Раскачивание крымской лодки. Шесть историй о событиях перед аннексией Крыма в 2014-м

16 мартa, 08:44
5579
Цей матеріал також доступний українською
Раскачивание крымской лодки. Шесть историй о событиях перед аннексией Крыма в 2014-м - фото

Артем Кисельов

Украинский поезд и человек в военной форме на подъезде к Крыму.

Шестеро очевидцев вспоминают, что происходило в Крыму в марте 2014-го, перед скандальным референдумом, который помог России аннексировать полуостров.

Ровно пять лет назад, 16 марта 2014-го в Крыму состоялся так называемый референдум "за независимость", организованный Россией. А уже 18 марта президент РФ Владимир Путин и самопровозглашенные руководители АР Крым и Севастополя сделали громкое заявление о "присоединении" Крыма к России.

Этому предшествовали массовые беспорядки на территории полуострова. Начиная с 20 февраля того же года, в разных городах Крыма происходили пророссийские митинги, антиукраинские акции и другие пропагандистские мероприятия.

"Это было похоже на массовое помешательство. На каждом шагу там повторяли басни о бандеровцах и Правом секторе, которые уже едут поездом, чтобы устроить в Крыму гражданскую войну. Майданная сотня под названием "Правый сектор" превратилась в умах крымчан в целую армию чуть ли не с авиацией и флотом. Вот так работала пропаганда", - писал в своих воспоминаниях украинский журналист Юрий Луканов, который был очевидцем тех событий. Впоследствии он издал книгу Прессовочная машина: как Россия уничтожала свободу слова в Крыму.

В Крыму появились так называемые "зеленые человечки": люди в военной форме без шевронов или каких-либо опознавательных знаков, которые говорили с четким русским акцентом. Сепаратисты начали блокирование украинских военных частей, заставляя личный состав покинуть места своей дислокации или перейти на сторону России.

НВ записало истории шестерых человек, которые в марте 2014-го находились в Крыму и стали непосредственными свидетелями тех событий. Они рассказывают о времени, проведенном в плену у "зеленых человечков", атаках на военные части, пропагандистских методах, к которым прибегали российсские СМИ, и размышляют над тем, почему Украине не удалось дать отпор сепаратистам.

Елена Максименко, попала в плен к "зелёным человечкам"

9 марта 2014 мы с коллегами — журналистами, активистами, фотографами — отправились в Крым, чтобы увидеть, что там происходит, собственными глазами. Близким не сказали, куда едем на самом деле, чтобы они лишний раз не волновались.

Когда подъехали к КПП в Армянске, увидели, что там уже как настоящая граница. Были украинские военные в черной форме с надписью Милиция: проверяли документы, заглядывали в багажник авто.

Елена Максименко.
Елена Максименко. / Фото: Елена Максименко via facebook

По дороге я заметила, что нас обогнала машина Citroen, а потом уже на КПП, увидела, что в той машине нашли желто-голубой флаг. Девушек, которые ехали в той машине, допрашивали вооруженные бойцы на точке пересечения — на границе. Девушки плакали.

Когда очередь дошла до нас, эти бойцы разозлились, когда нашли среди наших вещей камеры, объективы, журналистские удостоверения и бронежилет. Все вещи сняли на землю как бы для ревизии, хотя впоследствии окажется, что это было настоящее мародерство.

Тогда нас вместе с пассажирками Citroen отвели на обочину, и вот, мы уже стоим в канаве на коленях. Нас давили психологически: стреляли в воздух, придавливали за шею шнурком. Били, но не сильно, чтобы не было тяжелых повреждений. Кричали, что мы сидим на наркотиках, потому что "на Майдане все были на наркотиках".

Я сидела в своей одиночной камере, в глазок выглядывала в коридор

Среди издевавшихся над нами, были как "казаки" так и военные-спецназовцы - думаю, это те, кто в то время служил в украинском Беркуте, а после аннексии остался работать на агрессора и получил российские паспорта. Были и так называемые "зеленые человечки" с четким русским акцентом.

