Российская история ужасов — часть I. Маркиз де Кюстин в 1839 году заметил особенности России, унаследованные путинским режимом

25 апреля, 22:13
Эксклюзив НВ
Император Николай I и его генералы. Гравюра Гюстава Доре (Фото:Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Histoire de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)

Император Николай I и его генералы. Гравюра Гюстава Доре (Фото:Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Histoire de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)

Автор: Олег Шама

«Среди этих людей, лишенных радости досуга и свободы, видишь только тела без души и содрогаешься от мысли, что на такое большое количество рук и ног есть только одна голова». Астольф де Кюстин. Россия в 1839 году. Письмо IX.

Маркиз де Кюстин прибыл в Россию в июне 1839-го с необходимыми в то время рекомендациями, благодаря которым его принял даже император Николай І. Французский гость был уже известным в Европе автором, а в Петербурге его видели еще и как горячего монархиста. Ведь дед и отец Кюстина погибли на гильотине за преданность королю.

Видео дня

В 1843-году четыре тома Кюстиновых впечатлений о России вышли во Франции. Первое издание довольно дорогое — 30 франков, раскупили за два месяца. А за несколько следующих лет книгу перевели на основные европейские языки. Она стала бестселлером — тираж России в 1839 году при жизни автора составил 200 тыс. экземпляров.

В России произведение Кюстина было мгновенно запрещено. На него сильно обиделся Николай І. Однако ведущие интеллектуалы империи книгу прочитали, и те из них, кого царь ценил больше всего, откликнулись на впечатления француза одобрительно.

«Прочитал целую книгу Кюстина. Много ужасной правды о России… За изображение действий деспотизма, для нас часто незаметных, я готов поклониться ему в ноги», — тайком в дневнике записал историк Михаил Погодин, с которым Николай I часто обсуждал свое видение российского прошлого.

Спустя 10 лет после выхода книги Кюстина началась Крымская война. Она вспыхнула как конфликт России с Турцией, но на сторону последней стал весь коллективный Запад вместе с Францией. А в 1854 году молодой Гюстав Доре изобразил историю России в 500 гравюрах. Современную ему Россию художник подал по впечатлениям Кюстина. Конечно, это карикатуры, которым присуща гротескность. Однако они только подчеркивают ужасную правду страны, которая сейчас пытается захватить Украину.

"Как чиновники царя Николая своими советами подтолкнули его к крайне опасным шагам". Подпись под гравюрой Гюстава Доре намекает на решение царя начать Крымскую войну / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

Об отсутствии цивилизации

У русских только названия вещей вместо самих вещей. Они богаты только вывесками: согласно объявлениям, у них есть цивилизация, общество, литература, театр, искусство, наука, но у них нет врача. Глубокие знания неизвестны этому обществу. Вам плохо, у вас простуда? Придется лечиться самостоятельно или вызвать врача-иностранца.

Кроме царского врача, который россиянин и ученый, мне сказали, единственные врачи, которые не убьют вас, — это в основном немцы, привязанные к богачам. […] Но самый искусный из них очень уступает нашему рядовому лекарю.

Я бы прочитал с большим интересом воспоминания придворного врача в России, но я не буду выполнять его предписания. Эти люди созданы скорее для того, чтобы писать летописи, чем лечить больных. В итоге, все, что вы должны сделать, если заболете среди этого так называемого цивилизованного народа, это смириться, что вы среди дикарей и отдать себя на усмотрение природы. ( Письмо V).

Подпись к гравюре Доре 1854 года:
Подпись к гравюре Доре 1854 года: "Этот жирный столб выше даже вершин Уральских гор. Несмотря на свой опыт в вопросах жира, они тщетно пытаются добраться до света. Единственная ученая летучая мышь, приблизившись к огню, обожгла крылья". / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

Я это говорил, и повторяю еще раз: россияне слишком мало заботятся о том, чтобы быть цивилизованными, и больше о том, чтобы заставить нас поверить, что они таковы. Пока эта болезнь общественного тщеславия грызет их сердца и уродует их разум, у них будет несколько вельмож, которые смогут изображать элегантностью для себя и для нас, но останутся варварами в душе. Но, к сожалению, эти дикари знакомы с огнестрельным оружием. ( Письмо XVII).

Благодаря индустриальному прогрессу мы во Франции больше не знаем, что такое свеча [в Европе уже было газовое освещение]; мне кажется, что в России еще есть настоящие восковые свечи.

Вечерний стол [на царском приеме] был ослепительным; в этом застолье мне все казалось колоссальным, всего невозможно сосчитать, и я не знал, чем больше увлекаться, эффектом целого или размером и количеством предметов в пределах одного взгляда. За этим столом, который обустроили в одной комнате, одновременно сидели тысяча приглашенных. (Письмо XI).

О патриотизме и вере

Российским вельможам сильно претят неудобства своего строя, когда он давит на них. «Россия — страна излишних формальностей», — ворчат они между собой, но по-французски, из-за страха, что подчиненные подслушают их.

Любовь к своему отечеству есть для них лишь средством польстить господину; как только они осознают, что он не слышит их, начинают говорить обо всем с опасной откровенностью, так как каждый, кто слышит, становится сообщником. ( Письмо II).

Зарисовка на границе. Гравюра Гюстава Доре (Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854)
Зарисовка на границе. Гравюра Гюстава Доре / Фото: Gustave Doré et Noël Eugène Sotain, Пистотерская история, dramatice et caricaturale de la sainte Russie, Париж, J. Bry aîné, 1854

В одной из комнат домика Петра I, которая служила царю плотницкой, обустроена часовня. Русские охотно превращают своих правителей в святых. Они получают удовольствие, придавая чудовищным чертам своих властителей благодатную силу покровителей, и пытаются защитить верой ужасы своей истории. Еще один русский герой — Александр Невский, образец корыстности, который не был мучеником ни доброчестия, ни щедрости. Национальная церковь канонизировала этого князя, изворотливость которого превышала героизм. ( Письмо IV).

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X