Интервью с Михаилом Подоляком. О «заробитчанине» Медведчуке, «болтливом» Мураеве, ходе переговоров и санкциях, из-за которых РФ идет на дно

20 апреля, 09:02
Эксклюзив НВ
Михаил Подоляк (Фото:Офис президента Украины)

Михаил Подоляк (Фото:Офис президента Украины)

Пророссийский политик, подозреваемый в госизмене, Виктор Медведчук — один из тех, кто спровоцировал полномасштабную агрессию РФ против Украины, убежден советник главы Офиса президента Михаил Подоляк.

В интервью Радио НВ он рассказал, насколько активно Медведчук сейчас дает показания правоохранителям и возможен ли его обмен на Мариуполь; напомнил о Евгении Мураеве, который «тоже бегал в Москву»; а также объяснил, от чего сейчас зависят переговоры с Россией.

Видео дня

https://www.youtube.com/watch?v=FWjJj5SFmxc

— Медведчук обратился к президенту Украины Владимиру Зеленскому и к диктатору Владимиру Путину с предложением его обмена на Мариуполь. Чья это была инициатива? Сразу после задержания Офис президента озвучил, что его могут обменять.

— Во-первых, Медведчук — это элемент войны, то есть человек, в частности спровоцировавший агрессию со стороны Российской Федерации по отношению к нашей стране.

Второе: после того, как показали, что Медведчука поймали, безусловно, было предложение президента. Мы готовы обменять этого субъекта на определенное количество наших военнопленных, потому что для нас наши люди гораздо важнее. Третье: сам Медведчук хочет найти выход из ситуации, потому что понял, что просто менять его никто не будет, что у него будут большие проблемы, потому что ему придется давать показания, что он делал с 2014 года в Украине; почему его деятельность привела к столь масштабному вмешательству Российской Федерации на нашу территорию. Это была его инициатива: предложить себя в обмен на жителей и защитников Мариуполя.

По моему мнению, это была единственная формула, по которой можно было отдать этого субъекта и забрать всех наших людей из Мариуполя, чтобы они там не погибали с учетом того, как ведет войну Российская Федерация. Там ковровые бомбардировки — и крылатые ракеты, и артиллерия бесконечно утюжат Азовсталь. Но, как мы видим, реакция с российской стороны была ожидаемая: они игнорируют этого субъекта, который, как я понимаю, развел их на большие деньги и при этом постоянно врал.

— Показания Медведчука, возможно, более ценны, чем то, чтобы обменять его на украинских граждан?

— Для меня гораздо ценнее жизнь героев в Мариуполе. Мы все остальное и так установим, а жизнь бесценна. Тем более, таких людей, которые сегодня защищают Мариуполь, — это символы Украины, это стоит всего, чтобы их забрать оттуда.

Думаю, что Медведчук сегодня очень интенсивно дает показания, и мы все установим. Мы вообще многое установим. Как Медведчук (который был на дне, его никто не помнил) стал с 2015 по 2018 год самым мощным медийным олигархом. Надеюсь, что мы сможем получить ответы, кто помог ему стать олигархом и медийным, и энергетическим в Украине. Без помощи (и не только помощи с российской стороны) это невозможно.

Думаю, что сегодня свои показания он дает очень и очень интенсивно, потому что хочет жить. Ибо это очень трусливый человек, который боится всего. Только понты всегда у таких людей. Вот мы сегодня видим человека, который очень и очень хочет выжить, понимая, что он не нужен ни России, ни тем более Украине.

— Вы сейчас намекаете на пятого президента Петра Порошенко, когда говорите о тех, кто из украинцев мог помочь Медведчуку стать влиятельным человеком? Или на кого-нибудь другого?

— Я не намекаю. Говорю, что нужно получить сегодня конкретные юридически зафиксированные показания господина Медведчука, почему, как и благодаря кому он смог стать олигархом в Украине. Я хочу, чтобы мы установили это. Какие фамилии он назовет, тогда с вами будем их обсуждать.

— Если бы Россия согласилась на обмен Медведчука на гражданских и военных из Мариуполя, означало бы это, что мы оставляем Мариуполь под контролем российских оккупантов?

— Там уже нет города, они уничтожили 90−95% инфраструктуры. Мы не можем оставить — это украинский город. Все города сегодня, которые находятся под оккупацией, в частности на юге Украины — Херсон, Геническ, Новая Каховка, — это все наши города, 90% людей там наших. Там временно находятся какие-то варварские Вооруженные силы Российской Федерации. Мы ведь не считаем, что мы эти города им подарили, отдали? Мы их заберем обратно. Так же и с Мариуполем.

Если нам для того, чтобы люди выжили, надо их забрать, давайте их заберем. Если для этого их нужно вывезти из Мариуполя, давайте их вывезем. Это не значит, что россияне удержат под контролем Мариуполь. Я вообще не знаю, что эта армия может удержать под контролем с учетом того, что даже на востоке и юге Украины к ним крайне негативное отношение.

