Беседа с Сергеем Тарутой

Точка возврата

11 марта, 2015
Сергей Тарута, бывший губернатор Донецкой области, дает советы власти, как решить проблемы региона 

Бывший миллиардер и экс-губернатор Донецкой области Сергей Тарута неизменно ассоциирует себя с Донбассом. Хотя интервью НВ дает в своем офисе в Киеве, большую часть времени он проводит в Мариуполе. Сейчас Тарута выполняет обязанности кого‑то вроде дежурного по стратегически важному городу Донбасса.

Его команда помогает полку Азов, охраняющему приазовские границы, организует массовые акции и концерты в поддержку мариупольцев, инициирует создание памятника погибшим горожанам и создает новый бренд города. Кроме того, в Мариуполе находится его семья, брат, который ведет их совместный бизнес, и тут же большой дом на морском побережье.

За время конфликта в Донбассе Тарута фактически лишился бизнеса

Инженерное образование и внешнее сходство с голливудским кинорежиссером Вуди Алленом придают Таруте образ интеллектуала, которого, казалось бы, ни политика, ни война беспокоить не должны. В отличие от известного американца, бизнесмен до сих пор не привык к публичности. О многом из того, как разворачивались события во время захвата Донецка, он до сих пор не готов говорить, но обещает, что сделает это сразу, как только закончится война.

За время конфликта в Донбассе Тарута фактически лишился бизнеса: два завода в захваченном боевиками ЛНР Алчевске — металлургический комбинат и коксохимзавод — остановились. Сейчас он народный депутат, занимается в парламенте вопросами культурного наследия, пытается создать комиссию по социально-экономическому развитию Донбасса и активно критикует президента и его партийный блок.

фото
11 марта, 2015 13:31

Сейчас ваша основная деятельность проходит в Верховной раде. Что удается сделать в парламенте?

— На самом деле в Верховной раде сейчас как такового законотворчества нет. Очень немногие депутаты понимают, что нужно не причесывать старые законы, а создавать абсолютно новые. При этом мало кто занимает жесткую, принципиальную позицию. Депутаты входят во фракции, фракции — в коалиции, и это делает их зависимыми.

Я, возможно, не тот человек, кто изменит что‑то кардинально, но по вопросам, в которых я хорошо разбираюсь, стараюсь вести дискуссию. Недавно, например, инициировал создание спецкомиссии по стабилизации социально-экономической ситуации в Донбассе.

— Да, и Блок Петра Порошенко затормозил эту инициативу.

— Это говорит о том, что для кого‑то партийные приоритеты выше государственных. Мне кажется, это неправильно. В ситуации, когда в Донбассе столько проблем, затягивать с этим решением неконструктивно и непатриотично.

— Да, но говорить о социально-экономическом развитии региона, в котором идет война, довольно сложно. Вы как себе это представляете?

— Во время войны, к сожалению, всегда происходят грабежи и мародерство. И я постоянно слышу от представителей бизнеса в Донецкой области, что эти проблемы не решаются. Донецкая обладминистрация не справляется с этой задачей, и ей нужно помочь. Для этого и необходима специальная комиссия.

Кроме того, есть проблемы, которые можно решить только на таком высоком уровне. Нынешний госбюджет не отражает реальную ситуацию в Донбассе. Там не хватает кадров, не обеспечены переселенцы, разрушена инфраструктура — колоссальное количество проблем, для решения которых нужен законодательный орган. Эта комиссия смогла бы выражать мнение Донбасса во время рассмотрения правительственных и парламентских инициатив.

фото2

Как бы вы решали проблему Донбасса?

— Главная проблема — в отсутствии быстрых и адекватных действий. Во всем, что касается Донбасса, нужно исключить бюрократию. Да, из‑за этого могут возникнуть проблемы. Но не успеть спасти больного из‑за того, что на поставке инъекций кто‑то может нагреться,— гораздо большая проблема. Надо спасать, а потом уже разбираться.

Формально правительство обещает быстро реагировать, но на деле этого не происходит. Например, после обстрела Мариуполя городу пообещали выделить 10 млн грн, однако их нет до сих пор. Помощь нужна была в течение недели — там 31 человек погиб, сотня раненых, десятки разрушенных домов, школ и детсадов.

— После трагедии в Мариуполе волонтеры сразу занялись сбором вещей и средств. А ваши коллеги в парламенте помогли?

— Нет, абсолютно. Власти Львова перечислили 500 тыс. грн, Кривой Рог — тоже 500 тыс., Чернигов — 100 тыс. Они отреагировали очень быстро — приняли решения горсоветами, и в течение четырех-пяти дней Мариуполь получил деньги.

Кто такие на самом деле волонтеры? В первую очередь — бизнесмены. Мой брат взял на обеспечение три дома, многое на себя взяли Азовсталь и металлургический комбинат им. Ильича. Все вместе мы за неделю обеспечили первостепенные потребности мариупольцев — закрыли окна пленкой, выделили строительные материалы.

— Еще летом у вас была идея сделать Мариуполь столицей Донбасса и развивать там инновационные технологии. После усугубившихся военных действий идея оказалась заморожена?

— У нас по‑прежнему большие планы на Мариуполь, и есть консенсус с городской властью и бизнес-элитой. Мы хотим создать новый, динамично развивающийся город. Главное, чтобы ситуация позволила это сделать. Еще мы занимаемся развитием культуры — на прошлой неделе провели в городе выездное заседание парламентского комитета культуры. Показали мариупольцам, что их не оставили, что Мариуполь — это Украина.

— Вас как раз критикуют за это: мол, вокруг война, а Тарута ходит по выставкам.

