«Есть желание проектов развития». Как изменилась жизнь активистов и волонтеров с начала войны в Дружковке на Донбассе — интервью

22 июля, 23:56
Эксклюзив НВ
Волонтеры ОО Новая Дружковка (Фото:Новая Дружковка / Facebook)

Волонтеры ОО Новая Дружковка (Фото:Новая Дружковка / Facebook)

Автор: Алла Кошляк

Сергей Пронкин, руководитель общественной организации Новая Дружковка, рассказал Радио НВ, как за годы работы организации изменился небольшой город Дружковка в Донецкой области и что происходит в работе активистов с началом российского вторжения.

Слушайте подкаст на эту тему

— Как изменилась деятельность вашей организации после 24 февраля? Знаю, что до этой даты вы много занимались и вопросами урбанистическими, и делали какие-то события в своем населенном пункте, сплачивали общину, пытались делать максимально все для развития. Удается ли сейчас делать это так же, или все же на первый план вышла помощь населению настолько, насколько это возможно?

Видео дня

— Вы правильно сказали, что с 2016 года мы работали с проектами развития для того, чтобы наша община становилась более безопасной, сплоченной, работала и создавала разнообразные мероприятия, объединяющие людей, проекты, которые помогают нашей общине становиться более развитой. Но с 24 февраля мы где-то неделю приходили в сознание, чтобы понять, что вообще происходит и как с этим дальше жить. С марта офис нашей общественной организации превратился в общественный гуманитарный штаб. Сегодня говорить о проектах развития в нашем городе, в нашей общине не время, как по мне, поэтому мы остановили фокус своего внимания исключительно на гуманитарной сфере, на помощи оставшимся жителям, которые не эвакуировались. Помогаем в разных сферах, начиная с вопросов еды, гигиены, технических вопросов, потому что в нашей общине уже нет централизованного водоснабжения примерно полтора месяца. Вода привозится исключительно по графику и люди стоят в очередях для того чтобы эту воду, техническую, хочу сфокусировать внимание, получить. Поэтому очень много вопросов, которые нужно закрывать, в которых нужно помогать. Понимаем, что военной администрации тоже несладко, очень много специалистов уехали, очень много вновь появившихся вопросов, которые нужно закрывать.

Есть много фондов, с которыми мы сотрудничаем, помогающих нашей общественной организации, потому что вы понимаете, когда вы пять-шесть лет работаете в развитии и нужно как-то переходить на новые рельсы, говорить уже о гуманитарной сфере, очень трудно перейти от одного к другому. Сейчас мы понимаем, что гуманитарная сфера — это профессиональная сфера, в которой надо понимать как работать, что это сложно, постоянная коммуникация с людьми, особенно с теми, кто оказался в сложных жизненных обстоятельствах, оно отражается и на помогающем человеке. Поэтому нужно какой-то свой ресурс черпать, искать, восстанавливаться, потому что каждый день ты сталкиваешься с большим количеством проблем, историй, которые нужно как-то переживать и помогать людям исходить из этих ситуаций.

Поэтому на первых порах, благодаря нашим партнерам, которые уже не первый год нас поддерживают, они помогли с тем, чтобы у нашей общественной организации была возможность, у персонала, который работал в проектах развития, которые либо не начались, либо закрылись, чтобы его получить, давать возможность платить этим людям зарплату. Чтобы люди могли чувствовать себя по меньшей мере в экономической безопасности и могли продолжать помогать жителям общины и делать это не один-два часа в сутки, а 8−10−12, столько часов, сколько у нас хватало на первых порах сил и мы работали без выходных. Сейчас так же стараемся делать свою работу без выходных с минимальными перерывами для того, чтобы восстановиться.

— Какая сейчас ситуация с безопасностью в Дружковке? Вы сказали, что остаются люди, не уехали, но они же остаются под обстрелами или под угрозой обстрелов почти постоянно.

— Да, перед тем как выйти в эфир у нас отключилась воздушная тревога, которая продолжалась в нашем Краматорском районе, я думал, выйду уже не в первый эфир, когда воздушная тревога звучит. Но именно перед эфиром выключилась. Сегодня утром по Краматорску прилетело, по Славянску прилетело, неделю назад по Дружковке было четыре прилета. То есть ситуация, надо справляться, понимать, что ситуация более опасна, чем безопасная. И когда ты остаешься здесь или у тебя есть на это железобетонные причины, или ты должен заниматься чем-то, что помогает либо функционированию критической инфраструктуры, либо военных, защищающих Украину.