— Как вы объясняете, что Россия не ответила на призыв обменять Медведчука? Спикер Путина Дмитрий Песков сказал, что он же гражданин Украины. Может ли это означать, что Медведчук не нужен Кремлю?

— Я хочу, чтобы мы все стали уважать себя с той точки зрения, что мы большая страна. Нам не следует думать, что Россия великая страна. И не надо воспринимать таких лиц как Медведчук, что они на что-то влияли, что он чей-то кум. На самом деле он просто гастарбайтер, который был в Украине на российских политических деньгах. Он что-то брал, рассказывал какие-то сказки о том, что он здесь влиятельный: дайте ему еще денег — и он вообще здесь переворот устроит, парламент будет контролировать и все такое. Но это все сказки.

Медведчук никому не нужен был ни здесь, ни там. Так сложились обстоятельства 2015−2018 годов: за счет связей в Украине он доказал России, что здесь может на что-то влиять. Они видели, что у него растет и медийная, и политическая, и бизнес-активность. Как я понимаю, россияне сегодня хотят избавиться от всех этих «перспективных» субъектов, как Медведчук, которые ввели их в очень и очень большое заблуждение. Россия, используя Медведчука, думала, что в Украине 80% пророссийски настроенных людей. Это Медведчук им рассказывал, правильно? Еще есть такие субъекты как [Евгений] Мураев — такое же, но еще более агрессивное, болтливое. Оно ведь тоже бегало в Москву и что-то там говорило, что они здесь 80% имеют пророссийского контроля.

Хочу, чтобы мы поняли: это очень маленькие люди, и россиянам они не нужны. Может, нужны для того, чтобы свести с ними какие-то счеты. Выставить счет Медведчуку и сказать: «Друг, мы тебе столько денег залили, а где эти деньги? Верни».

Мариуполь, например, для россиян — это символ несокрушимости Украины. Они же повернуты сегодня на каком-то имперском, нацистском символизме. Для них символ несгибаемости нужно уничтожить под корень — стереть с лица Земли Мариуполь.

— Путин высокопоставленным чиновникам ЕС (канцлеру Австрии, премьеру Италии) отвечал, что сейчас «не время» для переговоров. Значит ли это, что они в тупике? Битва за Донбасс будет решать ход этих переговоров?

— Сегодня ключевое — это Донбасс, и россияне уже заявили, что они начинают вторую фазу. Мне вообще очень интересно на них смотреть: это люди, которые врут, придумывают, у них уже вторая фаза. До этого они говорили, что возьмут Украину через три, а максимум — через пять дней. Но, к сожалению, у нас будут еще очень мощные боевые столкновения на востоке страны, не только на Донбассе, но и в Харькове, и на харьковском направлении, а потом уже будем понимать, куда кто из нас идет.

Относительно переговорного процесса. У нас было очень удачное формульное решение, как выйти из войны и как получить для Украины бесспорные гарантии безопасности с точки зрения того, чтобы не повторилась такая ситуация, когда мы [остаемся] один на один с очень агрессивной империей под названием, к сожалению, Российская Федерация. Я не знаю, почему их нужно называть так, а не варварская федерация. Однако у нас было стамбульское коммюнике, где зафиксирована более-менее понятная формула, что и определенные страны будут стоять рядом с Украиной на постоянной основе.

После этого мы получили ужасно фантастическую историю в Киевской области, существенно изменившую переговорный фон. После Бучи воспринимать переговоры уже сухо невозможно. После этого еще был Краматорск — убийства людей на вокзале, а потом у нас есть Мариуполь, который сегодня физически уничтожают, а там дети есть. Воспринимать переговоры безэмоционально, как следует их воспринимать, уже невозможно. Фон очень тяжелый, очень вязкий.

Но рабочие юридические подгруппы дорабатывают договор о гарантиях безопасности для Украины относительно его соответствия международному праву. Идут политические консультации на уровне политических советников стран потенциальных гарантов. Все идет, но параллельно с ожиданием того, что будет происходить на полях столкновения.

— Иностранные СМИ сообщали, что Киев снова посетил Роман Абрамович. Почему он приезжал, какую роль он сейчас играет в этих переговорах?

— У меня нет информации, почему он приезжал и вообще приезжал ли, это первое.

Второе. Он является членом российской делегации прежде всего, но там он выполняет роль медиатора, который должен делать [так], чтобы диалог все же происходил с учетом очень негативного отношения нашего к российской делегации или российской делегации, которая продолжает считать, что они занимаются какой-то денацификацией, [ к нам]. То есть его задача — эти углы сглаживать.

— Появилась информация, что российские оккупанты хотят мобилизовать мужчин из Мариуполя и Херсонской области. Как мы можем это предотвратить, если это правда?

— Информация такая есть, но я бы очень осторожно к ней относился, потому что очень много фейков. Россияне вбрасывают в пропагандистских целях много подобного информационного мусора, чтобы создать панические настроения.

На мой взгляд, организовать в Херсонской или Запорожской областях мобилизацию невозможно, потому что там нет никакой лояльности к россиянам. Люди будут брать оружие и переходить на сторону украинских войск — это очевидно. И я не вижу смысла в этом, потому что у них очень много бурятов еще есть, их можно привозить. Они ведь там не считаются людьми.

