«Это как поцелуй дементора — не больно, а жизнь уходит». Алексей Навальный дал большое интервью Юрию Дудю — главное

6 октября 2020, 15:30
Сюжет

Главный российский оппозиционер Алексей Навальный, в августе отравленный веществом из группы Новичок по заказу Кремля, и его жена Юлия дали развернутое интервью журналисту Юрию Дудю.

НВ выбрал только главные заявления политика — о событиях дня, когда его отравили, своих дальнейших планах и любви президента РФ Владимира Путина к таинственным покушениям — и публикует их в сокращенном виде.

Видео дня

Навальный вспоминает события дня, когда он был отравлен. Мы подготовили расследования, поехали снимать в Новосибирск и Томск, про всяких местных жуликов. Мы понимали, что много местных людей посмотрят, откликнутся на призыв участвовать в Умном голосовании, Единой России станет больно, хорошие люди станут депутатами, а какие-то плохие — перестанут.

По дороге нас, конечно, останавливала полиция, было очевидно, что за нами довольно плотно следят, но никто нас не беспокоил. В Томске мы тоже снимали в нескольких локациях. В общем-то, мы ничего не делали — снимали, возвращались в гостиницу, ночевали, потом снова снимали.

Настало время ехать в Москву, у меня по четвергам передача. Я потом это анализировал: а когда же мне впервые поплохело? И понял, что в аэропорту мне вообще было отлично, потому что меня не занимало ничто другое, кроме как купить сибирских конфет детям в подарок. Ну и сел в самолет, уже потирал руки, потому что предвкушал — будут прекрасные три с половиной часа: никто меня не трогает, я открыл компьютер, включил Рика и Морти [научно-фантастический мультсериал, — НВ] (всегда так делаю на взлете), начал смотреть — ровно поэтому, кстати, я знаю точно, на какой минуте мне стало плохо.

На 20-й минуте как-то мне перестало быть интересно смотреть Рика и Морти, и я чувствую, что холодный пот льется по мне, и это очень странное ощущение. Меня несколько людей спрашивали: «Каково это — умирать от Новичка?». Сложно объяснить, потому что это что-то такое, что ты не испытываешь никогда в обычной жизни. По тебе льется холодный пот и ты что-то чувствуешь, — как-то так совсем плохо становится… Ощущение «я сейчас умру» накатывает и накатывает.

Идет мимо бортпроводник, и я думаю: возьму попить. А потом думаю: нет, лучше-ка пойду в туалет умоюсь, наверное, мне полегчает. И уже как-то босиком пошел в туалет, зашел, умылся раз, умылся два, посидел минуту, думаю: сейчас еще посижу. Потом думаю: нет, уже не смогу выйти сам. Наиболее близкое описание — это дементор в Гарри Поттере. Вот [писательница Джоан] Роулинг пишет, что «дементор тебя целует — тебе не больно, а жизнь уходит».

Неожиданно для себя я поворачиваюсь к бортпроводнику и говорю: «Меня отравили, я сейчас умру. Наверное, он подумал, что меня отравили томатным соком или макаронами, и, видимо, уже хотел сказать, что «мы не могли вас здесь ничем отравить». Но я уже ничего не слушал, лег под ноги с твердым намерением умирать.

Последнее, что я помню — бортпроводники забегали: «Мужчина, не отключайтесь! Мужчина, не отключайтесь!». И дальше как-то все затихло.

Как яд мог попасть в организм политика? Никто не знает, [это жидкость или нет]. Это суперсекретная фигня, и само обладание этим ядом, Новичком, запрещено — это боевое отравляющее вещество, его нельзя хранить нигде ни в каких количествах. И одна из проблем для Путина сейчас заключается даже не в том, что он приказал меня отравить, а в том, что доказанный факт, что в России некто достал Новичок и использовал.

Он может быть в виде спрея, жидкости, контактного [вещества]. Мы понимаем, что я из номера [отеля] выходил, схватившись за бутылку с водой, будучи уже пораженным. Значит, заражение произошло в гостинице. Потом прошло три или четыре часа, [до того как мне стало плохо] - долгий период. То есть, если бы я выпил это, съел или вдохнул, я бы, конечно, двинул кони за полчаса-час.

[Момент контакта с Новичком] мог быть, когда я снимал рубашку с вешалки, дотронулся до вешалки — и «привет»; это могло быть на одежде, где угодно. В этом смысл боевого химического оружия.

vDud/Handout/Reuters TV via REUTERS
Фото: vDud/Handout/Reuters TV via REUTERS

Почему Навального долго не выпускали из России? Боевое химическое оружие состоит из нескольких компонентов, каждый из которых безвреден. Нужно микроскопическое количество [такого вещества], чтобы убить человека, и самое главное — оно растворяется в организме бесследно. Ровно поэтому меня так долго держали в Омске — они ждали, пока все разложится в организме и не будет никаких следов Новичка. Но тут они просто ошиблись с таймингом.

Сначала они ждали, что все-таки я помру; а потом — что либо я помру, либо превращусь в «овощ», либо как минимум выйдут следы [отравляющего вещества]. Идея была в том, чтобы меня не выпускать как можно дольше.