После этого мы оказались в подвале, где сначала несколько часов стояли лицом к стене, потом сдавали тест на наркотики, потому что эти люди, видимо, хотели подтвердить свои догадки относительно того, что "все майдановцы - наркоманы". Но результат, конечно, был отрицательный.

Из того, что нам тогда вменяли на допросах: на полном серьезе спрашивали, сколько мне платит США за мою журналистскую деятельность, сколько нам платили на Майдане. Их разозлила аккредитация с Майдана — у меня осталась одна в кошельке.

Потом - Севастополь, база дислокации "зеленых человечков". Они снова пытались провоцировать нас, расспрашивали о Майдане, говорили, что по Киеву разгуливают вооруженные люди, что Киев захватили силовым путем, поэтому его надо спасать. Так же, наверное, как сейчас они "спасали" Крым. Наибольшим врагом называли, конечно же, Правый сектор.

Я сидела в своей одиночной камере, в глазок выглядывала в коридор. Камера напротив была не бронированная, а с решетками, и в ней был молодой человек с интеллигентным лицом. Я наблюдала за ним и думала, что, наверное, он также какой-то или волонтер, или активист, которого взяли, как и нас.

Однажды на обед принесли жареную рыбу, а у меня на рыбу смертельная аллергия — даже нюхать нельзя. Я позвала охрану и попросила забрать ту рыбу. За несколько лет наткнулась в сети на интервью какого-то человека, который тоже попал в плен в тот же период. Он вспоминал, как женщина из камеры напротив просила забрать рыбу, потому что у нее аллергия. Зашла на его профиль — да, таки он, то же лицо, что я видела через глазок камеры.

Наибольшим врагом называли, конечно же, Правый сектор.


В обед 11 марта нас вывели на улицу и посадили в машину. Сопровождал человек, имени которого не знаю — был в военной форме, говорил, чтобы называли его командиром. Думаю, что к тому времени информация о нашем исчезновения уже распространилась повсюду и поэтому они решили нас отпустить.

Довезли обратно до КПП, там вернули машину, на которой мы приехали, и она была полностью обчищена. Без вещей, без техники, даже номера на авто сняли. На ней мы вернулись назад, в Киев.

До сих пор считаю, что "зеленые человечки" нас определенным образом спасли. Если бы не их вмешательство, нас бы порезали на мелкие полоски. А, и еще "беркутовец" срезал мне ножом волосы - после Крыма у меня была самая короткая в жизни прическа.

Адвокат Женя Закревская убедила меня подать в суд относительно материальной компенсации, ведь тогда у меня похитили все вещи, в том числе технику: камеру, диктофон. А поскольку я фрилансер, то некоторое время не имела возможности работать вообще.

Затем этот иск перерос в нечто большее: поскольку меня и других похитили до референдума, то есть, даже по логике россиян, Крым тогда не был "их", эта история является очередным доказательством, что "референдум" был сфабрикован. Что это была спланированная спецоперация по отжиму полуострова.

Артем Киселев, нес военную службу на ракетном катере

Я был военным, во время аннексии служил на ракетном катере Прилуки. На тот момент на дежурстве стояли только два корабля - наш и ракетный катер Приднепровье. Последний там так и остался, не вышел после аннексии.

Не помню, что это была за дата, но точно запомнил день недели - четверг. Тогда нам — всем судам — дали команду базироваться на точку сбора в море. А потом команду отменили и началось блокирование военных частей и бухт. Блокирование происходило гражданскими судами, вспомогательными, а потом уже и военными. Чем дальше, тем хуже.

9 марта был митинг под памятником Тарасу Шевченко - традиционное мероприятие ко Дню рождения писателя, который в том году был знаковым. Потому город заполонили люди с оружием, все боялись этих "казачков".