— Наша жизнь состоит ведь не только из войны. Лечить души и воспитывать патриотов нужно не оружием, а ценностями. А их прививают как раз культура, церковь и родители. Уинстон Черчилль как‑то сказал в ответ на отказ депутатов выделять деньги на культуру во время войны: тогда ради чего мы воюем? Культура формирует нацию, а не наоборот.

фото3

Вы сейчас не жалеете, что согласились в марте 2014‑го стать губернатором?

— Я ведь не просился в чиновники. Наоборот — меня упрашивали. Мог ли в тот момент появиться лучший губернатор? Не уверен. Думаю, мы сыграли большую роль в том, чтобы у нас остался Мариуполь, Волноваха и многие другие территории. При этом я понимал, какие это несет риски для моего бизнеса — у меня ведь были русские партнеры.

— Как чувствует себя человек, который потерял практически весь бизнес?

— Я готов был его потерять ради спасения родины. Я и детей так воспитываю: прежде всего страна, а потом — личное.

— Можно ли было все предотвратить? Например, в апреле, когда здание Донецкой ОГА было занято сепаратистами, а силовики собирались его штурмовать. Но приехал Ринат Ахметов, поговорил с сепаратистами, и штурм почему‑то отменили.

— Все было совсем не так. На самом деле Ринат Ахметов цеплялся за возможность мирного урегулирования. Он хотел, чтобы сепаратисты вышли, пытался убедить их своим авторитетом — я это сам видел, так что могу утверждать. Ахметов не влиял на наших силовиков, которые как раз должны были освободить здание. Так что это скорее вопрос к Виталию Яреме [тогда — вице-премьер; вел переговоры с сепаратистами об освобождении здания]. У него сейчас много времени — пусть расскажет, почему не взял здание штурмом. Тогда он переложил ответственность на руководителей СБУ, хотя мог взять это на себя.

11 марта, 2015 13:31

Когда вы поняли, что пора бежать из Донецка?

— Мы держались до последнего. Даже когда начались военные действия, каждое наше управление продолжало работать. Тогда у нас была полностью укомплектованная команда, а сейчас [при губернаторе Александре Кихтенко] нет целых управлений. Мы эвакуировали людей, выплачивали пенсии, до сих пор общаемся с руководителями районов и пытаемся помогать друг другу.

— Говорят, вам предлагали создать самооборону, которая бы действовала по тому же принципу, что и в Днепропетровской области, но вы отказались. Почему?

— Мы сделали все, что нужно было. Были и казаки, которые охраняли здания, афганцы и чернобыльцы, а также много добровольцев, которые хотели защищать город. Все это планировалось во взаимодействии с силовыми органами. Но я не собирался быть генералом своей армии. Это не моя функция.

— Тем не менее в Мариуполе, в отличие от Донецка, удалось остановить врага. Что именно сработало?

— Я не могу говорить подробно. Придет время — все расскажем. Мы же еще находимся в состоянии войны, и сейчас точно не время об этом говорить.


— Для вас имеют значение результаты парламентских выборов, согласно которым более 40 % мариупольцев поддерживают оппозицию?

Развитие событий показало, что как только мы преодолевали проблему, возникала новая агрессия со стороны России

— Для меня это неудивительно. Весь юго-восток недоволен киевской властью и тем, что произошло на Майдане. В Днепропетровской области ведь тоже многие проголосовали за Оппозиционный блок. Это настроения, и их быстро не изменишь.

Ситуацию можно исправить, только если передать полномочия на места. Функции, касающиеся национальной безопасности, взаимоотношений с другими государствами и законотворчества, должны остаться у Киева. Остальное должно решаться на местах. Это рецепт для всей Украины.

— Была ли возможность предотвратить развитие конфликта?

— Нет. Это иллюзия. Развитие событий показало, что как только мы преодолевали проблему, возникала новая агрессия со стороны России. Мы планировали освободить Донецк в конце августа, и тогда казалось, что для этого есть все предпосылки. Но что мы получили? Заход в Украину огромного числа бронетехники, систем залпового огня, новых видов тяжелого вооружения и, как итог, Иловайский котел. То же произошло и в Дебальцево.

фото5

А вы видите несиловой выход из конфликта?

— Я все время цепляюсь за него, но он у нас почему‑то не получается. И не из‑за того, что мы не хотим. Мы поставили подписи под первым пакетом Минских соглашений — не самых выгодных для Украины — и согласились на второй пакет, но это ничего не решило. Нужно продолжать переговоры, но при этом защищать нашу территорию.

— У вас есть рецепт, что делать с оккупированными территориями?

— В первую очередь нельзя создавать препятствия для передвижения людей. Важно, чтобы они могли быстро принять решение о выезде из зоны АТО, если возникнет угроза их жизни. Сейчас на них идет страшная идеологическая и психологическая атака. И многие искренне считают, что это украинская армия обстреливает жителей Донбасса. Страхи о том, что придут нацисты и вырежут мирное население, хорошо приживаются в неаналитических умах и непроторенных душах. Людям нужно дать возможность социализироваться, найти место для жизни. Но нынешняя власть, к сожалению, не спешит заниматься этими вопросами.

.

Пять вопросов Сергею Таруте

— Какое событие в вашей жизни вы считаете главным?

— Рождение детей.

— Ваш любимый город?

— Мариуполь. Я там родился, молодость и вся жизнь прошли там.

— На чем вы ездите?

— На Lexus, а рабочая машина — Mercedes-Benz.

— Ваш личный прожиточный минимум?

— Не считал.

— К чему вы стремитесь?

— Повлиять на изменение страны. Хочу, чтобы Украина стала достойной и процветающей, какой она и должна быть. Ради этого и работаем.

.

Автор: Екатерина Сергацкова

Фото: Александр Медведев, НВ

новое время

Материал опубликован в №8 журнала Новое Время от 6 марта 2015 года


Комментарии

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев