«ВСУ не будут легкой добычей». Почему РФ вряд ли атакует Украину и зачем стягивает войска — контраргументы историка из Foreign Policy

19 ноября 2021, 12:45
Сюжет
Российские войска, участвовавшие в учениях Запад (сентябрь 2021), после которых часть подразделений была переброшена к границам Украины (Фото:mil.ru)

Российские войска, участвовавшие в учениях Запад (сентябрь 2021), после которых часть подразделений была переброшена к границам Украины (Фото:mil.ru)

Мировые СМИ неустанно пишут о высоком риске нового российского вторжения в Украину, однако опыт последних лет показывает, что намерения России могут быть иными и прямого марша на Киев Кремль сейчас не планирует, считает историк-международник Джефф Хоун из Лондонской школы экономики и политических наук.

Такое дискуссионное мнение, идущее вразрез с предупреждениями властей нескольких стран Запада об угрозе атаки РФ, Хоун выразил в своей колонке в авторитетном журнале Foreign Policy.

Видео дня

НВ предлагает ознакомиться с полным переводом этого материала под названием Россия не намерена атаковать Украину (Russia Isn’t About to Attack Ukraine).

***

Последние несколько недель в западной прессе все чаще обсуждают военные маневры России в ее южных регионах. Как сообщается, многочисленные подразделения, включая общевойсковые батальоны 1-й гвардейской танковой армии, были развернуты в районах на границе с Украиной, а Запад настолько встревожен, что госсекретарь США Энтони Блинкен 10 ноября предупредил Россию о недопустимости возобновления агрессии против Украины.

Но действительно ли Россия готовится атаковать Украину? Если основываться на эмпирических данных, ответ кажется определенным — нет. Такие маневры могут вызывать беспокойство, особенно учитывая историю [агрессии] России в Украине, но они не предвещают войны.

Во-первых, Россия не предпринимает никаких попыток скрыть передвижение этих сил — ни на этапе их переброски, ни по прибытии. На коммерческих спутниковых снимках видны военные подразделения, выстроенные на стоянках техники и в армейских лагерях без какого-либо камуфляжа или маскировки. Настоящее наступление потребовало бы гораздо большей осторожности и имело бы другие тревожные признаки, такие как усиленное развертывание систем ПВО и активизация резервных подразделений.

Россия концентрирует войска в своих южных районах с апреля, однако медленные темпы развертывания, похоже, указывают на общее перемещение российских войск в Западный и Южный военные округа РФ — два из пяти региональных командований России, близких к потенциальным зонам конфликта. В таком случае это развертывание можно рассматривать как гораздо более обширное изменение в общей стратегии размещения [войск] России, а не внезапное наращивание сил для нового наступления.

Безусловно, Россия могла использовать очень откровенную ротацию и учения военных подразделений отчасти как способ «побряцать оружием» перед лицом Запада в период возросшей напряженности. Неопределенности нынешнему времени добавляет как обостряющийся пограничный кризис в Беларуси, так и недавние военные учения в Черном море, которые летом провели ВМС США с несколькими странами-партнерами.

Тем не менее, новое вторжение в Украину или даже резкая эскалация боевых действий со стороны поддерживаемых Россией сил — это глупая перспектива ввиду нескольких причин.

На сегодня украинская армия опытна, модернизирована и высоко мотивирована. Она не будет легкой добычей — а значит любая война, помимо ее чрезвычайной дороговизны с точки зрения затрат на войска и необходимое обеспечение, грозит риском вовлечения других стран, а также ужасающей вероятностью стать войной ядерной. Даже если бы Россия все же смогла оккупировать Украину, что бы она с этого получила? Оккупации дороги, опасны и зачастую бесплодны, как убедились США в Ираке и Афганистане.

Нынешняя оккупация Россией Южной Осетии, Абхазии и Крыма обходится дорого, однако все эти варианты жизнеспособны, поскольку часть местного населения приветственно относится к России. Такое радушие — побочный продукт сложного культурного наследия постсоветских государств. Подобных импульсов нет в Западной Украине, которая совершенно очевидно сделала выбор в пользу Запада.

В таком случае возобновление войны против Украины было бы лишь во вред России и потребовало бы огромных ресурсов, растраты которых РФ не может себе позволить. Это [военная кампания] навсегда оттолкнуло бы Россию от Европы, а любые шаги по смягчению санкций — перспектива, которая постепенно становится все более осуществимой, — стали бы политически невозможными. России абсолютно нечего выиграть от вторжения в Украину, но ей точно есть что терять.

Конечно, в недавней истории России были вторжения в соседние страны, от Грузии в 2008 году до боевых действий в Украине в 2014 году. Но хотя эти вторжения произошли, они не случились из ниоткуда и не были простым реваншизмом или экспансионизмом в чистом виде.