Независимо от количества убитых Россия делает вид, что это не имеет никакого значения. Люди ходят на парады и кричат: «Давайте еще больше людей отправим, пусть они убивают украинцев!» Они считают, что они нас убивают, и не считают, что они гибнут массово, пачками.

Мне кажется более реальным то, что они практически уничтожат весь генофонд криминальных анклавов под названием «ДНР», «ЛНР». Таким образом, криминальные анклавы исчезнут, потому что людей уже там не будет — они их всех перемолотят на войне.

Они уничтожат «генофонд» в Крыму. И это очень хорошо, потому что в Крым они переселили своих, опять же, бурятов и других.

Россияне — это не европейцы, они не умеют ценить человеческую жизнь. Им все равно.

— Россия депортирует украинцев на территорию РФ или оккупированного Донбасса. Есть ли у нас понимание, зачем они это делают? Как они могут использовать этих людей?

— Есть информация, что всех граждан Украины, которых забирали через фильтрационные лагеря, они отправляли в какие-то отдаленные уголки России. Это очень похоже на то, что они делали в 1940-х годах, когда частично переселяли народы, которые были к Советскому Союзу не лояльны.

Это такая традиция, технология — размыть нацию. То есть отправить их туда, где к ним будут относиться отвратительно, с ненавистью, чтобы унизить этих людей. Безусловно, 90% людей, которых они забрали в РФ, вынуждены были туда уехать, потому что гуманитарных коридоров в Украину не было. Люди убегали от их обстрелов, а потом у них уже не было возможности вернуться — забирали деньги, телефоны, раздевали, проверяли, смотрели татуировки.

Мы всех заберем. Это не вопрос. Мы заберем всех своих граждан, все наши вернутся в Украину. Нет никакой РФ — это страна, которая уже навсегда будет страной-изгоем. Точка. Там нельзя будет жить, делать карьеру, учиться. Паспорт РФ будет очень плохим: он не позволит людям комфортно чувствовать себя в цивилизованном мире. Наши граждане точно из совершенно иного ценностного измерения. Им не нужна РФ, они там не будут находиться, не выживут просто! Потому что наши ценности — это ценности свободы, а у них ценности — это ценности лагеря и вертухаев!

— Есть ли уже переговоры с российской стороной о возвращении украинских граждан, которых они депортировали?

— Сейчас готовимся. Это на уровне [вице-премьер-министра — министра по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий Ирины] Верещук. Готовимся говорить об обмене пленными в целом, в частности, по возвращению наших граждан.

Планы есть, но надо юридически все подготовить, потому что это же россияне — с ними невозможно говорить просто по-человечески, надо с ними говорить чисто юридически.

— Вы писали об опасности голода в Европе и мире, о продовольственном кризисе, о военной безопасности, о зависимости от российских энергоносителей Европы. Какие аргументы работают сейчас лучше всего на наших западных партнеров?

— На наших западных партнеров лучше, как это ни ужасно звучит, действуют аргументы массового насилия против наших женщин, против наших детей. Они эмоционально это воспринимают очень тяжело. И это провоцирует ответную общественную реакцию на Западе.

Они видят, что мы сражаемся с варварской цивилизацией, которая сегодня, в ХХІ веке, массово насилует женщин, убивает детей. Это очень сильно эмоционально сдвинуло общественное мнение в Европе. Это первое.

Второе. На них действует довод, что затягивание, невведение прямого или косвенного эмбарго на российские энергоносители будет затягиванием и расширением войны. Они боятся именно расширения войны. Потому что видят, что россияне все больше и больше обстреливают наши города ракетами, вообще не маскируя, они бьют по гражданской инфраструктуре, игнорируя любые правила ведения войны. То есть [длится] расширение конфликта, втягивание туда все большего и большего количества оружия. Это очень пугает европейцев. Они понимают, что россияне могут расширить конфликт даже на территории сопредельных с нами государств. Это две основные причины, которые приведут Европу к тому, чтобы все же была введена жесткая санкционная политика, и шестой пакет уже содержал энергетические санкции и ограничения.

— А как вы оцениваете возможность России переждать санкции?

— Вы задаете вопрос о том, сможет ли она существовать на уровне XV или XVI века. У них не будет ничего — ни комфорта, ни денег, ни технологий. Отдельная небольшая часть людей привыкла к комфорту (это Москва и Санкт-Петербург), а все остальные могут жить в землянках. Мне кажется, что когда у них будет рост безработицы, рост цен на продукты питания (он уже есть), дефициты продуктов питания, очень высокая инфляция, обесценивание рубля — это создаст внутренний конфликт. Они будут давить на свою элиту, потому что могут жить в лагере, но все же хотят есть. То есть холодильник победит.

Вопрос: за счет каких санкций и как скоро это будет. Если будут санкции на энергоносители, то это будет очень и очень быстро — месяц, два, три максимум. Если не будет этих санкций, может 8−12 месяцев. Это не вопрос корреляции с войной. Россия все равно будет идти ко дну.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X