4 декабря 2016, воскресенье

Страна туберкулеза

комментировать
Жесткий быт пациентов тубдиспансера, который влияет на всех нас

О том, что в стране эпидемия туберкулеза, средний украинец знает еще с детства – в роддоме ему делали вакцину БЦЖ, в школе – реакцию Манту, в университете отправляли на флюорографию. К своему совершеннолетию большинство из нас, по меньшей мере, знают, что туберкулез есть и его надо бояться. Более заинтересованные даже в курсе, что у государства есть целая политика борьбы с этим опасным заболеванием.

Что на самом деле происходит с туберкулезом в Украине, можно понять, попав в специализированный диспансер.

Киевская туберкулезная больница №2 расположена в тридцати километрах от столицы – в лесу близ Гостомеля. Четыре корпуса, из которых полностью заполнено только одно – для больных с тяжелой формой. Ближайшая постройка – кладбище.

Вместе с мониторами Национального превентивного механизма (НПМ) пробуем попасть в отделения. Заместитель главного врача вроде не возражает, но искренне негодует:

– Во что же я вас одену?

– У вас же есть в отделении маски и халаты?

– Пятнадцать лет ничего не выдают! – почти кричит доктор.

Маски, а точнее медицинские респираторы, все же находятся у главного врача – для нас и для него. Остальной персонал в большей части ходит в марлевых повязках.

В камерах сильно прокурено и отдает алкоголем, в некоторых – еще и темно. Вентиляции нет, поэтому все окна нараспашку

На первом этаже отделения для хронических больных самые здоровые постояльцы – комары. Тут для них идеальное место – влажно, прохладно и всегда есть люди. Вокруг отделения – забор с колючей проволокой и смотровой вышкой. Это неслучайно – на предпоследнем этаже лечатся арестованные из Лукьяновского СИЗО. Но ворота все равно открыты – гулять этим больным не разрешают.

Всего для арестантов есть 4 палаты – в каждой из них могут жить от 3 до 8 человек. В каждой из них примерно одна и та же картина – сумки с вещами, грязные тарелки и чашки вперемешку с какой-то едой, пакеты с сахаром и сухарями, кастрюли, бутылки, пустые пачки от сигарет, фотографии и плакаты, мокрое белье, развешенное на зарешеченных окнах.

В камерах сильно прокурено и отдает алкоголем, в некоторых – еще и темно. Вентиляции нет, поэтому все окна нараспашку. В таких условиях люди лечатся от тяжелейшего заболевания. Впрочем, их состояние здоровья никак не мешает возить их на следственные действия и в суд – работники пенитенциарной службы все равно не несут никакой ответственности ни за прогресс в лечении конкретного человека, ни за распространение ним опасным микобактерий вне больницы.

Из рапорта одного из врачей ясно, что арестованные еще и «ходят в гости» (так и написано) друг к другу. Не берусь что-то утверждать, но одна из камер – женская, а как минимум у двоих из заключенных на момент визита был диагностирован ВИЧ.

Как поясняет главврач больницы, сами заключенные не пускают персонал для уборки и кварцевания, поэтому жители камер убирают у себя сами.

Чуть лучше условия у «гражданских» больных – у них есть балконы, свет и возможность прогулки. Пространство палат почти полностью забито личными вещами – фотографиями родственников, игрушками, какой-то одеждой, средствами гигиены, электрическими плитками для готовки. За таким убранством пятна на стенах, едва не разваливающуюся мебель и жуткого вида сантехнику не сразу можно заметить. Санузел – один на крыло этажа. Для хронически больных предусмотрена наполовину почерневшая ванная с оторванным шлангом.

В отделении для больных мультирезистентным туберкулеом (туберкулез, нечувствительный к обычным препаратам) заразные и незаразные больные находятся на разных этажах. Но поскольку душ работает только на одном из них – выбирать им не приходится. На вопрос, почему второй душ закрыт, санитар отвечает просто: «Так они постоянно все ломают».

Очевидно, инфекционный режим в списке приоритетов санитара стоит чуть ниже, чем исправный душ.

В чем равны все пациенты – так это в еде. 17 гривен в день на питание предусмотрено как для заключенных Лукьяновского СИЗО, так и для всех остальных.

«Если бы мне предложили лечить туберкулез в таких условиях, я бы отказалась», – говорит  докторам одна из мониторов, которая к тому же врач-фтизиатр.

«Вы же понимаете: как только пациент отказывается от лечения, мы можем подавать в суд на принудительную госпитализацию», – парирует доктор, но тут же запинается: он отлично знает, что принудительная госпитализация существует только в законе, но не на практике. На практике каждый пациент этой или любой другой больницы может выходить на улицу, гулять по городу, ездить в метро за пенсией (как здесь все делают), несмотря на опасность для окружающих. Принудительная госпитализация есть, а механизма ее реализации нет.

Когда я училась в школе, учительница, рассказывая нам об опасном заболевании туберкулез, сказала примерно следующее: «Если вы едете в общественном транспорте и возле вас начинает кашлять человек, лучше отойдите подальше».

Сейчас я понимаю, что она, наверное, что-то знала.

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.