Разрушения, голод и гибель. Истории троих йеменцев о войне, длящейся уже четыре года

15 декабря 2018, 11:17
897
Сюжет
Цей матеріал також доступний українською

Гражданская война в Йемене длится с 2014 года

В Швеции продолжаются переговоры о прекращении боевых действий в Йемене, где с 2014 года продолжается гражданская война. Тем временем, трое йеменцев, занимающихся оказанием гуманитарной помощи из Норвежского совета по делам беженцев (Norwegian Refugee Council, NRC), рассказали свои истории об ужасной реальности, с которой они сталкиваются каждый день.

НВ публикует перевод материала The Guardian, собравшего их рассказы о войне, которая унесла жизни десятков тысяч человек и оставила миллионы без средств к существованию.

Марван аль-Сабри, 32 года, специалист по водоснабжению и канализации в Таизе

Когда началась война, я был молодым, амбициозным и целеустремленным. Я не мог представить, что война за власть разрушит наши мечты.

Марван аль-Сабри / Фото: NRC

Я уже потерял друзей и родственников в этом жестоком кошмаре. Некоторые из них умерли, а от других я оказался отрезан. Я не знаю, где они сейчас, живы они или мертвы.

Если вы не видели Таиз, невозможно представить, что война сделала с этим городом. Разрушения производятся всеми возможными способами. Ракеты раскалывают на части здания, а блокада раскалывает на части семьи. Перемещение с севера на юг города по опасным дорогам и туннелям может занять шесть часов. До войны этот путь занимал 10 минут.

Война выявляет самое худшее в обществе. На контрольно-пропускных пунктах люди подвергаются вымогательству и угрозам, их задерживают. Насилие разрушило нашу социальную структуру и спровоцировало меньшие конфликты. Это разрушило нас материально и морально, мы утратили право жить безопасно и достойно.

Я уже жил в этой войне, но из-за гуманитарной работы столкнулся с худшим, с печалями и трагедиями людей, которые страдают больше всех. Мы уже знаем, что артобстрел убивает людей, но я вижу, что разрушенная экономика тоже это делает. Люди оказались в такой отчаянной бедности, что убивают себя раньше, чем это сделает голод.

Наша работа важна, но она также ужасна. 

Раньше каждый год как минимум 20 человек из моей деревни поступали в университет, большинство из них учились на медицинских или инженерных специальностях. Никто не думал о том, чтобы пойти в армию или носить оружие. Но сейчас почти никто не может себе позволить университет. Рабочих мест мало, цены высокие, присоединиться к вооруженной группировке - один из немногих способов заработать на жизнь. Молодые люди, которые не прошли подготовку, идут на передовую, потому что у них нет другого выбора.

Вооруженный человек в центре Таиза, апрель 2015 года / Фото: EPA

Некоторые истории меня поражают. Недавно я познакомился с 55-летним мужчиной по имени Мухаммед Махиуб Ахмед Саиф. Он рассказал мне, что его дочь Тайбе наступила на мину за неделю до своей свадьбы. Взрывом ей оторвало одну ногу и сильно повредило вторую. Теперь она прикована к постели и полностью зависима от других. Деревня Мухаммеда - буквально минное поле. Он продал все, что мог, и переселил свою семью в дом родственника, где они живут в недостроенной комнате без дверей и окон. 

Мухаммед плакал, когда рассказывал мне свою историю, и я тоже плакал.

Али аль-Махаати, 27 лет, помощник по вопросам продовольственной безопасности в Амране

Тот вечер в городе Амран начался совершенно нормально: я и моя семья смотрели телевизор, некоторые из нас просматривали сообщения в соцсетях на телефонах. Мы рассматривали ставшие типичными фотографии жертв взрывов бомб в новостях, ужасные фотографии частей тел, разорванных на куски насилием, царящем в Йемене.

В тот момент мы не знали, что наш район будет следующим.

Позже в тот вечер мы услышали реактивные самолеты, звук, который странным образом стал обычным. Взрослые почти не реагируют на их навязчивый гул, но он ужасает наших детей, которые вскакивают с кроватей или замирают.

Когда они были младше, мы могли говорить нашим детям про каждый взрыв, что он последний, успокоить их ненадолго и надеяться, что до следующей бомбардировки они об этом забудут. Но теперь они стали старше, а бомбы падают уже три с половиной года, и наши дети не могут вспомнить жизнь без страха.

Али аль-Махаати со своими детьми и племянниками / Фото: NRC

Мы слышали их в тот вечер. Один удар за другим, пока один из них не пришелся на дом, непосредственно примыкающий к нашему. Это чувство я никогда не забуду и никогда не смогу адекватно описать. Звук был оглушительным, воздействие авиаудара было похоже на землетрясение, настолько сильное, что каждая семья в нашем районе города подумала, что она и была целью, что их собственный дом попал под удар.  А после взрыва наступила абсолютная тишина. Как будто тем из нас, кто все еще оставался в живых, нужно было время, чтобы понять, что нас не убили.

