Профессия - смерть. Истории людей, чья работа связана с умершими - репортаж НВ

22 января, 18:28
2991
Цей матеріал також доступний українською

photographee.eu via Depositphotos

Тема смерти в украинском обществе достаточно табуирована

Каждый день сталкиваться с умершими - для некоторых людей это профессиональная обязанность, об особенностях которой чаще всего известно только их коллегам.

Специальный корреспондент Радио НВ Ирина Лопатина пообщалась с людьми, которые по долгу службы "работают со смертью".


Часть I. Судмедэксперт и патологоанатом

Н

а тему смерти в обществе наложено табу. Говорить о ней людям трудно, тем более, если речь идет об их собственной смерти или смерти близких и родственников. Не многим свойственно философское восприятие момента ухода - например, известный физик-теоретик Альберт Эйнштейн говорил так: "Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно надо заплатить". Однако я не буду вмешиваться в интимную мировоззренческую плоскость и не стану поучать, как следует по-философски относиться к смерти - не имею права.

Для меня эта тема тоже тяжелая - я не исключение среди других. Однако есть много тех, кто практически ежедневно сталкивается со смертью в силу своей профессии и работы, - я предоставлю слово людям, которые сопровождают умерших с момента их смерти до момента погребения.

Врачи, работники ритуальных агентств, производители гробов, танатопрактики и работники крематория - именно они расскажут, как попали на эту работу, как изменилось их отношение к жизни и смерти, самое трудное в их профессии и существуют мифы, существующие вокруг нее.

Как и при рождении, так и при смерти человек сначала попадает в руки врачей. В зависимости от места смерти - дома или в больнице, ее вида - насильственная или естественная, обстоятельств человеком занимаются патологоанатомы или судебно-медицинские эксперты.

Желтое здание кафедры судебной медицины Национального медицинского университета имени Богомольца расположено практически в центре Киева. В одном из учебных кабинетов, в котором на подоконнике и шкафах стоят сосуды с органами, костями и эмбрионами, судмедэксперт Елена Федорова принимала зачет у студентки.

Из-за вялых и неуверенных ответов девушки о ее правовом статусе при вызове на место преступления, Елена Анатольевна просит ту подготовиться лучше и прийти еще раз. Сама женщина в судебной медицине проработала уже более 30 лет. Она говорит, что тем, кто мечтает о работе судмедэксперта, нужно быть устойчивым к стрессу и непрерывно учиться, в том числе и из-за появления новых видов травм:

— Треба визначитися, чи здатен ти зберегти всі свої якості, якщо на тебе будуть тиснути. Бо тиснуть постійно. Я впевнена, що дев’яноста відсоткам наших колег погрожують. То чи будеш ти згодна, чи витримаєш ти це, тому що в мене були такі випадки - я готова була йти до кінця. Але потім мені сказали: “[А] [як]що, не дай боже, ось ці люди будуть погрожувати життю твоїх дітей, а не тобі?”.  І тут я осіклася, тому що я готова була йти на смерть за свої переконання, але я не готова була жертвувати дітьми.

Елена Федорова рассказывает, что большинство людей считает, что судебные медэксперты работают только с умершими. Однако большая часть их работы связана с живыми людьми - например, избитыми или изнасилованными. На профессиональном жаргоне судмедэксперты называют это "экспертизой живых лиц".

Иллюстративное фото
Иллюстративное фото / Фото: WorldSkills UK via Flickr

— Незважаючи на те, що я працюю все життя із експертизою живих осіб і експертизою трупів, це морально дуже тяжко. Нормальній людині не може подобатися робити розтини. Але ми мотивуємося тим, що ми хочемо знайти істину та допомогти або родичам, або слідчим. Там, де людина померла, ясно, що ми не можемо підняти її з могили. Але все ж таки ми могли довести факт вбивства, факт зґвалтування, тобто ми могли допомогти хоча б родичам добитися якоїсь справедливості.

Судмедэксперт Елена Федорова сначала хотела быть эпидемиологом и разрабатывать вакцины, однако при первом поступлении в медуниверситет ей не хватило баллов. После неудачного поступления она пошла устраиваться на работу на факультет Полтавского стоматологического института, но там ей ответили, что, мол, остались только “плохие” места. Худшим назвали кафедру судебной медицины, которая для девушки была едва ли не лучшим вариантом, вспоминает она, - накануне Федорова прочитала учебник по судебной медицине, который очень ее впечатлил.

— До 17 років я не стикалася з поняттям “смерть”, я не була на жодному похованні. Це було цікаво прочитати - прямо як художню літературу. Тим більше, я побачила, що можна допомогти родичам померлих, загиблих, встановити істину. А ще, коли я була дитиною, я дуже коливалася - мені дуже хотілося бути лікарем і хотілося працювати в правоохоронних органах. І саме судова медицина зайняла золоту серединку.

Елена Федорова рассказывает, что, когда она попала впервые в морг и ее завели в секционный зал, ей вообще не было страшно. Восемнадцатилетней девушке было интересно строение человека - девушка сразу распознала на теле трупные пятна. Такое упорство к работе и увлеченность подкупили руководство, и ее приняли на работу.

Впоследствии Елена Федорова все же поступила в медвуз, продолжая мечтать о карьере эпидемиолога. Но уже на практике, после третьего курса обучения, она поняла, что в основном будет ходить и проверять качество пищи в школах и кафе, поэтому интерес к предмету угас, и она вернулась к судебной медицине.

Женщина говорит, что профессия судмедэксперта действительно интересна для тех, у кого аналитическое мышление и любовь к логическим задачам. Однако от эмоций родственников жертв преступлений не всегда удается дистанцироваться:

— Дуже часто ти переймаєшся емоційно саме нещастям цих людей. Дуже часто стається, що ти прокручуєш в голові. В мене були такі експертизи, що, доки я їх не завершила - на виконання експертизи місяць дається, - я весь місяць прокручувала все і через мозок, і через серце. Це у більшості експертів так відбувається.

