Сумасшедшие с манией вражды. 130 лет назад русский философ Соловьев назвал главную причину всех бед своего народа

19 мая, 08:25
Эксклюзив НВ
Немец. Картина Сергея Иванова 1909 года показывает реакцию московской толпы в XVIІ в. на иностранца, вышедшего из Посольского подворья (Фото:Одесский художественный музей)

Немец. Картина Сергея Иванова 1909 года показывает реакцию московской толпы в XVIІ в. на иностранца, вышедшего из Посольского подворья (Фото:Одесский художественный музей)

Автор: Олег Шама

В конце XIX века знаменитый русский философ Владимир Соловьев писал об одержимости россиян маниями величия и вражды и предупреждал: такой ход мыслей целого народа может привести к катастрофе

«…Он [русский народ] хотя и не может считаться формально умалишенным, однако одержим ложными идеями, граничащими с манией величия и манией вражды к нему всех и каждого. Ему кажется, что все соседи его обижают, недостаточно склоняются перед его величием и всячески против него злоумышляют».

Видео дня

Так русский философ Владимир Соловьев в сентябре 1892 года объяснял, на что следует обратить внимание для предотвращения в будущем масштабной катастрофы, на первый взгляд совершенно не связанной с ментальным здоровьем народа. А именно — неурожая и голода. За предыдущие полтора года эти потрясения унесли почти 500 тыс. жизней. Бедствия прокатились по селам 17 губерний Центральной России и Поволжья.

Самого слова голод в статье Мнимые и действительные меры по подъему народного благосостояния Соловьев не употребляет. Неизвестно, вычеркнул ли его редактор журнала Вестник Европы, напечатавший мысли философа. Возможно, сам автор не решился назвать вещи своими именами. Так как с начала плачевного состояния российских сел цензоры заменяли в публикациях голод на неурожай .

Ведь экспорт зерна давал значительную часть государственных поступлений. Поэтому даже при жидком урожае 1891-го продовольственная политика Петербурга руководствовалась лозунгом министра финансов Ивана Вишнеградского: «Сами не съедим, а вывозить будем». Из-за чего добились небывалого — цены на хлеб в самой России подскочили выше экспортных.

Портрет Владимира Соловьева работы Николая Ярошенко, 1895 год (Фото: Государственная Третьяковская галерея)
Портрет Владимира Соловьева работы Николая Ярошенко, 1895 год / Фото: Государственная Третьяковская галерея

Однако шум, который подняла либеральная пресса, хотя и цензурированная, все же подействовал. Вывоз зерна запретили, а по стране прошла волна благотворительных акций. «Прошу Вас впредь до прекращения голода отчислять весь мой гонорар в пользу голодающих», — писал Соловьев редактору журнала Северный вестник Любови Гуревич.

И это не единственный жест в сторону нуждающихся от автора, считавшегося тогда лидером мнений. Его рабочий стол был завален черновиками собственных работ и чужими рукописями, на которые редакторы «толстых» журналов заказывали рецензии.

Образованная прослойка общества империи ждала текстов Соловьева, даже если они и противоречили взглядам некоторых читателей. Это выглядело как красивый поединок. Особенно, когда Соловьев, известный еще как и поэт, ярко критиковал защитников особого пути для России. О самых повернутых в этой когорте он как-то высказался: «Пожалуй, вспомнишь, что „патриот“ рифмует с „идиот“». В тогдашней интеллектуальной среде это звучало как резкая брань.

Касалась она прежде тех сердобольцев русского «величия», которые исходили злобой ко всему условно западному. Их настроения четко артикулировал публицист Николай Данилевский в книге Россия и Европа: «Для всякого славянина: россиянина, чеха, серба, хорвата, словенца, словака, болгара (желал бы прибавить и поляка) […] идея славянства должна быть выше науки, выше свободы, высшего просвещения, выше всякого земного блага».

Именно тогда занималось зарево «русскости», в которой вера преобладала над разумом, а разговоры об «особым пути» над элементарным благополучием.

«Равнодушный к своей действительной пользе и действительному вреду, он [русский народ] воображает несуществующие опасности и основывает на них самые нелепые предположения, — писал Соловьев. — Вместо того, чтобы жить своим честным трудом на пользу себе и ближним, он готов тратить все свое состояние и время на борьбу против мнимых козний. Воображая, что соседи хотят подкопать его дом и даже напасть на него вооруженною рукой, он предлагает тратить огромные деньги на покупку пистолетов и ружей, железные заборы и затворы».

От этой болезни, этой мании не помогут никакие деньги или лекарства от лихорадки. «[Больной, то есть русский народ] если же убедится и образумится, откажется от нелепых идей и обидных действий, то, будучи человеком умным, способным и крепким, легко найдет в себе средства восстановить свое здоровье и поправить свои дела», — убеждал Соловьев.

Напомним, эти строчки написаны в 1892 году. Их наверняка прочла какая-то часть образованного общества Российской империи. Видимо, и обсуждала. Однако соловьевское если, его диагноз остался неуслышанным россиянами.

Спустя восемь лет после этой статьи Соловьева не стало. А в 1905 году в империи возник Союз русского народа, в ряды которого двинулись как интеллигенция, так и простонародье. Вскоре со значками Союза, а кому не хватало — с георгиевскими лентами, участники этого движения в городах империи начали устраивать демонстрации, обычно заканчивавшиеся еврейскими погромами. Принятие конституции и парламента для таких «истинных россиян» звучали, как если бы сейчас речь шла о законности однополых браков.

Когда же диагноз философа Владимира Соловьева еще раз оправдался в начале ХХІ века, речи его телевизионного тезки оказались более близки многим миллионам россиян.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X