— По приблизительным оценкам, сколько людей осталось, хотя бы в соотношении, сколько уехало? И сколько из них нуждаются в помощи, являются подопечными вашей организации?

— Есть ощущение, что половина жителей дружковской общины уехала, если говорить о плюс-минус 70 тысяч, которые были в довоенные времена, сейчас где-то 30−35. Это такое мое личное чувство, потому что я вижу, сколько людей было в общине до и сколько осталось сейчас. Что касается тех, с кем мы работаем, стараемся все же отделить максимально незащищенные слои населения, оказавшиеся в сложных жизненных обстоятельствах. Мы в организации пришли к мнению, что до войны мы говорили о пенсионерах, людях с инвалидностью, которые были незащищенными людьми, которые нуждаются в дополнительном внимании. Сейчас наоборот, те люди, которые работали, потеряли работу, возможность зарабатывать и не имеют сейчас возможности устроиться как минимум на минимальную заработную плату. Они сейчас в большей опасности стали в более незащищенном состоянии, чем были до войны. Потому что если наше государство еще платит такие гарантии пенсионерам, человеку с инвалидностью, то оставшимся без работы, к сожалению, помочь некому. Мы не забываем о тех категориях, но больший фокус внимания сосредотачиваем на тех, кто действительно сейчас нуждается в помощи.

Это семьи с детьми, которые остались в Дружковке, семьи с детьми до трех лет, мне кажется, это самая тяжелая ситуация, потому что без водоснабжения в жару просто тяжело. Мы понимаем и стараемся помогать таким семьям, чтобы им было немного легче. Есть очень большая часть людей, не имеющих возможности передвигаться, у которых проблемы опорно-двигательного аппарата, это и люди пенсионного возраста люди с различными травмами. Им стало еще сложнее, потому что они даже не могут выйти и самостоятельно помочь себе. Очень многие родственники уехали, оставили их либо на соседей, либо на социальные службы, либо на плечи волонтеров. И это не всегда приятно понимать, что кто-то оставил своих родителей и оставил их в таком состоянии практически на произвол судьбы. Я понимаю, что проблема вывезти, эвакуировать не ходящих людей, но надо понимать, как даже на расстоянии ты можешь помогать своим родственникам, своей семье. А здесь люди иногда забывают об этом, отдавая ответственность другим людям.

— Как с командой находите в себе силы продолжать это делать, учитывая, что все эти истории сложны, их эмоционально просто тяжело пережить? И эти истории не заканчиваются, есть еще осознание, что абсолютно всем помочь нельзя и это тоже надо как-то учесть и тоже с этим жить.

— Не знаю, наверное, это опыт общественной деятельности с 2016 года, когда мы поняли, что слона нужно есть маленькими порциями и за один день, за один год мы не сможем наше сообщество сделать супер современным, что нужно как-то разделять зоны ответственности и прокачивать каждую из них. Возможно, этот опыт помогает сейчас, потому что если бы мы сели и поняли, что не можем помочь всем и начали депрессировать по этому поводу, это было бы крайне тяжело, потому что мы, как говорится, такое слово, которое сейчас уже трендовое, потеряли собственную ресурсность. А мы понимаем, что если мы не можем искать и восстанавливать собственные силы, не сможем помогать даже тому числу людей, не всему обществу, а тому числу людей, которым мы реально можем. Если бы вы спросили, где мы находим силы? Честно, не знаю.

Наверное, иногда помогают наши небольшие выезды за пределы Донецкой области, когда нам нужно поехать по разным гуманитарным вопросам, решить какие-то проблемы логистики, закупок, наверняка они как-то помогают, что мы не постоянно находимся, не 100% своего времени в движении выдачи гуманитарной помощи, проработке заявок, запросов жителей; все же как-то дистанцируемся и немного выезжаем. Наверное, иногда для нас это небольшой источник энергии, мы вдохновляемся чем-то, отдыхаем, можно более или менее спокойно поспать. А потом возвращаемся и начинаем работать заново. Как говорится, это некий день сурка.

— Если вернуться к истории создания организации, какова была тогда первая цель и мотивация? Помните свои сомнения тогда и что бы вы сказали себе в 2016 году?