Я как раз пошел в город, потому что мне надо было занести кое-какие документы. Тогда и начались первые схватки, в которых принимал участие и я тоже. Пророссийские сепаратисты называли всех, кто говорил на украинском, выступал за Украину, фашистами. Поэтому мы с товарищами вступились за участников митинга в честь Шевченко — среди них были учителя из одной из городских школ, и ученики.

Буквально через полчаса после того, как они все уже ушли оттуда, на площадь Нахимова приехал с десяток автобусов, из которых вышло где-то около двух сотен человек. Началась драка. Мне разбили голову, кому-то побили машину. Нас "взяли" наши же милиционеры - к ним был вопрос, почему они обратили внимание именно на нас, если эти люди рядом крушили все вокруг палками, стреляли из травматического оружия.

Так получилось, что меня сняли пропагандистские телекамеры и показали в сюжетах: на местном телевидении, на НТВ, на других российских каналах. Представили как приезжего то ли из Луцка, то ли из Тернополя, бандеровца, фашиста, который привез в Крым оружие, наркотики, устроил провокации и облился красной краской, чтобы сделать фейковые снимки якобы в крови.

И Севастополь, и Крым в целом были потеряны для Украины еще до аннексии

После того случая я как-то добрался до корабля. Командиру тогда не рассказал, в какую ситуацию попал. Но на утро 10 марта во время утреннего построения моя рваная рана разошлась, рубашку залило кровью и командир отправил меня в госпиталь. Так началось "гонение на ведьм": искали меня как "правосека", мою жену, моих близких.

И Севастополь, и Крым в целом были потеряны для Украины еще до аннексии. Это была ментальная потеря, ведь наше государство не сделало ничего для развития украинской культуры в Севастополе. Поэтому Россия понемногу насаждала там собственную культуру: построили Дом Москвы [в Севастополе], скажем. Также была существенная разница в заработной плате, тоже сыграло свою роль. Российские военные, служившие на базе РФ в Севастополе, получали большие заработные платы, имели квартиры. Украинские же получали в три раза меньше денег, а квартиры могли получить, только если были приближенные к руководству. И такие получали уже по две, по три квартиры.

Все это время до аннексии в Украине не пытались даже развеять тезис, насажденный Россией, что это "город русских моряков". Мало кто знает, что большинство моряков, участвовавших в первой обороне Севастополя, были выходцами из украинских губерний. Думаю, что люди, которые способны мыслить, и так это понимают: зачем было вывозить личный состав из какого-то Урала или Самары, если людей можно было набрать из ближайших к Крыму регионов?

Все это привело к тому, что около 80% процентов всего личного состава, который был в Крыму, остались там, на полуострове, уже после аннексии.

Когда президент [Виктор Янукович] покинул страну, не появилось ни одного лидера, который мог бы взять на себя обязанности командующего, сплотить всех вокруг себя. Пауза на вершине власти — и произошло, что произошло. Те из руководства [военного], кто был родом из Крыма, почти единогласно приняли пророссийскую сторону.

Это было довольно дикое ощущение, когда ты по радиосвязи слышишь знакомые голоса — голоса тех, с кем вроде дружил, праздновал Новый год и так далее. И здесь они вдруг говорят тебе: "Ребята, будете выходить — мы откроем огонь».

Знаете, как в шахматах бывает: когда люди не умеют играть, они хотя бы пытаются копировать действия оппонента. Возможно, это могло бы стать для Украины выходом тогда: вывести своих "зеленых человечков" в форме и без шевронов, которые отстаивали бы проукраинскую позицию. По крайней мере, так мы могли бы выиграть время, собрать нужную информацию, донести до верхушки.

Почему тогда не сделали ничего подобного — для меня загадка. Вопрос, над которым я думаю даже сейчас, через пять лет.

Алексей, фамилию не указывает, участвовал в проукраинских митингах в Симферополе

Вечером 24 февраля мы вернулись в Крым из Киева, где именно был Майдан. Тогда казалось, что все изменится, что новая власть и революция победили. Пожалуй, это было мое самое большое заблуждение в жизни.