Почему для лечения Навального выбрали именно госпиталь Шарите в Берлине? Никто не хотел в немецкую клинику, все просто понимали, что нельзя оставаться в омской. Во-первых, омская медицина легендарна своей ужасностью даже по меркам российской. А потом, самое главное, — штука была в том, что все понимали, что меня отравили. И все понимали, что «сейчас он помрет», поэтому нужно было хотя бы, чтобы начали лечить. И потом выходят люди и говорят: «Он перепил самогона!». Ну как можно у таких врачей оставлять?

Почему меня отравили в регионе? Они [Кремль, — НВ] понимали, что в Москве, во-первых, много классных врачей; во-вторых, есть контроль за ними. В Москве, так или иначе, может быть, не так эффективно, как в Германии, но мне не дадут умереть. Но если бы я застрял в Омске, потом бы умер, отвезли меня в омский морг, — ну и кто там бы делал какую-то экспертизу?

Кто заказал покушение на политика? Моя версия: это сделали сотрудники либо ФСБ, либо Службы внешней разведки (СВР) по указанию, безусловно, Путина. Можно ли купить Новичок в супермаркете? Можно ли сварить его в химлаборатории? Нет, это бинарное химическое оружие — невозможно это сделать. Это должна быть довольно сложная химическая лаборатория, и кроме того, яд нужно уметь применить.

Поэтому тут совокупность факторов. Во-первых, этот Новичок. Во-вторых, все, что произошло в Омске, когда министр здравоохранения формирует группу <...>, она приезжает из Москвы специально доказывать, что я нетранспортабельный. Потом фантастическая по масштабу личное, персональное вранье Путина о том, что я «симулировал» и «сам себя отравил».

У нас нет видео, где Путин стучит ногами и кричит: «Убейте его, он обижает мою Единую Россию!» или «Он разговаривает о моих деньгах!». Такого нет, конечно. Но два человека — Бортников из ФСБ и Нарышкин из Службы внешней разведки — могут написать: «применить активные мероприятия и сварить коктейль № 9». И приказ им о применении «коктейля № 9» в отношении гражданина России не может отдать кто-то, кроме Путина.

О любви Путина к таинственным покушениям. Все указывает на то, что Путин лично одержим безумной идеей таинственных отравлений. Ему очень нравится идея о том, что он повелевает армией назгулов [приспешники темных сил в романе Джона Толкина Властелин колец, — НВ], тайных ниндзя, ассасинов, которые наводят ужас на всех.

Последнее, что я помню — бортпроводники забегали: «Мужчина, не отключайтесь! Мужчина, не отключайтесь!». И дальше как-то все затихло

Алексей Навальный
российский оппозиционер

Ведь, знаешь, ты смелый человек и не боишься, что тебя посадят. Или ты смелый человек, и даже не боишься, что тебя застрелят, убьют, отрежут ногу бензопилой; но вот «открыл дверь машины, а потом умер», — это какая-то мистическая фигня. И там, в Кремле, явно наслаждаются этой штукой, что они наводят ужас идеей о том, что ты прошел, тебе кто-то похлопал по плечу, и «привет родным».

О встрече с канцлером Германии Ангелой Меркель. Это было в последнюю неделю, когда я был в больнице — уже не в реанимации, а в обычной палате. Открывается дверь, заходит сначала профессор, говорит: «У меня для вас гость». Я не был в курсе, серьезно.

На самом деле, ничего сенсационного не было сказано. Она зашла, у меня первая мысль была одна: это же больница, а как ты обычно в ней одет? Как хорошо, что я вообще как-то одет.

Мы поговорили, это действительно был частный разговор с семьей, я не буду рассказывать никаких подробностей, но там не было сказано ничего значительного, это не был какой-то политический разговор. Меня поразило, насколько она в курсе всяких подробностей и очень хорошо понимает, что происходит в России.

Меркель начала говорить на русском языке. Мы потом перешли на английский, но мне показалось, она явно могла бы вести на русском весь разговор. То есть ты разговариваешь с человеком и понимаешь, что есть причины, почему он один из европейских лидеров — она очень умная и продвинутая женщина.

Дальнейшие планы Навального. Восстановление. Я не знаю, на сколько процентов получится — никто не знает. Но потом я вернусь [в Россию]. Я спрашиваю у врачей, сколько понадобится времени, чтобы у меня не дрожали руки и я был «окей», на что они отвечают: «Ты знаешь, Алексей, мало опыта в этой теме — вот на тебя посмотрим и будем знать, сколько это требует времени».

Я исключаю вариант, [при котором не вернусь в РФ]. Если ты устанавливаешь срок, [сколько еще будешь заниматься политикой], значит ты плохой политик.

Юлия Навальная: «Я не боюсь возвращаться в Россию. Мы совершенно точно вернемся. Единственное что, — когда он был в больнице и его еще даже не выписывали, но он уже все понимал, в какой-то момент я ему сказала: «Я понимаю, что ты хочешь вернуться как можно скорее, но я тебя очень прошу — давай ты до конца выздоровеешь, а потом вернешься; потому что я не знаю, что нас ждет в России, и если ты приедешь недолеченным, возможно, во второй раз не получится тебя спасти». И мне кажется, он меня услышал.

Я никогда не буду его уговаривать, чтобы он прекратил заниматься этим. Мне нравится, что он делает, я это поддерживаю и хочу, чтобы он делал это дальше. Я буду очень разочарована, если он в какой-то момент скажет: «Ну знаешь, чего-то здоровьице не очень, я не буду».

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X