В 2008 году тогдашний президент Грузии Михеил Саакашвили существенно переоценил объем поддержки, которую он может получить от Запада, и резко обострил затяжной конфликт с сепаратистскими регионами Грузии — Южной Осетией и Абхазией. Россия, уже имевшая там своих «миротворцев», оттеснила и выбила Грузию из спорных регионов, захватив несколько стратегических городов за их пределами. Однако российские войска не продвигались к Тбилиси и не пытались оккупировать всю Грузию — страну, намного меньшую по площади и населению, чем Украина. В сущности, после прекращения огня российские войска были отведены в отколовшиеся регионы, где они остались с согласия сепаратистских властей — хотя этими правительствами управляла по большей части сама Москва, но при значительном уровне поддержки на местах.

Захват Крыма в 2014 году был примером самонадеянной уловки и серьезного просчета, однако Россия рассматривала этот шаг как попытку обезопасить жизненно важный стратегический актив от непримиримо-прозападных сил, которые должны были вот-вот прийти к власти в Киеве — где, по мнению Москвы, Вашингтон замышлял собственные заговоры.

Это был существенный просчет [со стороны Кремля], поскольку аннексия спровоцировала негативную реакцию на глобальном уровне и превратила Россию в государство-изгой. Захват [полуострова] как таковой был организован не посредством [военной] атаки в ее привычном понимании, но с помощью молниеносного развертывания подразделений без опознавательных знаков, которые просто являлись и захватывали контроль с минимальным применением силы. Этому способствовали слабые культурные связи Крыма с Киевом, которому передали полуостров в 1954 году в качестве бюрократического жеста «доброй воли» [однако и к Российской Империи Крым был присоединен без соблюдения международных правовых процедур, напоминают историки — прим.ред].

В сепаратистских регионах Украины на Донбассе столкновения между российскими и украинскими войсками все же происходили, но и им была присуща относительная стратегическая сдержанность. И хотя Россия без колебаний использовала свою боевую мощь, включая артиллерийские обстрелы с ее собственной территории и переброску якобы «добровольческих» подразделений через границу, однако конфликт на Донбассе был в целом сосредоточен на стабилизации линии фронта, а не превращении его в полномасштабное наступление на Киев. Как и в случае с развертыванием своих войск в Грузии, Россия старалась не переусердствовать, а Украина пыталась не давать поводов для такого инцидента, воздерживаясь от атак по целям на территории РФ.

С тех пор не изменилось ничего, что могло бы сделать открытое вторжение в Украину более заманчивым. У Украины нет других сепаратистских регионов, которые могла бы использовать Россия, а армия [ВСУ] гораздо лучше вооружена и более боеспособна, чем она была в 2014 году.

На фоне нынешней волны страха перед войной власти в Киеве также ведут себя очень зрело. Украинские силы, похоже, не изменили степени своей боевой готовности, хотя правительство вовлечено в нарастающую «войну слов». Украине приходилось сталкиваться и с гораздо более серьезными провокациями, чем нынешняя передислокация войск. В 2018 году Россия закрыла Керченский пролив между Азовским и Черным морями. Украина, у которой есть порты и военно-морская база на Азовском побережье, пыталась провести свои корабли через пролив, а Россия захватила три украинских патрульных катера в бою с перестрелкой. Обе стороны, несмотря на первоначальное обострение напряженности, работали над решением проблемы, и год спустя корабли были возвращены [Украине].

Россия ведет себя агрессивно в регионе, который называет своим «ближним зарубежьем» — главным образом это бывшие советские государства, — однако по-прежнему проявляет определенную сдержанность, совершая расчетливые шаги, чтобы сохранить свою зону влияния — как ее называют в Москве. Все это вовсе не означает, что ее действия морально оправданы либо соответствуют нормам международного права. В частности, захват Крыма был вопиющим пренебрежением нормами международных отношений. Однако такие действия были объяснимы, хотя и непростительны.

Возможно, придет день, когда Россия действительно сочтет создавшиеся условия выгодными для вторжения в Украину — или же можно представить, что она допустит грубую ошибку и развяжет войну, подстегиваемая стратегической некомпетентностью либо внутренним национализмом. Но если бы Россия напала на Украину сегодня, то потеряла бы многое, почти ничего не получив взамен. Новое вторжение крайне маловероятно. Гораздо более вероятна эскалация столкновений вдоль линии прекращения огня на Донбассе с целью принудить [Украину] к дальнейшим переговорам.

Однако опрометчивое поведение западной прессы и властей ряда стран — от панических заголовков в Bloomberg, предупреждающих о полномасштабном вторжении, до различных заявлений о защите территориальной целостности Украины — только усиливает напряженность в и без того напряженном регионе. Война никогда не бывает неизбежной, но, если действовать так, будто она неизбежна, она случится с большей долей вероятности — и будет не менее разрушительна.

Редактор: Инна Семенова

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X