Елена Федорова вспоминает один из подобных случаев, который произошел с ней в Одессе, в то время еще молодым специалистом. Ее вызвали на убийство одного человека, которого нашли на кровати лицом вниз. На волосистой части его головы она насчитали около 13 небольших ран, странно расположенных в разных направлениях.

Судмедэксперт была уверена, что мужчина погиб в результате удара тяжелым предметом по голове. После осмотра его столярных инструментов и шкафа с посудой, ничего подобного в доме убитого правоохранители не нашли.

— Це якраз такий випадок, коли я приблизно місяць десь ходила вдома, думала над цією експертизою. Я навіть зробила, коли досліджувала тіло в морзі, смужку з паперу, намалювала ті рани, як вони розповсюджувалися. З такою просторовою розгорткою ходила і на роботі, і вдома, і чоловік вже думав, що я трошки мізками тронулася. Ніяк я не могла зрозуміти. Але я розуміла, що [вдарили] одним предметом якимось.

Через месяц участковый принес Федоровой хрустальную пепельницу весом более одного килограмма в виде цветка с асимметричными лепестками. Когда она приложила полоску с зарисовками ран к найденной на балконе убитого пепельнице, то нанесенные на бумагу следы идеально совпали - самое первое предположение судмедэксперта было верным. Внимание к мельчайшим деталям не раз помогало найти преступников.

Например, несвойственно дорогое белье на найденном мертвым на первый взгляд бездомном стало зацепкой к разгадке нескольких убийств в Винницкой области. В ходе следствия выяснилось, что к преступлениям причастна многодетная мать, которой помогали совершать убийства ее малолетние дети.

Иллюстративное фото
Иллюстративное фото / Фото: sudok1 via Depositphotos

Самыми тяжелыми морально для Федоровой остаются убийства детей - жестокость их матерей женщине понять невозможно. По ее словам, это было тяжело как в начале ее работы судмедэкспертом, так и после 33 лет в судебной медицине:

— Дуже часто питають: “Чи боїтеся ви працювати із мертвими?”. Я не боюся смерті як явища, я боюся того, що людина може зробити з собі подібною людиною, я боюся жорстокості не по відношенню до себе, а у соціально-суспільному аспекті. Це дуже жахливо, коли одна людина може позбавляти життя іншу свідомо. Коли виношують такі замисли, ще й катують - все це дуже важко зрозуміти.

Работа судмедэкспертом окружена многими мифами и предрассудками. Елена Федорова шутит, что сами судмедэксперты развеивают некоторые из них. Например, в Одессе существовало поверье, что девушка не выйдет замуж, если будет ходить по воде с покойника. Но в морге при работе с телом постоянно льется вода. Однако все женщины-судмедэксперты нашли себе мужчин, смеется Федорова.

Кстати, в последнее время женщины все больше интересуются профессией судмедэксперта. По словам Елены Федоровой, им нужно быть готовыми минимум к ненормированному графику работы, а иногда даже к тому, что придется брать своих детей, например, на выезды на бунты в тюрьмах.

— “Як? Ви же жінка!” - це найчастіше питання. В професіях немає якоїсь гендерної ознаки. Робота дуже важка, дійсно, вона важка морально. Вона дуже буває важкою фізично, бо якщо ти працюєш у великому місті, то в тебе є помічники, санітари, які допомагають (і повинні допомагати); якщо ти працюєш десь в райцентрі, там може не бути санітарів. То тобі доведеться робити все це самому - мені доводилося тягати тіла по 120 кг. Після того в 40 років в мене виникли величезні проблеми із хребтом. Практично у всіх наших колег, хто працює у морзі, дуже великі проблеми із ногами, кістками, хребтом.

Судмедэксперт Елена Федорова утверждает, что эта профессия изменила ее отношение к смерти и ее восприятие в целом:

— Ми вчили в школі по фізиці якості матерії, ми знаємо, що матерія не зникає - вона переходить з одного виду в інший. <…> Душа - не душа, ментальне тіло - нементальне тіло, можна назвати це по-різному. Віруюча людина назве її “душа”, невіруюча скаже “ментальне”, “астральне тіло”. <…> Мені та іншим моїм колегам абсолютно зрозуміло, що смерть фізичного тіла не означає кінець тебе як особистості.

Если говорить чисто теоретически, то смерть - это прекращение всех жизненных функций; однако человек ограничен в восприятии всего мира, но после смерти есть какой-то переход - это взгляд на смерть патологоанатома Людмилы. По просьбе героини, ее имя изменено. Мы общаемся анонимно, без обозначения ее места работы.

Она сразу предупреждает, что у нее свое видение профессии, которое может отличаться от обычного. Еще с детства ее интересовали точные науки, медицина, а также детективы. В 14 лет Людмила посмотрела польский фильм Знахарь и захотела стать хирургом. Сначала было медицинское училище, затем - медицинский институт.

Однако так получилось, что в конце 90-х ей предложили заниматься патологической анатомией. Людмила согласились и утверждает, что патанатомия объединяет и анатомию, и гистологию, и эмбриологию, а также хирургию. В то же время она не советует заниматься этой профессией:

— Еще когда я в медучилище занималась, мы попросили нашего преподавателя по хирургии сводить нас в морг. Он отказался и сказал: “Девочки, хотите - идите сами”. Мы пошли - осталась стоять только я. Действительно, это вскрытие стало некой экзотикой - санитар, который без перчаток достает это все… Особого эмоционального потрясения это вскрытие на меня не оказало, я спокойно отнеслась. Но, придя в патанатомию как врач, первое вскрытие изменило мое мироощущение. Представьте себе картину: несколько вскрытых тел, много крови. Потом, после этого, я вышла на улицу и смотрела, как же это все прекрасно вокруг, какая это жизнь, сколько цветов, сколько всего.

