6 декабря 2016, вторник

Этот русский рок-н-ролл. Ведущий телеканала Дождь - о том, почему конформизм оказался сильнее русского рока

комментировать
Этот русский рок-н-ролл. Ведущий телеканала Дождь - о том, почему конформизм оказался сильнее русского рока
DR
Михаил Козырев, ведущий телеканала Дождь, некогда создавший несколько знаковых российских радиостанций, рассуждает о том, почему конформизм оказался сильнее русского рока

Радиопродюсер Михаил Козырев – один из проводников украинской музыки в России. Во время Майдана ему удалось организовать концерт Океана Ельзи в московском аэропорту Шереметьево. А в эфире телеканала Дождь и радиостанции Серебряный дождь, где он работает, до сих пор звучит музыка украинских исполнителей.

Кроме того, шоумен, которого многие знают в лицо благодаря роли в фильмах День радио и День выборов, открыто защищает звезд российского рока, поддержавших Украину. Не осуждая музыкантов, которые поддерживают политику Кремля, он все же стремится объединить тех, кто придерживается других убеждений. Например, после убийства в Москве оппозиционного политика Бориса Немцова пытался организовать концерт в память о нем, но концертные площадки столицы РФ закрыли перед ним двери. Концерт все же провели – в прямом эфире Дождя.

О том, как живет сегодня российская рок-среда, Козырев рассказывает НВ по скайпу, сидя за столиком на летней площадке одного из московских кафе. Периодически прерывается покурить и старается шутить. Но разговор, тем не менее, получается скорее грустный.

- Почему, когда часть российских музыкантов - Андрей Макаревич, Юрий Шевчук, Земфира поддержали Украину, вторая часть обрушилась на них с критикой?

- Меня это просто потрясло. Гарик Сукачев у меня в эфире осудил гражданскую позицию Андрея Макаревича, а самому Макаревичу не дают выступить не то что с концертом, а даже с лекцией в Екатеринбурге.

Самое обидное, что многие музыканты в этой ситуации просто промолчали. Я со многими из них спорил об этом, пытался убедить, но они просто разводили руками, дескать, а что мы можем сделать? Травля одного возможна именно потому, что молчат все остальные.

- Сделать ничего нельзя?

- Я всем предлагал: через неделю или месяц у вас концерт, к вам пачками будут приходить журналисты. Скажите им, что не поддерживаете позицию Макаревича, но считаете происходящее с ним травлей. Но все бесполезно. Многие мои друзья-музыканты, с которыми мы творили музыку в начале 1990-х, слились. Страх превратил их в конформистов, а обычная порядочность теперь для них целый подвиг.

- То есть в музыкальной среде все рассорились друг с другом?

- Сегодня люди с разными позициями по событиям в Украине все еще встречаются на общих фестивалях и не бьют друг другу морды за кулисами. Но уже и не разговаривают, чтобы не рассориться навсегда.

Было время иллюзии единства. Раньше главный конфликт проходил по линии "ты за рок или за поп-музыку?". Рок-музыкант не поет под фанеру, не участвует в поп-тусовках, призывает думать. А от поп-музыки не имеет смысла ждать нравственных принципов. Но, оказалось, водораздел проходит не там. Среди российских поп-музыкантов есть люди, которые ведут себя очень достойно, например, Леонид Агутин или Валерий Меладзе.

- То есть подобие дружбы сохраняется?

- Пока да. Я, например, к людям, которые стали жертвами пропаганды, отношусь не как к врагам, а к заболевшим. Очень надеюсь, что найдется панацея, и люди вернутся в свое нормальное состояние.

- Для музыкантов, попавших в немилость властей, действует запрет на концерты или бывают исключения?

- Да, причем концерты отменяют местные власти, организованной команды сверху нет. Это такое качество чиновников, родом из общего для всех нас советского инкубатора. У них в крови страх перед вышестоящим начальником. Поэтому, чтобы не ждать, пока кто-то придет и спросит «а почему ты это все разрешил?», они заранее запрещают.

- Весной вам запретили проводить концерт памяти Немцова по этим же причинам?

- Он невозможен не только потому, что нужных разрешений не получить. Мы живем в такое время, когда на таком концерте многие артисты побоятся выступать, а зрители – побоятся на него прийти.

- То есть самоцензура касается не только чиновников?

- Я замечаю, что если волна перемен в тоталитарное время породила яркие и мощные песни, которые писали Шевчук, Борис Гребенщиков, Виктор Цой, целую генерацию остро думающих и говорящих музыкантов, то сейчас подобного не происходит. Певцы революции проявляются, только если в обществе есть запрос на правду и перемены. К сожалению, в нашем обществе его сейчас нет.

Происходит это потому что, во-первых, 86% населения – за лидера страны. А во-вторых, даже среди оппозиции слово революция воспринимается с опаской и испугом. Я сам, относясь крайне негативно к Владимиру Путину с момента его прихода к власти, не готов видеть Майдан в России. Про русский бунт давно все сказано. Поэтому и творческая сфера у нас сейчас неполноценная, кастрированная. Я очень хотел бы сейчас услышать такие же песни, как Предчувствие гражданской войны Шевчука или Перемен Цоя. Но их нет, а потому сложно зародить в головах людей сомнение о том, что что-то идет не так.