— Наверное, если бы я со своим умом и опытом сейчас начал делать Урбанфест, учел бы там очень большое количество деталей и сказал бы себе нет, может немного позже. Тогда был все же максимализм, 2016 год, хотелось сделать все сразу. Очень много было энергии, видели, как это происходит в других городах Донбасса, Украины, за границей и хотелось что-то такое повторить в родном городе. Потому что мир глобализировался и мы понимали, что те же подходы, что используются в больших городах, можно использовать и в маленьких. Молодежи в общине не так много, но она есть, мы точно знали, что они слушают современную украинскую музыку. Но тот формат городских мероприятий, который в обществе, все же не отвечает тем запросам, которые есть у молодежи. Была такая попытка сделать что-то, что привлечет внимание молодежи. Поэтому мы решили поискать новые украинские имена в музыкальной сфере и привести их в Дружковку. За месяц было страшно, но чем ближе к фестивалю, тем больше практических проблем, которые нужно было решать здесь и сейчас, что страх отходил, было желание сделать и доказать самому себе, всем тем скептикам, которые есть в городе или за его пределами, что Дружковка заслуживает события такого масштаба, такого формата. Мне кажется, нам удалось это сделать.

— Как город изменился за это время с 2016 года? Что знаменательного вам удалось сделать, что хотелось бы сохранить?

— Мне кажется, каждый наш проект, который мы реализовали, он как маленький ребенок, о котором хочется рассказывать и рассказывать. Каждый новый проект лучше предыдущих, потому что мы стали более опытными. Но в первую очередь хочется сказать о команде, которую удалось собрать в стенах нашего офиса, нашей общественной организации, это профессиональные люди, молодые, которые хотят менять дружковскую общину. Мне кажется, это самое главное, потому что когда говорят о маленьких городах, всегда говорят, что молодежь оттуда уезжает, особенно после того как закончит вуз, остаются в больших городах и не возвращаются в родные города. И таким образом мы видим в городах упадок, потому что нет новой крови, новых мыслей, идей, проектов. Хочу сказать, что наша команда — это то, что удалось делать, потому что в 2016 году я даже и не мечтал, что будет такое количество людей, которые будут в разных сферах работать, будут профессиональными и теми двигателями изменений, которые есть в нашем обществе, как минимум были до начала войны.

— Какая у вас сейчас с командой самая большая мечта, которую хотелось бы успеть сделать как можно скорее и какого ресурса вам не хватает?

— Наверное, хотелось бы встретиться в одном офисе, выпить кофе, чаю, увидеть друг друга. Потому что с началом войны где-то 50−60% нашего состава все же эвакуировались в разные города Украины, иногда уезжали за границу. Сейчас мы общаемся в основном в онлайн-формате и хочется, чтобы мы вернулись, сделать кофе-брейк, брейнсторм и понять, что нам нужно делать дальше, чтобы выходить после помощи из гуманитарной сферы в проекты развития. Потому что я понимаю, что тогда было много работы, а после победы будет еще вдвое больше. И нам нужно будет концентрировать наши ресурсы, которые у нас есть, работать, работать, работать не останавливаясь для того, чтобы эта победа не была напрасной.

— Первый гуманитарный и на будущее, на развитие направленный проект, который вы хотели бы запустить после победы, что это будет?

— Ой, трудно-трудно, каждый день «день сурка», работаем с людьми, выдаем помощь, отвечаем на множество вопросов. Наверное, хочется, чтобы мы могли встретиться общиной на большой площади, увидеть друг друга, чтобы вернулись уехавшие. Я уверен, что уехавшие люди вернутся с большим количеством энергии внутри, идей, и для того, чтобы мы вместе увеличивали круг тех, кто хочет что-то менять, восстанавливать наш регион, нашу общину, нашу Украину. Мне кажется, это будет лучший первый гуманитарный проект, объединить усилия вернувшихся.

Ця публікація створена НВ за підтримки ІСАР Єднання у межах проєкту «Ініціатива секторальної підтримки громадянського суспільства», що реалізується ІСАР Єднання у консорціумі з Українським незалежним центром політичних досліджень (УНЦПД) та Центром демократії та верховенства права (ЦЕДЕМ) завдяки щирій підтримці американського народу, наданій через Агентство США з міжнародного розвитку (USAID). Зміст матеріалу не обов’язково відображає погляди ІСАР Єднання, погляди Агентства США з міжнародного розвитку або Уряду США.
Показать ещё новости
Радіо НВ
X