Кстати, это ошибочное представление, что патологоанатомы имеют дело только с умершими - они занимаются и диагностикой болезней на основе полученных во время биопсии тканей человека. У Людмилы рабочее время распределено пополам - между вскрытиями и диагностикой. В то же время она утверждает, что те патологоанатомы, которые в основном занимаются исследованием тканей, меньше чувствуют изменения в психике из-за своей работы.

Холодильные камеры в морге
Холодильные камеры в морге / Фото: P.J.L Laurens via Wikimedia

По словам женщины, многие ее коллеги не могут спокойно относиться к своим детям. Банальный насморк воспринимается как трагедия - они знают, что на первый взгляд несерьезная болезнь может иногда закончиться смертью. Людмила говорит, что страх потери затмевал ее любовь к собственным детям, а профессия женщины также стала и причиной изменений в воспитании детей:

— Когда я пришла в патанатомию, у меня был маленький ребенок. И было вскрытие, менингококковая инфекция, маленькая девочка погибла. Приходит ее мама (конечно, тяжелее всего общаться с родственниками), я рассказываю со своей стороны, что произошло, и она мне показывает фотографию этой девочки, очень красиво одетой, нарядно, на каком-то празднике. Плачет мама и говорит: “Вы знаете, если б я знала, что мой ребенок умрет, я бы разрешила ему абсолютно все”. Вот это и изменило меня. Я своей дочери разрешала абсолютно все. Я своим детям разрешаю все: пускай рисуют обои, пускай ломают мебель, пускай ломают игрушки, но детей надо любить. И действительно, может быть, все им позволять, потому что, если вы их любить не будете, то кто их будет любить? Это, знаете, эта фраза стала для меня как триггером. Ну, соответственно, меняется отношение ко всему - можно вообще общаться с каждым человеком так, как будто видишь его последний раз, что больше ты этому человеку никогда ничего не скажешь.

Специфика ее места работы не дала ей очерстветь, уверяет патологоанатом. Людмила говорит, что сочувствует каждому и беспокоится. По ее словам, кто-то из коллег пытается абстрагироваться, кто-то воспринимает это просто как работу; однако ей все равно хочется помочь близким умершего. Иногда человеку просто нужно, чтобы с ним поговорили после потери близкого.

— У меня другая особенность - мне после вскрытия очень плохо, и такое впечатление, что я опустошена. На самом вскрытии - да, я отвлекаюсь. Я смотрю на это тело, насколько оно создано красиво, восхищаюсь красотой этого тела. Но после вскрытия - невозможно, надо идти гулять, надо восстанавливать свою энергию, где-то пройтись, где никого нет, по безлюдным улицам. Когда ты говоришь с родственниками, тоже пытаешься как-то их направить, потому что все, что происходит, не случайно.

Самый распространенный миф о циничности патологоанатомов и их способности есть возле тел при вскрытии - ложь, говорит Людмила. Такого себе она не позволяет даже в мыслях. К телу следует относиться с уважением, и принимать пищу возле умерших в морге неэтично, утверждает врач. Из тех же соображений женщина всегда проводит вскрытие только в резиновых перчатках:

— Я только теперь поняла слова того хирурга, который сказал: “Если хотите в морг, то идите сами”. Я так же отвечаю сейчас студентам, если они говорят, что хотят на вскрытие: “Вы уверены, что вы хотите на вскрытие?”. Они по молодости не понимают, когда снятся не красивые места, не красивые цвета, а тела…

Патологоанатом Людмила говорит, что удовольствие от своей работы она чувствует только в том, что может правильно поставить диагноз, даже умершим.

Когда врачи окончательно установили причины смерти человека, их роль для него навсегда заканчивается - дальше тело умершего уже ждут люди других профессий и занятости.


Часть II. Директор ритуальной фирмы, владелица студии ритуальных услуг и бальзаматор

В

Украине растет количество агентств и предпринимателей, которые предоставляют ритуальные услуги. По данным Министерства регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства, в 2017-м такие услуги предоставляли украинцам почти 2,4 тысячи коммунальных и частных предприятий и отдельных предпринимателей. Причем количество частных ритуальных организаций - по сравнению с 2016 годом - выросло на 10%.

Ведомство предоставило также официальную цифру денежного объема ритуального рынка Украины: за весь 2017-й год предприятия, работающие легально, а не в тени, продали венков, гробов и прочей атрибутики и предоставили услуг населению по захоронению умерших на сумму 2,3 миллиона гривен.

Один из постоянных атрибутов смерти и похорон умершего - это гроб. Директор ритуальной фирмы Вечность Степан Пиряник, самостоятельно производящий гробы уже более 15 лет, утверждает, что на них также есть определенная мода и традиции, в зависимости от региона Украины:

— В західних областях мода на дубові, на шестигранні, на добре полаковані <…>. В Східній Україні більше на оббиті тканиною, зверху оббивка “темна вишня” - це для мужчин; оббитий темно-синій, голубий - це для жінок.

Это средний ценовой сегмент, где стоимость гроба не превышает нескольких тысяч гривен, однако все зависит от желания и бюджета клиента. Владелец ритуальной фирмы вспоминает, что когда-то для ромов из Закарпатья они изготавливали гроб с ящичками слева и справа, чтобы туда положить вещи умершего.