Многие мои друзья-музыканты, с которыми мы творили музыку в начале 1990-х, слились. Страх превратил их в конформистов, а обычная порядочность теперь для них целый подвиг

- Сегодня главный рок-фестиваль Нашествие, который вы когда-то организовали, превратился в военно-патриотический праздник. Как это случилось?

- Это был постепенный процесс. С каждым годом министерство обороны РФ все больше проникало на территорию фестиваля. В прошлом году там уже был организован консультационный пункт для всех желающих записаться в контрактную армию, что абсолютно аморально. Но, как сказал мне один из нынешних организаторов фестиваля: «Минобороны – наш уважаемый партнер, как мы можем отказаться от его участия?» И так со многими фестивалями.

- Что на этом фоне происходит с музыкой? У нынешних российских рок-музыкантов есть какая-то миссия, как это было в 1980-х, например?

- Я не думаю, что у русского рока есть какая-то миссия. Просто была эпоха, когда рок-музыканты были властителями умов. А сегодня благодаря новым технологиям музыка стала гипердоступной. Например, Вася Обломов [российский исполнитель Василий Гончаров, критикующий российские власти и общество] с утра записывает песню на iPhone, а к вечеру его поклонники уже могут видеть это все в интернете. Но одновременно появилось огромное количество бездарных графоманских музыкальных произведений. И разобраться с ними очень непросто. Будущее не сулит нам новых супергрупп. Не будет больше новых The Beatles, Rolling Stones, не будет новых героев масштаба Цоя, Шевчука и Гребенщикова. Это последнее поколение суперзвезд.

- Как вы оцениваете развитие украинского рока? Какие проекты вам кажутся интересными?

- В Украине есть группа №1, и это редкость для больших стран. Такое возможно только там, где присутствует сильный национальный дух. Как в Ирландии существует U2, так и для Украины существует группа Океан Ельзи. Я считаю, что это заслуженный успех, и для самосознания украинцев они сделали больше, чем все политики за 25 лет.

Есть еще несколько десятков групп, которые я люблю не меньше. Например, могу перечислить украинские клипы, которые мы в последнее время ставим на Cеребряном дожде: это Pianoboy с шедевром-песней Родина, новый клип ТНМК с мультипликационным украинским супергероем, группы Bahroma и Вопли Видоплясова.

Только что я был на фестивале Сигет в Будапеште, где завороженно смотрел замечательных девушек DakhaBrakha. Есть также много интересных украинских поп-коллективов, которые звучат не так пошло, как новые поп-коллективы в России. Иван Дорн просто триумфально выступил на Пикнике «Афиши» перед Земфирой. Кроме того, в этом году я помогал Наташе Вашко продюсировать новогоднее шоу для прогрессивного украинского телеканала, и там выступало 18 различных украинских групп, например, Руки в Брюки, HardKiss, Brunettes Shoot Blondes, Софи Вилли. Мне было по-настоящему интересно, и я этой работой горжусь.

- Современная украинская и российская рок-музыка отличаются?

- Я не делю музыку по национальному признаку. Но когда преподавал в телешколе канала Интер, был сильно впечатлен тем, как разделено российско-украинское музыкальное пространство на "свой" и "чужой" для моих студентов. Если группы ДДТ и Чайф, музыканты Шевчук или Гребенщиков воспринимаются как «свои» (а дело было до Крыма и войны на востоке Украины), то поколение таких групп, как Мумий Тролль, Звери или Ночные снайперы – это уже иностранцы.

- В России есть похожие процессы?

- В России на первый план выходит вопрос языка. В массовом восприятии россиян все украиноязычные группы – это группы иностранные. О некоторых, например, 5'nizza, люди не знают, откуда они родом. Поэтому для них это просто группа, которая поет на трех разных языках.

.

5 вопросов Михаилу Козыреву:

- Какое событие в своей жизни вы считаете главным?

- Рождение моих дочек – Сони и Лизы.

- Ваш любимый город?

- Лондон. Это самый уютный город на Земле, музыкальная столица мира. Это город, в котором, как только твоя нога делает первый шаг на землю, ощущаешь, что здесь все для тебя и тебе здесь очень уютно.

- На чем вы обычно передвигаетесь по городу?

- В своем районе Москвы я передвигаюсь пешком. А на работу или с работы – на машине. У меня джип Land Rover Freelander, темно-синего цвета.

- Каков ваш месячный прожиточный минимум?

- Разумный. Я никогда не работал ради денег, всегда вдохновлялся только идеями. И трачу я деньги тоже легко. Порой слишком легко.

- К чему вы стремитесь в жизни?

- Я стремлюсь не множить зло. Ну, ещё, конечно, хочется, чтобы Россия когда-нибудь выиграла чемпионат мира по футболу. Но, я понимаю, что к этому стремиться бессмысленно.

Материал опубликован в НВ №30 от 21 августа 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: