«Могла быть ее инициатива». Почему обвинения Спартц в адрес Ермака являются частью избирательной гонки в США — интервью с Мартыненко

12 июля, 08:22
Эксклюзив НВ
Конгрессвумен Виктория Спартц (Фото:Representative Victoria Spartz/Facebook)

Конгрессвумен Виктория Спартц (Фото:Representative Victoria Spartz/Facebook)

Александр Мартыненко, генеральный директор Интерфакс Украина, рассказал Радио НВ, почему письмо конгрессвумен Виктории Спартц с обвинениями в адрес главы ОП Андрея Ермака — не более чем часть предвыборной гонки в США.

— Начнем с заявления президента Зеленского. В интервью CNN он сказал, что завершить военную часть войны России против Украины можно уже к концу этого года. Украина может прийти к тому моменту, когда России придется сесть за стол переговоров. Как вы считаете, насколько это вероятно? Мы в последнее время очень много слышим именно под эти даты, очень многие о них говорят.

Видео дня

— Честно говоря, я не знаю, почему о них говорят, потому что с таким же успехом можно сказать о следующей весне и так далее. Я думаю, это просто желание кого-то, да многих людей, я понимаю их прекрасно, найти все же конец, где это, когда это закончится. Но я думаю, что сейчас этого делать не стоит, потому что пока я, честно говоря, этого не вижу. По крайней мере, объективных данных для того, чтобы сказать, что до конца года что-то произойдет, нет, это просто люди себе фантазируют, они как-то себя пытаются поставить на место Путина. Это все совершенно полный бред, я думаю, что не стоит обращать на это внимание, стоит сосредоточиться на текущих вещах и текущих проблемах.

— Но все же президент Зеленский все это зачем-то озвучивает и говорит даже о переговорах с Россией после нашей победы, я так понимаю. А о чем мы тогда будем говорить с россиянами, как это будет выглядеть, как вы полагаете?

— Во-первых, он должен это делать, потому что он должен людям, украинцам дать хоть какой-то приблизительный маркер в будущем, а когда это действительно закончится. Люди его воспринимают, поэтому такая надежда, что это закончится к концу года, у людей появляется, он делает это совершенно правильно. А что касается реальности, реальность может быть совсем другой, потому что мы совершенно не понимаем целей войны в частности России. Что касается нашей победы, мы много обсуждаем, что такое для нас победа, в России тоже нет понимания, что для них победа. И это представление, что такое победа для обеих сторон, действительно важная история. Потому что именно с победой Украина точно должна выйти для себя, и Путин тоже хочет выйти для себя с победой. Потому что он назовет ею и что мы будем считать победой — это действительно важно. Поэтому я бы сейчас на месте нашего руководства не ставил каких-либо конкретных задач вроде выйти на границу 1991 года и даже 24 февраля, потому что все зависит от фронта, как известно. Сегодня мы не можем со стопроцентной уверенностью сказать, что мы отбросим всех со всех территорий, включая Донецк, Луганск, потом пойдем на Москву и т. д. Это фронт, это война, которую очень трудно спрогнозировать, тем более нашу, которая сейчас стала более или менее позиционной, но с возможностью каких-то прорывов как с нашей стороны, так и противника. Поэтому я думаю, что у нас еще много времени, к сожалению, мы будем говорить о том, что такое победа и что мы будем ею считать. И россияне тоже.

— В отношении этих переговоров можно обратить внимание на то, что Путин вспомнил о переговорах, угрожая буквально недавно. Владимир Зеленский тоже о них упоминает. Я так понимаю, речь не идет ни о каком Минске, но как вы видите, почему сейчас этот дискурс возникает?

Показать ещё новости
Радіо НВ
X