Или гроб в виде дивана, который попросила изготовить одинокая пенсионерка, чтобы на всякий случай он уже стоял у нее в доме. Кстати, названия гробов на сайтах компаний иногда удивляют. Однако это спонтанный процесс, говорит Пиряник:

— Найпершу шестигранну труну, яку ми зробили, ми привезли з Польщі, з міста Люблін. І я кажу: “Хлопці, зробимо таку труну?” - “Зробимо”. Ну і ми рішили назвати її Люблін, щоб усі знали, що то ми привезли з Любліна. А потім зробили іншу модель: “Ну, як називати?” - “Ну, давай тоді називати Венеція, так?”. “А третій - такій громіздкий, ну, давай Рим назвем”, - ну і так пішло.

Степан Пиряник рассказывает, что попал в этот бизнес случайно. У него был столярный цех, который был расположен рядом с коммунальным предприятием, на котором производили гробы.

Пример "эко-гроба"
Пример "эко-гроба" / Фото: ecocoffin.com

— Люди, які ходили туди по труну, не знали, що тут не роблять труни. Чують просто, що станок працює, і питають: “Тут труни роблять?” - “Та нє, тут, за парканом”, - кажу. І друга, і п’ята [людина приходять]. А потім думаю, - що ти за бізнесмен? Люди тобі гроші несуть, а ти посилаєш їх: “Нє, несіть гроші туди”. Ну і рішив, зробив пару трун, приходять люди і кажуть: “Тут труни роблять?” - “Тут, - кажу, - беріть і купляйте”.

Однако, если раньше производили около тысячи гробов в месяц, и часть вывозили на продажу за границу, то сейчас 300-400, жалуется директор ритуальной фирмы Вечность Степан Пиряник. Это произошло из-за нехватки персонала - люди массово выехали на заработки в другие страны, и банально не хватает работников. Кстати, фирму Пиряника в Украине знают за его маркетинговые ходы.

Еще до войны на востоке Украины они делали специальный гроб с футбольным мячом под чемпионат Евро-2012, а также самый большой гроб в Украине длиной 20 метров, высотой и шириной 6 метров, в котором некоторое время работал бар. Комната с гробами, в которых предлагали полежать в качестве разновидности релаксотерапии - это тоже об этой компании. Ее владелец уверен, что гробу нужна реклама:

— Труна - це такий товар, як і будь-який інший. Це як костюм, як плаття, це як будь-що інше. Реклама цих трун - це як ходити по лезу бритви, треба не перейти межу, бо в усіх людей труна асоціюється, як правило, з горем. Тому тут потрібно дуже щепетильно рекламувати. Але треба рекламувати.

Непосредственно с родными умерших Степан Пиряник не соприкасается - с ними работают его менеджеры и продавцы. В течении этих лет у него к чужим эмоциям выработался определенный иммунитет. С другой стороны, он понимает, что смерть неизбежна, однако отчаяние и слезы людей иногда его затрагивают:

— Я звичайна людина, як всі інші, і, звичайно, я тим переймаюся, від того не дінуся, я ж не робот.

В общем, будущее захоронений в Украине может быть более экологичным, считает директор ритуальной фирмы Вечность. Рано или поздно страна может прийти, например, к эко-гробам из картона, вместо традиционных кладбищ - к специальным паркам, в которых человека хоронят под деревом. Но следует учитывать традиции регионов Украины.

По словам Пиряника, на Западе - очень сильная христианская мораль, и здесь даже крематорий может не прижиться. Каждый считает, что захоронение должно быть на кладбище, куда можно прийти и помолиться, так что пока еще традиционные виды захоронений будут преобладать в ближайшие 10-15 лет.

— Ми пробували ці еко-труни, але вони поки не приживаються. Це потрібно в масштабі країни таку пропаганду робити. В нас стояли ці картонні труни - постояли два роки, так ніхто їх і не [купив], не дивлячись на те, що вони ледь не за копійки [продавалися] по відношенню до [звичайної] труни, - якщо звичайна труна коштувала дві тисячі, то та, картонна, коштувала 300 гривень. Але вона поки не приживається у нас.

С тезисом, что украинцы в целом пока не готовы к эко-захоронениям, согласна и основательница студии ритуальных услуг Angels Катерина Спицына. Эффектная высокая блондинка с татуировками по образованию актриса драматического театра и маркетолог. Перед ритуальными услугами у нее был многолетний опыт работы в сфере визажа и парикмахерского искусства, имидж-мейкером, владельцем и редактором глянцевого журнала:

— Вообще, меня мучало всегда то, что я хотела заниматься тем, [занимаясь чем] я [бы] чувствовала собственную реализованность, я хотела быть удовлетворена на все 100%. Ничего из того, чем я занималась [в] жизни, не давало мне этого эффекта. И когда я задумалась, что же это может быть, при этом собрав все свои таланты, я решила прийти в сферу ритуальных услуг.

Сначала Катерину Спицыну заинтересовали крематории и их строительство, однако по существующему законодательству крематории не могут быть частными, это прерогатива только государства. Однако она уже столкнулась со сферой ритуальных услуг и темой смерти и решила изготавливать эко-гробы. Из-за традиций и стереотипов украинцев такой вид гробов не раскупался в желаемых ею масштабах, рассказывает Спицына:

Пример рекламы гроба в студии Катерины Спицыной
Пример рекламы гроба в студии Катерины Спицыной / Фото: Студия ритуальных услуг Angels

— Все европейские производители делали просто картонные коробки, они абсолютно никак их не украшали. Естественно, для наших людей, которые привыкли хоронить своих родных в тканевых или лаковых [гробах], это неприемлемо. Многие комментируют: “Это же не собаки, как мы можем?”. В Европе другая культура смерти и культура умирания. Для них нормально не нанести вред экологии и провести кремацию, которая более популярна, чем захоронение именно в таком картонном гробу. Плюс есть услуга прокат гроба: в красивом лаковом саркофаге, все прощаются, потом [тело] аккуратно перекладывают в обычный картонный гроб без декора, и уже в таком гробу кремируют. Это нормальная услуга в Европе. Там никто так безжалостно не вырубает деревья и [тратит] ресурсы. Изделия деревянные - очень дорогие. У нас же наоборот - вырубай сколько хочешь, вырубай налево [и направо], еще больше. Наши эко-гробы стоили столько же, [сколько] лаковые гробы. Они не стоили 300-400 гривен - это были индивидуальные принты, это был красивый резной декор, и они по цене как раз были даже больше вровень с VIP-овскими позициями, чем с обычным “социальным” гробом. И это была одна из причин, почему люди не поняли, - то есть они лучше возьмут дерево и купят деревянный гроб, чем эко-гроб.

Сейчас ее студия ритуальных услуг полноценно работает уже год. Катерина Спицына констатирует, что, к сожалению, ритуальный бизнес в Украине остался бизнесом "из 90-х", когда туда шли в основном из-за денег. Многие предприниматели вообще не заботятся о сервисе и уровне услуг, а образованием и подготовкой собственных ритуальных агентов занимаются единицы.

— В Америке человек не имеет права работать в сфере ритуальных услуг без специального образования, у нас нам не надо ничего такого. Люди решили и люди идут. Первое, что должны принять на законодательном уровне - [то], что люди должны проходить специальные курсы, и хорошо, вообще, сделать специальное отделение. И тут очень тонкий момент психологически: надо уметь помочь человеку в горе, то есть надо не утилизировать труп, как у нас привыкли, а направить внимание, чтобы это было максимально корректно, чтобы у человека не осталось психологической травмы. Без специального обучения это может, конечно, прийти с опытом, но учиться на людях, которые перенесли горе - это верх кощунства. Нужно иметь минимальное образование психолога, как ему помочь и корректно предложить услуги, и не называть санитара, который приедет помочь переодеть покойного, мойщика, как многие делают, корректно объяснить всю процедуру. Это организация самого ритуального салона - во многих ритуальных салонах люди переступают порог и попадают в комнату с гробами и венками, это нереальное психологическое давление. Поэтому все боятся ритуальных агентств, этой атмосферы. Хотя в Европе предусмотрена комната для переговоров, чтобы они чувствовали безопасность. Если люди хотят, то они могут спуститься посмотреть атрибутику.

Основательница студии ритуальных услуг Angels Катерина Спицына говорит, что многие клиенты ограничены в средствах, поэтому заказывают традиционные бюджетные варианты. Только около 10% людей просят чего-то концептуального - например, запуск голубей в небо, саксофон во время прощальной церемонии или профессионального актера церемониймейстера, который проведет похороны. Похоронами детей Катерине приходится заниматься лично из-за того, что для многих ее работников это самое трудное. Даже в таких случаях приходится искать правильные слова.

Основательница студии считает, что к ритуальному агенту люди обращаются не только чтобы заказать гроб, но иногда спросить, почему это произошло именно с ними. Такие случаи меняют отношение к жизни в целом, говорит Катерина Спицына:

— Когда каждый день сталкиваешься со смертью, естественно, ты пытаешься проживать каждый день на все 100%. Плюс у тебя нет иллюзий, - когда ты сталкиваешься со смертью молодых людей, ты освобождаешься от иллюзий, что все мы доживем до старости и умрем в кругу друзей и родственников больными и счастливыми. Нет, это может закончиться в любой момент, по любым обстоятельствам, поэтому жить надо сегодня и сейчас.

Катерина Спицына рассказывает, что относится к смерти с уважением. Причем в определенные предрассудки она не верит. Например, много раз в своей жизни женщина лежала в гробу - в своей студии она практически перележала во всех гробах, чтобы, как она говорит, почувствовать их энергетику:

Подготовка тела к похоронам
Подготовка тела к похоронам / Фото: photographee.eu via Depositphotos

— Я могу даже клиенту предложить: “Вот в этом я лежала, поверьте, вот там как-то уютнее, а тут не очень. Хотите - попробуйте!”. Мне многие говорили: “Ты умрешь, это конец света, ты будешь болеть”. Я говорю, что все зависит от отношения. У меня все хорошо. Ничего из этого не оправдалось.

В целом на смерть у Катерины Спицыной свои взгляды:

— Я имею достаточно информации для того, чтобы полагать, что смерть - это далеко не конец. И во многих культурах день смерти считается днем рождения в ином мире. Поэтому я в принципе к моменту смерти не отношусь как к моменту утраты, как к плохому дню. Это всего лишь переход. И моя задача в таких случаях - наоборот не впадать в состояние [горюющего] человека. Иногда, конечно, трогают живые человеческие эмоции, и это непросто - взять себя в руки и не начать сочувствовать человеку, не впадать в его состояние, а наоборот - помочь ему из этого выйти.

Для многих близких умершего очень трудно воспринимать изменения физического облика покойного. Поэтому есть немало случаев, когда родственники обращаются к специалистам, которые с помощью специальных препаратов помогают сохранить на время - до момента захоронения - нормальный физический вид человека. Андрей Зорин из Черноморска в основном работает ритуальным агентом, но при необходимости предоставляет услуги бальзаматора.

Мужчина рассказывает, что по образованию он фельдшер, а азам профессии бальзаматора научился от санитара из местного морга. Предубеждений относительно своей занятости у него вообще не было, никакой брезгливости к смерти он также не испытывает:

— Я могу сразу после обеда приехать, даже сразу после еды могу заниматься телом.