Когда мы оправились от шока, мы стали звать друг друга - захлебывающаяся, отчаянная перекличка. Это был хаос. Пыль и дым не давали осмотреться и дышать. Окна были разбиты, а двери снесло. Осколки стекла из окон покрывали пол, был поздний вечер, и многие из нас были босыми. У детей была истерика, они бегали и кричали, ослепленные дымом, и им некуда было деться. Мужчины и женщины, спотыкаясь, выходили за ними из своих домов. Женщины были без платков, без которых они обычно не выходили.

В ту ночь были убиты десять человек. Восемь членов семьи нашего соседа Али аль-Джатима и два человека из соседнего дома. Многие были ранены. Али не мог произнести ни слова. Он молча стоял возле своего разбомбленного дома, наблюдая, как люди выносят части тел его мертвых детей и внуков.

Потом вернулись самолеты - теперь и мы реагировали на этот звук, как дети.

Над головой тот же тихий ужасающий гул, а из-под обломков люди зовут на помощь. Собравшейся толпе оставалось выбирать между тем, чтобы продолжать раскапывать завалы в поисках выживших, и побегом от надвигающейся угрозы второго удара. Они остались. Под громоподобный звук реактивных самолетов они разбирали завалы, чтобы добраться к маленькому кричащему ребенку. И на мгновение радость от того, что удалось найти этого крошечного выжившего в бомбардировке, затмила ужас от всего остального.

Две девочки прячутся от дождя в импровизированном укрытии в лагере для беженцев в провинции Йемена Амран, апрель 2018 года / Фото: EPA

Когда взошло солнце, стал виден масштаб разрушений, и мы все спрашивали себя, как кто-то из нас выжил, как мы выбрались из наших домов, как спаслись наши дети. Некоторые дома были полностью разрушены, другие повреждены, как наш. Мы наблюдали, как ломаются жизни наших соседей. Даже те, кто выжил, потеряли все, что они знали. У них больше не было дома, или они потеряли все свои средства, все свое имущество, вещи, накопленные за целую жизнь. И мы все потеряли способность притворяться, что самолеты - это что-то обычное. Мы потеряли наше ощущение неприкосновенности.

Нам потребуется много времени, чтобы оправиться - этому сообществу, этой стране. Мучительно смотреть, как вздрагивают наши дети. Мы знаем, что сейчас они не могут нам доверять. Это может начать меняться только тогда, когда мы скажем им, что этот взрыв последний, зная, что это правда.

Хадил аль-Сенви, 27 лет, специалистка по образованию в Сане

Четыре года войны заставляют меня скучать по старым временам, даже если они не были идеальными. Теперь я понимаю, что в жизни нет ничего важнее, чем безопасность. Это то, что эта война отняла у нас.

Эта война с ее бомбами и ракетами принесла огромный страх в нашу жизнь. Мы живем под постоянной угрозой, мы социально нестабильны, наши шансы на образование мертвы, а наша страна политически небезопасна и экономически разрушена.

Мы никогда не перестаем беспокоиться.

Хадил аль-Сенви / Фото: Becky Bakr Abdullah / NRC

Из-за войны жизнь каждого человека в Йемене радикально изменилась. Люди сейчас кажутся мне пустыми. Каждый день мы делаем все возможное, чтобы убить время, и пытаемся забыть о ситуации.

Мы скрываем наши внутренние убеждения, потому что знаем, что молчание - более безопасный вариант, чем говорить что-либо, что может расстроить людей при власти и спровоцировать еще больше проблем.

Идея детства, которую я знала раньше, исчезла, и дети теперь несут бремя стресса и труда, как взрослые. Один итальянский друг сказал мне, что лица йеменских детей выглядят гораздо старше их возраста.

Мне очень жаль, что наши дети не испытали ничего, кроме горечи войны.

Образование, которое должно быть их правом, стало только мечтой. Их родителям не выплачивают заработную плату или они потеряли работу. Поэтому они не могут обеспечить удовлетворение основных потребностей своих детей и, как правило, образование - первое, от чего отказываются. 

Йеменские школьницы в городе Сана, сентябрь 2018 года / Фото: EPA

Раньше у нас были мечты, но теперь мы живем в кошмаре. Мы так хотим услышать звуки мирной жизни и восстановить нашу страну. Мы заслуживаем лучшего, чем это.

Перевод НВ

Обратите внимание

29 декабря 2018, 10:39
Лонгриды
thumb img
Спецпроект
29 декабря 2018, 22:38
Лонгриды
thumb img
Спецпроект