В России Сибирь начинается за Вислой. Французский путешественник XIX века объяснил, почему россияне безропотно терпят произвол власти

11 мая, 08:52
Эксклюзив НВ
Лица жителей Петербурга, которые друг в друге видят доносчика. Гравюра Гюстава Доре, 1854 год. (Фото:Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Histoire de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)

Лица жителей Петербурга, которые друг в друге видят доносчика. Гравюра Гюстава Доре, 1854 год. (Фото:Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Histoire de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)

Автор: Олег Шама

«Этот вечный дух московского народа блестяще охарактеризовал в своей книге Кюстин. Политики выходят из себя, когда кто-то бросает тень на „великий русский народ“, который якобы не может отвечать за дела царизма или большевизма».

Так писал Дмитрий Донцов в предисловии к украинскому переводу книги Астольфа де Кюстина Россия в 1839 году, уточняя: «Когда Кюстин говорит о духе самодержавия, а мы теперь говорим о духе большевизма (что то же самое), то очевидно это не дух только „царских бюрократов“ или „сталинских вельмож“. Нет, это дух московского народа».

Видео дня

Это третий и последний материал из серии по мотивам книги де Кюстина, который подготовил исторический обозреватель НВ Олег Шама.

«Читал ли ты собаку-Кюстина?» — спрашивал дипломата Александра Булгакова литератор Василий Жуковский. Последний учил русскому языку императрицу Александру Федоровну, жену Николая I, и детей царской четы, а также составил текст гимна Боже, царя храни! Однако Жуковский в письме к историку Александру Тургеневу заметил: «Нападать надобно не на книгу, ибо в ней много и правды, но на Кюстина […], ответом ему должна быть просто печатная пощечина, с ожиданием пощечины материальной».

Официальный Петербург пытался взрастить французского автора, который бы написал комплиментарную книгу, затмив Россию в 1839 году .

«В Париже […] следует найти знаменитость, писателя с репутацией, писателя серьезного, имеющего авторитет в сферах политической и литературной, — предлагал министр просвещения царского правительства Сергей Уваров. — Надлежит связаться с ним напрямую и не только начертить ему план произведения, но (и это главное) предоставить ему все необходимые материалы. Его книга должна явиться не опровержением книги господина де Кюстина, но сочинением, которое можно будет ей противопоставить».

На эту роль рассматривался Оноре де Бальзак. Перед очередной поездкой в Россию писатель пришел за визой в российское посольство в Париже, откуда на берега Невы сразу полетела депеша: «Идя навстречу денежным потребностям господина де Бальзака, можно было бы использовать перо этого автора… чтобы написать опровержение… книги господина де Кюстина».

Однако эта спецоперация удалась только сто лет спустя, когда в 1930-х Андре Жид и Ромен Роллан посетили сталинский СССР и написали о нем весьма благосклонно.

Впрочем, Россию 1839 года издают до сих пор по всему миру. «Ни один советолог еще ничего не добавил к прозрению де Кюстина в том, что касается российского характера и византийской природы российской политической системы», — написал Збигнев Бжезинский в предисловии к американскому изданию книги в 1987 году.

О безразличии к произволу

«До смерти забивать человека среди бела дня, на людной улице, прежде чем он предстанет перед судом, — все это кажется петербургской публике и местным сбирам (жандармам) делом совершенно естественным».

Эти строки Кюстин записал после прогулки вдоль одного из каналов тогдашней российской столицы. На его глазах началась потасовка между работниками, которые выгружали дрова из лодки. Полицейский наряд задержал одного из задир — уже искалеченного нарушителя бросили в лодку, а старший из жандармов вскочил бедолаге на спину и начал месить жертву ногами.

Кроме Кюстина, очевидцами задержания стали обычные прохожие. «Такие действия, согласен, соответствуют вашим нравам, ибо на лицах зрителей этой гнустности, а среди них были люди всякого сословия, я не уловил ни тени осуждения или ужаса», — упрекал петербуржцев француз.

" […] Буржуа, вельможи, солдаты, горожане, бедные и богатые, знать и мелкий люд, деревенщина и денди — все как один позволяют, чтобы у них на глазах происходили подобные вещи, ничуть не беспокоясь о том, насколько они законны. В других странах все защищают гражданина от представителя власти, злоупотребляющего ею; здесь же полицейский чиновник всегда защищен от справедливых протестов человека, над которым он надругался". Письмо XVII.

Царь создал совет, члены которого не имеют права советовать. Гравюра Доре, 1854 год (Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)
Царь создал совет, члены которого не имеют права советовать. Гравюра Доре, 1854 год / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

«Меня возмущает это зрелище утонченной элегантности рядом с таким позорным варварством. […] Здесь богатые — не соотечественники бедным. Из-за таких фактов я возненавидел бы и самую прекрасную в мире страну — тем более отвратительными предстают мне из-за них выкрашенная степь и оштукатуренное болото [которые называют Россией]». Письмо XVII.

Об отсутствии народа

«После нашествия монголов [предки русских] попали в рабство сначала к завоевателям, а затем к своим собственным князьям. Тогда рабство стало не только реальностью, но и основополагающим законом общества. Оно извратило человеческое слово ( курсив — НВ) настолько, что россияне стали видеть в нем лишь уловку; правительство живет обманом, ибо правда пугает тирана не меньше, чем раба. Поэтому, как ни мало говорят русские, они всегда говорят больше, чем требуется, ибо в России всякая речь есть выражением религиозного или политического лицемерия». Письмо V.

Когда вышла Россия в 1839 году, в Европе еще продолжался процесс формирования наций, поэтому у Кюстина часто звучат как синонимы понятия «народ» и «нация». В России же, приходит к выводу, нет ни первого, ни второго. После посещения очередного праздника в императорском дворце путешественник отметил:

«Эта страна поразительно поддается всем видам обмана. Рабы существуют во многих странах, но чтобы найти такое количество придворных рабов, нужно приехать в Россию. Не знаешь, чему больше удивляться: лицемерию или противоречиям, царящим в этой империи. […] Искренне признаться, что здесь царит тирания, было бы для россиян большим прогрессом». Письмо XV.

«Единственное, чем заняты все мыслящие россияне, чем они поглощены с головой, — это царь, его местопребывание, его планы, возникающие в определенное время при дворе. Поклонение двору, прислушивание к происходящему — единственное, чем наполнена их жизнь». Письмо Х.

«Все, кто родился в России или хотят жить здесь, дают себе слово молчать обо всем, что они видят; здесь никто ни о чем не говорит, и, однако, все все знают: пожалуй, тайные разговоры здесь бесконечно увлекательны, но кто их себе позволяет? Рассуждать, исследовать — значит вызывать к себе подозрения». Письмо Х.

Самые удобные обстоятельства, при которых царь Николай I может чувствовать себя выше своих подданных на целый локоть
Самые удобные обстоятельства, при которых царь Николай I может чувствовать себя выше своих подданных на целый локоть". Гравюра Доре, 1854 год / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

Это голова без тела [царь Николай I], это суверен без народа, устраивающий многолюдные гуляния ради своей популярности. Мне кажется, прежде чем принимать изъявления всенародной любви, следовало бы создать сам народ". Письмо XV.

Современные русские политологи часто повторяют мнение Кюстина об отсутствии народа в России. Поскольку ее население до сих пор не стало субъектом. Следовательно, россиян трудно вообще назвать нацией.

«Дабы правильно оценить политическое положение России, следует помнить, что месть ее жителей будет особенно страшной по причине их невежества и многотерпеливости, которой рано или поздно может наступить конец. Правительство, которое ничего не стыдится, ибо притворяется, что ни о чем не ведает, и черпает силу в этом мнимом неведении […] Отупение армии, ужас власть имущих, особенно тех, кто сами наводят наибольший страх, раболепие церкви, лицемерии знати, невежество и нищета простолюдинов, а над всеми без исключения угроза Сибири — вот страна, какой создали ее нужда, история, природа и Провидение, чьи пути испокон веков неисповедимы…» Письмо XXIX.

Кюстин заметил в России своеобразную ментальную Сибирь — несвободу, ощутимую в той империи уже в Польше, значительную часть которой прибрали в руки цари. Об этом путешественник записал: «И на что бы ни притязали россияне после Петра Великого [сблизиться с Европой], за Вислой начинается Сибирь». Письмо XI.

Российские господа за карточным столом играют на своих крепостных. Гравюра Доре, 1854 год (Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)
Российские господа за карточным столом играют на своих крепостных. Гравюра Доре, 1854 год / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X