25 февраля мы - я и мои единомышленники, фанаты Таврии [футбольный клуб из города Симферополь], которые всегда были проукраинскими — узнали, что на 26 готовится митинг пророссийских сил под зданием Верховной Рады АР Крым [в Симферополе]. Мы также решили принять участие и выступить за Украину.

В день проведения мероприятия Русское единство, которое было основным организатором акции, привезли из Севастополя три автобуса людей. Нас было где-то 30-35 человек на месте уже были и татарские активисты. У нас был красно-черный флаг, который потом мелькал во всех роликах, якобы это Правый сектор. Во время акции были столкновения, как оказалось, потом в той давке даже погибли два человека. Против одного из наших даже возбудили уголовное дело летом 2014-го [когда Россия начала хозяйничать на полуострове].

В эту же ночь админздания были захвачены российскими военными без опознавательных знаков. После этого мы стали выходить на акции в поддержку целостности Украины в Симферополе и Севастополе, частично помогали девушкам, которые работали как переводчики для иностранных журналистов. В этом контексте не могу не вспомнить Александру Дворецкую и Анастасию Черную, которые очень много сделали в то время.

Апогеем акций стало 9 марта, День рождения Тараса Шевченко. В тот день часть людей была в Севастополе, где произошел конфликт с представителями так называемого русского блока, казаками и другими пророссийскими активистами. Три человека оказались в плену самообороны.

В то же время в Симферополе на митинге объявили, что в плен к самообороне попал Андрей Щекун [украинский активист, председатель объединения Крымский центр делового и культурного сотрудничества Украинский Дом]. Именно тогда пришло ощущение того, что здесь уже ничего не исправить.

Пришлось продолжать борьбу позже, на востоке Украины. Но это уже другая история, как говорится.

Флаги Украины и АР Крым.
Флаги Украины и АР Крым. / Фото: Артем Киселев

Антон Голобородько, делал репортажи о воинских частях в Крыму

Я приехал в Крым 26 февраля, ехал туда из Харькова, где был на Евромайдане. Из соображений безопасности на митинг сразу не пошел. Позже узнал, что то там, то там начинают появляться "зеленые человечки". Я их увидел у Симферопольского аэропорта — они ходили туда-сюда".

В то же время в Крыму проходило немало проукраинских митингов: в Симферополе, под Симферополем. Проукраински настроенных граждан там было на самом деле немало. Думаю, если бы какие-то украинские политики тогда приехали туда и поддержали эти митинги, можно было бы организовать большое ненасильственное сопротивление. Последний митинг, который я помню, был почти перед самым референдумом — то ли 13 марта. Тогда активисты решили, что будут бойкотировать референдум, и призвали делать это всех неравнодушных.

Параллельно с этим мы с коллегой ездили снимать блокировку воинских частей. Одним из первых пробовали заблокировать штаб береговой охраны в Симферополе, на улице Карла Маркса. Мы туда прибыли где-то в 4 утра, а в 5 его должна была штурмовать местная самооборона, которая все постепенно захватывала. На соседней улице стояло несколько КАМАЗов с "зелеными человечками", а под воротами воинской части собрались граждане, которые выступали в защиту украинских военных. Именно присутствие большого количества гражданских людей помешало "зеленым человечкам" тогда прибегнуть к радикальным действиям.

В Евпатории стоял 55 зенитно-ракетный полк — им [украинская военным] также выдвинули ультиматум, что если они не съедут оттуда до определенного времени, часть будут штурмом. Нас туда провели через черный ход, мы перелезали через колючую проволоку. Тогда мы знали также, что если на территории части будут находиться журналисты, штурма не будет. Командир сказал нам, что на территории той части много взрывчатки и если кто-то туда полезет, то может взорваться — тогда пострадает половина Евпатории.

Помню, что солдаты тогда не слишком понимали, что должны делать. У них в голове была полная каша, потому что они не знали, с кем должны воевать, против кого.

В Перевальном [село в Симферопольском районе] дислоцировалась 26 отдельная артиллерийская бригада. Это было одно из по-настоящему боеспособных подразделений на тот момент. Они выставили к воротам части БМП. Затем военные оттуда говорили, что если бы имели приказ, то выпустили бы в сторону оккупанта несколько [автоматных] очередей. Но такого приказа не было.

На один референдум я ездил в Керчь. Мы выехали утром и были в городе уже где-то после обеда. Ходили по участкам, немножко сняли, делали стрим через [онлайн-платформу для проведения прямых эфиров] UStream, потому что в фейсбуке на тот момент такой опции еще не существовало.

Логика референдума была примерно такой: на участках — 2-3 человека, урны для бюллетеней — почти пустые. Охранники в камуфляже были одновременно и членами комиссии. Говорили, что явка избирателей составила около 85%, а на вопрос, почему сейчас никого нет, отвечали, что "все просто утром пришли".

Митинг под памятником Тарасу Шевченко.
Митинг под памятником Тарасу Шевченко. / Фото: Артем Киселев

По моему мнению, если бы у украинской стороны тогда действительно были намерения сопротивляться, хотя бы попробовать что-то сделать - все было бы иначе. Если бы тогда, 28 февраля, на заседании СНБО все же ввели военное положение, если бы дали приказы украинским военным выйти и занять ключевые инфраструктурные объекты, поперекривать перевалы, паром через Керченский пролив - ситуация развивалась бы по-другому.

Элла Левицкая, работала фиксером для иностранных журналистов

.до аннексии я много лет работала в Крыму как эксперт по туризму. Во время событий в марте 2014-го работала как фиксер для американского и французского радио [фиксер — человек, помогающий иностранным журналистам на чужой для них территории координировать работу, находить нужных людей и организовывать интервью с местными жителями].

Все эти странные люди часто пели — из текстов создавалось впечатление, что те песни писались специально под аннексию Крыма

Помню митинг, который состоялся 6 марта в Верховной Раде АР Крым. Там были люди, которые имели очень специфический вид, не знаю, откуда их привезли. У всех был характерный русский акцент. Верховную Раду окружили.

Я задавала этим людям вопросы, например, как добраться из одного места в Симферополе в другое. Они не не могли дать ответ, потому что совсем не знали города.

Все эти странные люди часто пели — из текстов создавалось впечатление, что те песни писались специально под аннексию Крыма. То есть, это не были какие-то советские песни или русский шансон.

Также видела активистов местных пророссийских партий — помню их в Крыму раньше, но они еще не делали ничего радикального, разве что раздавали какие-то свои агитационные газеты.

Бюллетень для голосования на референдуме.
Бюллетень для голосования на референдуме. / Фото: Артем Киселев

Я постоянно ходила с камерой, поэтому заметила, что давать комментарии и говорить что-то под запись хотели, в основном, пророссийски настроенные люди. Те же, кто выступал за Украину, боялись, не желали общаться с журналистами. Подходили ко мне, когда я выключала камеру. Благодарили, что я все это снимаю. Плакали. Они боялись сниматься даже при условии, что мы не покажем их лиц.

После референдума брали интервью у разных людей. Например, в Бахчисарае общались с предпринимателями, владельцами отеля. Владелица рассказывала, что в их отеле всегда на 100% все было забронировано иностранными туристами. С аннексией Крыма, думаю, ситуация очень изменилась...

Прошло пять лет, а перед глазами все так же, словно происходило вчера. Такое впечатление, что эти ужасные события никогда не забудутся. Я буду помнить об этом всю жизнь.

Журнал НВ (№10)

Момент истины

Шесть главных претендентов на президентское кресло ответили НВ на семь вопросов — политических, мировоззренческих и личных

Читать журнал онлайн