Если человек не может абстрагироваться от мыслей, что перед ним умерший, то он не сможет долго работать в этой сфере, говорит Андрей Зорин.

— Я знаю, что очень многие санитары иногда пьют.

— Снимают стресс.

— Да. Ну, это такой вид работы, когда люди выпивают.

— Для вас это уже не вариант?

— Нет, уже нет, к сожалению (или к счастью).

Андрей Зорин рассказывает, что в основном работает с теми, кто умер своей смертью. Иногда смерть - лучший выход для человека во время тяжелых болезней, однако эмоции близких на мужчину также действуют:

— Не ограждаю себя от этого. Я знаю, что оно все переживается внутри меня, то есть я из-за этого как раз и страдаю, потому что это все внутри происходит.

Близкие умерших иногда заказывают парикмахерские услуги, маникюр, просят покрасить ногти и сделать посмертный макияж. Особенно, если человек тяжело болел и не мог в последние дни уделять внимание своему внешнему виду.

Обычно Андрей просит предоставить фотографию человека, когда она еще был жив. В работе Андрей использует обычную косметику. Чтобы увидеть привычный образ, родственники иногда приносят косметику, которой пользовалась женщина при жизни:

— Обычно говорят “как живой” - это лучшая похвала, - отмечает танатопрактик.

Менять профессию Андрей Зорин не собирается. Ему скоро исполнится 50 лет, поэтому искать что-то другое нет смысла, уверен он. Он будет пытаться и дальше улучшать свои навыки и помогать людям с захоронением. Работа с умершими дала Андрею понимание того, как он хочет, чтобы с ним обошлись после его смерти:

— Я уже точно знаю, как хочу умирать, - то есть не быть закопанным в землю, а чтобы была кремация. Ну, потому что я знаю, как хоронят у нас -  это место потом все забывают уже, даже на родственном кладбище. То есть люди живые не хотят часто ходить на кладбище.

“Как живой” - это лучшая похвала, -Андрей Зорин, бальзаматор

Однако в Украине есть специалисты, которые используют и аэромакияж, когда из аэрографа распыляется специальная косметика для умерших. В ее составе есть бальзамирующие вещества, которые не дают разлагаться тканям. Катерина Спицына, которая также является и танатокосметологом, говорит, что такая процедура очень кропотливая - особенно, если нужно восстанавливать определенные части лица:

— Люди, умирая, не сохраняются в лучшем виде. Есть отеки, есть гематомы. Но есть специальные гели для инъекций. То есть, когда лицо приводят в порядок, средства даже омолаживают на 10-20 лет. Все подкалывается, морщинки выравниваются. И самая важная вещь, - когда ты просишь фотографию человека и делаешь по фотографии, [а] не просто приводишь в порядок, потому что многие люди болеют.

В танатокосметологии есть определенная этика и стандарты, рассказывает женщина. Бывает, что человек любит заметный и яркий макияж, однако умершего нельзя разрисовать в прямом смысле слова яркими цветами.

— Если люди воспринимают как должное, как своего человека - просто он жил, и тут он просто лег и лежит в гробу - это хорошо.

 

Часть III. Сотрудник крематория

К

ремация имеет давнюю историю. Ее практиковали еще в древнейший период человеческого общества - во времена палеолита. Такая традиция существовала и у древних славян. За несколько веков до крещения Руси умершего вместе с вещами и едой, которые по верованиям должны были понадобиться ему в загробном мире, сжигали в лодке. Считалось, что так души умерших быстрее попадут на небо. Однако впоследствии перевесила традиция погребения тела в землю, без его предварительного сжигания.

Однако кладбища в современном мире превращаются в проблему. Во-первых, для них нужно отводить все больше земли, которую можно было бы использовать, например, под строительство домов или для агропромышленности.

Во-вторых, это также вредит окружающей среде - продукты распада через почву могут попадать в подземные воды и загрязнять их. Поэтому экологи утверждают, что крематории могли бы быть вариантом решения проблемы с захоронениями.

Однако пока большой популярностью среди украинцев кремация не пользуется. По данным Министерства регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства, в 2017 году путем кремации похоронены только 5% от всех умерших, а именно 26 000 человек. Одна из причин - недостаточное количество крематориев. Они работают только в Киеве, Одессе и Харькове.

Меньше всего пользовались кремациями в Одесской области - лишь 14% от всех умерших, а в Харьковской области почти каждого четвертого умершего похоронили путем кремации. Больше всего таким видом захоронения в 2017 году пользовались в Киеве - тела 61% умерших были сожжены перед погребением.

Такая популярность в Киеве именно кремации не является диковинкой, так как в столице лишь одно открытое кладбище - Северное, за Броварами. Участки под могилы на кладбищах в черте города на черном рынке продают за тысячи долларов. Кстати, в США в 80-х годах кремация тоже не была популярной и достигала 5% от всех умерших, как сейчас в Украине. Однако сейчас в Соединенных Штатах эта цифра составляет 50%.

Кроме изменений в культурных и религиозных взглядах американцев, огромную роль сыграла и стоимость услуги - кремация дешевле обычного захоронения в землю в несколько раз. Подобная картина с ценой и в Украине: в Минрегионстрое сообщили, что средняя стоимость одного захоронения в Украине в 2017 году составила 4385 гривен, а кремации - 651 гривню.

Киевский крематорий
Киевский крематорий / Фото: Наталья Кравчук / НВ

Я отправилась посмотреть, кто работает в Киевском крематории. Он расположен на территории знаменитого Байкового кладбища. Черные клубы дыма наверху видно с самого начала заснеженной улицы Байковой и служат определенным ориентиром для тех, кто здесь впервые и ищет крематорий. Зимним морозным утром, вдоль красной кирпичной ограды кладбища, за которыми стояли памятники и кресты в снегу, шли люди с цветами в руках.

Окружающая траурная атмосфера усиливались рекламными вывесками об изготовлении надгробных памятников и приготовлении поминальных обедов. Около одиннадцати утра вокруг административного здания уже стояли автобусы и немало легковых автомобилей.

В зимнее время, из-за того, что рано темнеет, заходить на территорию крематория для прощания с умершими, а также для посещения колумбария, разрешается до 16 часов. Чтобы не терять времени, я прохожу мимо холодильной камеры в самый конец здания.

"Где-то год-полтора назад, в день примерно проходило около 30 кремаций. Сегодня эта цифра доходит до 60 ", - инженер по охране окружающей среды Киевского крематория Андрей Ященко - мужчина средних лет - спокойным голосом рассказывает всю процедуру обращения с телом умершего в крематории. Есть два зала для прощания в административном корпусе. Еще два - вдали, в бетонном отдельном здании в виде полусферы.

После того, как родственники простились с умершим, гроб с телом сотрудники перемещают в цех, где и происходит кремация. Гроб вместе с телом помещается в камеру - там проходит его сжигание. По словам Ященко, древесина сгорает полностью. Кости человека более твердые, поэтому может остаться какая-то часть сустава или кости.

Из камеры, которых в крематории восемь, все остатки после кремации перемещаются в железные коробки и перенаправляются на специальную установку - кремулятор. В ней все остатки перемалываются в порошок. Прах помещают в урну, которую потом и выдают родственникам умершего. Из взрослого человека получается праха объемом около трех литров.

— Кто-то иногда спрашивает: “Скажите, пожалуйста, вот правда, что умершего сжигают, вынимают из гроба, а гроб потом продают повторно?”. Это неправда и не соответствует действительности. Еще задают вопросы: “А правда, что умершего могут раздеть, забрать одежду?” - но этого не то что никто делать не будет - за это человек будет нести уголовную ответственность. У нас сотрудники, которые работают на печах, даже не приоткрывают крышку гроба, и стоит камера, в которую можно наблюдать за этим процессом. То есть вопросы такие возникают, потому что один другому что-то сказал. Люди не знают, с этим не сталкивались, - развенчивает мифы Андрей Ященко.

Кстати, температура в камере при кремации достигает 1000 градусов. На предприятии используют природный газ. На одну кремацию тратят около 15 кубометров газа - для сравнения, в среднем именно столько газа использует потребитель в Украине за месяц для приготовления пищи. Всего за прошлый декабрь было произведено 1500 кремаций.

— Можно где-то до 70-80 [кремаций] производить [за день]. В теории, можно ввести ночную смену. Но перегревается оборудование, ему надо остыть, для того чтобы дальше работать. Перегревается автоматика и начинает выходить из строя. У нас на предприятии восемь камер - по мере работы нужно производить поточный ремонт, не говоря уже о капитальном. Внутри камеры обложены огнеупорным кирпичом, но при определенном количестве кремаций его нужно перекладывать, то есть какие-то камеры периодически останавливаются на ремонт, для обслуживания. Поэтому - в идеале - нужно строить в Киеве еще один крематорий, но уже с новыми технологиями.

Инженер по охране окружающей среды Киевского крематория говорит, что определенные вещи людям следует растолковывать. Например, что именно лучше не класть в гроб к умершему, несмотря на традиции:

— Мы можем просить через радио, телевидение, чтобы не клали в гроб мобильные телефоны, потому что это пластмасса, он будет гореть - будут выбросы в атмосферу. Мы можем просить, чтобы не клали с умершим бутылки со спиртным. А я еще раз повторю, что наши сотрудники не поднимают крышку гроба и даже не смотрят, что там. Они не имеют права этого делать и не делают. И, бывают, сталкиваются с тем, что гроб поместили в камеру, происходит кремация, потом там вспыхивает дополнительный огонь, и оказывается, что там лежало три литра самогона. Хорошо было бы, чтобы магазины, которые продают аксессуары - гробы, венки, одежду, - продавали из натуральных тканей, что обувь, что одежду, потому что, когда они горят, происходят лишние выбросы в атмосферу.

Сотрудник крематория везет гробы в кремационный цех
Сотрудник крематория везет гробы в кремационный цех / Фото: Наталья Кравчук / НВ

Андрей Ященко говорит, что работает в Киевском крематории уже шесть лет. До этого работал экологом в Днепровской райгосадминистрации в столице, однако их отделы сократили. В то время Киевский крематорий искал человека на должность инженера-эколога.

Мужчина считал, что это будет временная работа. Но, как говорится, нет ничего более постоянного чем временное. Он вспоминает, что поначалу приходилось привыкать к новому месту работы:

— Когда пришел сюда работать, то немножко было где-то и неприятно, и где-то в чем-то брезгливость. Это сейчас нам воду в бутлях привозят - пьем чай, а тогда мы из крана набирали. Я понимал, что в кране течет вода, которая идет в водопроводе города Киева - то, что мы здесь набираем воду, точно такую же воду набирают в домах по району. Но я брезговал набрать эту воду в чайник, я брал с собой термос с чаем. Потом, когда-то в юные года, от каких-то родственников я слышал, что, когда идет процессия, нигде ни в коем случае перед машиной переходить дорогу нельзя. Я пришел сюда, смотрю - автобус едет. "Остановлюсь, пускай он проедет”. Потом смотрю - с другой стороны [едет] другой автобус. Ну, если в течение дня их 60… Я потом встал и подумал, что не получится на этой работе не перейти дорогу. Ну, постоял и подумал: раз я уже работаю в этой сфере, на таком предприятии, то просто нужно к этому относится [так], что господь бог простит, потому что я работаю на этом предприятии и не могу по-другому.

Инженер по охране окружающей среды согласен, что на территории Киевского крематория - отрицательные эмоции, боль утраты и горе. Поэтому, по его словам, между ним и этими эмоциями он смог выстроить определенную стену в своей психике.

Он говорит, что просто выполняет свою работу как инженер, чтобы все работало. Однако, когда выходит на улицу, то иногда вид толпы людей, пришедших проститься с умершим, его ошарашивает. Отношение к жизни и смерти у него также несколько изменилось, рассказывает Андрей Ященко:

— Наверное, я могу сказать точно, что больше ценишь жизнь и немножко спокойнее относишься к смерти <…>. Ты понимаешь, что это неизбежно, все равно будет рано или поздно. Здесь нужно стараться жить по человеческим законам, правилам, любить жизнь, относиться к окружающим помягче, подобрее, поуважительнее. Сегодня ты есть, а завтра тебя здесь не будет. Что о тебе будут вспоминать и как будут вспоминать?

Однако быть в крематории и ограничиться только кабинетом я не могла. После уговоров Андрей Ященко согласился быстро показать мне цех для кремации. После того, как мы вышли на улицу, мне сразу бросились в глаза несколько гробов, выставленных в ряд возле одного из выходов в боковой части административного здания.

Работник крематория объяснил, что прямого подземного сообщения с залами для прощания в админздании с цехом для кремации нет. Поэтому отсюда гробы с умершими перевозят в цех. Впоследствии, обогнув толпы прибывших на прощание людей, мы зашагали по дороге вниз в цех, откуда в дальнейшем в небо продолжали выходить клубы черного дыма.

У въезда в цеха сидели две больших черных собаки в качестве охранников, однако - угрожающие на вид - они оказались очень дружелюбными. Один из них даже начал играть - подбивать мою руку своей мордой и хватать зубами мех на моих сапогах. Оставив животных позади, мы зашли внутрь цеха.

Из-за работы оборудования, в нем был страшный гул. Справа - камеры, в которых к тому времени уже проходила кремация; слева - закрытые гробы, которые должны загрузить следующими. Кстати, одна кремация длится около полутора часов. За камерами был длинный коридор, который тянулся куда-то вверх.

Я научился смотреть на смерть как на старый долг, который рано или поздно надо заплатить, - Альберт Эйнштейн, физик

Из тоннеля на небольшом электрокаре, который был больше похож на тележку, выехал человек. Впереди электрокара был гроб. Андрей Ященко рассказал, что этот тоннель соединяет два зала для прощания второго, центрального здания крематория:

— Когда родственники простились, они уходят. Тело опускают на лифте вниз и на электрокаре привозят вот сюда вот, к печам.

После окончания кремации останки вынимают с задней стороны камеры. Оттуда в небольшое отверстие в заслонке во время кремации можно было увидеть только красное пламя. Рабочий, который был позади камеры, на несколько секунд привычным для него резким движением открыл заслонку. Все в тех же зубчатых языках пламени было видно что-то черное и длинное, похожее на тоненькую обугленную палку. Таким же порывистым движением он закрыл железные двери.

В цех приехал электрокар с гробами с улицы, от административного здания. Эти гробы были накрыты покрывалом с леопардовым принтом, чтобы их перемещение по улице в цех не было так заметно для посетителей крематория.

Уже на улице, возле цеха для кремации, увидев на близком расстоянии жилые и частные дома, спрашиваю Андрея Ященко, не жалуются ли на дым местные жители. Он ответил, что в европейских странах крематории позволяют строить возле жилых домов - полученное тепло от крематория могут использовать для обогрева жилищ людей.

Что касается Киева, то пока подобных технологий здесь нет, поэтому периодически жители окрестных домов жалуются на дым. Однако предприятие получает соответствующие разрешения на выбросы. Андрей Ященко заверил, что они не вредят ни окружающей среде, ни людям:

— А сажа, дым… Всегда есть.

Еще в кабинете админздания Киевского крематория, перед нашим посещением цеха по кремации, инженер обосновывал необходимость строительства дополнительных крематориев в Украине. Он сказал, что люди постоянно умирают, ведь бессмертия не существует.

Да, смерть как старый долг - рано или поздно придется оплатить каждому. Однако - даже после окончания своей жизни - человек все равно может попробовать понадеяться на последнюю помощь тех, чья профессия связана со смертью. Все-таки, последней умирает надежда.

Ирина Лопатина / Радио НВ

Заглавное фото - photographee.eu via Depositphotos

Главное

Страны

Сегодня, 12:35

article_img
В Германии конфисковано имущество на 50 млн евро по делу о "Русской прачечной"
Бокс

Вчера, 19:06

article_img
Промоутер рассказал, когда состоится бой Усик - Джошуа
Политика

Сегодня, 13:22

article_img
Нардеп от Батькивщины отреагировал на дело СБУ об "избирательной пирамиде"

Выбор редакции

Политика

Вчера, 22:19

article_img
Обеспечить голоса. Что предусматривала разоблаченная СБУ избирательная пирамида
IT-индустрия

Сегодня, 13:00

article_img
Кузькина мать. Дональд Трамп требует скорейшего введения 6G-сетей по всей Америке
Футбол

Сегодня, 04:08

article_img
Они не прошли. Реакция соцсетей на победу Динамо и поражение Шахтера в Лиге Европы

ТОП 3

События

Вчера, 10:13

article_img
А если бы Майдан не победил? Известные украинцы - о том, какой была бы сейчас страна
11998
События

Сегодня, 09:45

article_img
В Киеве жестоко избили известного догхантера Святогора - фото
8809
Страны

Сегодня, 08:30

article_img
Румынская православная церковь назвала условия признания ПЦУ
7215