Освободить Крым реально, но впечатлительным две недели лучше не следить за событиями на Донбассе — израильский военный эксперт

25 мая, 22:28
Эксклюзив НВ
Военный аналитик Игаль Левин (Фото:Дарья Давыденко / Апостроф)

Военный аналитик Игаль Левин (Фото:Дарья Давыденко / Апостроф)

Офицер Армии обороны Израиля, военный аналитик Игаль Левин в интервью Радио НВ рассказал, как Украина обороняет Луганскую область, зачем Россия продолжает бить по Харькову и как удастся освободить Крым.

Война России против Украины — главные события 3 июня

https://www.youtube.com/watch?v=AtvUvByctQk&t=476s

 — Глава Луганской ОВА Сергей Гайдай заявил, что российские оккупанты бросили все силы на Луганщину. И он говорит о том, что по Северодонецку россияне выбрали тактику выжженной земли: все обстреливается градами, минометами, просто выезжают танки и разбивают дома. Сейчас Украина контролирует около 10% Луганской области. Как можно проанализировать эту ситуацию?

Видео дня

— Нужно не забывать, что эти 10% - это не села или степи, а Северодонецк, Лисичанск — это крупные города, что очень важно. Вопрос не в количестве территорий, а в инфраструктуре — в том, что на этой территории находится.

Если мы говорим о направлении, то тут впечатлительным людям в ближайшие две недели лучше не смотреть новости и не проверять их, если они не хотят расстраиваться или слишком много переживать. В эти две недели будет максимально горячая фаза, потому что Россия бросила максимально все, что у них есть. Они перешли с изюмского направления, на котором делали упор, на направление Попасной.

Они пытаются окружить силы Украины в Северодонецке и Лисичанске. Для этого надо было форсировать реку Северский Донец. Белогоровка уже печально знаменитая для них, не печально — для нас. У них это не получилось. Потом они пытались немного западнее форсировать: несколько попыток было, Украина постоянно их разбивала.

После таких неудач они пытаются уже от своей Попасной двигаться. Да, там у них есть определенное преимущество, так как Попасная относительно на высоте [находится] и они могут доминировать над пустыми пространствами, поэтому у них получается немного продвигаться. Но мы опять же видим, что это [происходит] буквально черепашьими шагами в течение недель.

Туда перекинули максимально все — от морской пехоты, регулярных частей, до всяких ЧВК Вагнера и других наемников. Но нужно не забывать, что это же не игра в одни ворота, Украина тоже перебрасывает [войска] и контратакует.

Эту неделю-две будет происходить сражение, битва в районе Попасной — это одна из самых горячих точек. Конечно же, и изюмское направление не стало спокойным, бои идут, как и на Юге — на гуляйпольском направлении. Но Попасная, это направление — попытка сделать маленький-маленький котел. Они хотели сделать большой котел, то есть окружить всю группировку, но у них это и близко не получится. Они пытаются вот хотя бы как-то отыграться, хоть что-то подать в своем инфопространстве.

Нужно понимать, что котел для РФ — это информационный вброс, то есть они котлами озвучивают свои победы. Например, они сейчас [говорят], что якобы в Мариуполе был котел. Но там не было котла: блокада города, оборона мариупольцев — да, это все отдельные военные термины, но это не котел.

Я уверен, что в Попасной Россия будет остановлена и разгромлена. Даже если они смогут еще немного продвинуться, это не обваливает возможности украинской обороны на этом участке, потому что резервы, новое вооружение подтягиваются. В любой войне, которая не статичная, а мобильная, могут быть тактические неудачи, — это все операционный уровень. Но если мы говорим о стратегическом уровне, то у России и близко нет успехов и они к ним не приближаются.

Более того, Лисичанск находится на высоте, его разделяет река — это хорошее место для обороны. Мне трудно представить, как это можно взять наскоком. То есть [город] нужно заблокировать, окружить, долго держать — у них нет для этого всего времени и резервов.

Представляем себе худший вариант: как-то Лисичанск получается блокировать. Мы видим по примеру Мариуполя, что это невозможно делать долго, если у вас нет резервов, а резервов у них нет. Они действительно под Попасную бросили все, что у них есть.

Сейчас разгоняют информацию о том, что они со складов снимают какую-то технику совсем уже древнюю советскую — [танки] Т-62 и т. д. Насколько мне известно от моих инсайдеров, которые с места рассказывали о состоянии этой техники, она убитая абсолютно в хлам — как боевые единицы [танки] из себя абсолютно ничего не представляют.

— Сейчас, судя по всему, российская армия поняла, насколько опасно для них контрнаступление украинских военных в Харьковской области. Но после нескольких дней тишины начали снова обстреливать Харьков. Что нам там ждать?

— Они пытаются обратно атаковать, пытаются остановить контрнаступление Украины. С их точки зрения, это максимально логично, потому что это угроза для них — в городе Волчанск логистические линии снабжения для той же изюмской группировки.

Нужно понимать: если они перебрасывают какие-то силы и пытаются как-то воздействовать и атаковать на харьковском [направлении] в ответ, то это ослабляет их усилия на Донбассе или изюмском направлении, например. На войне важна инициатива. Инициатива — это всегда половина победы. И инициатива всегда у атакующего — это очень важный момент, потому что он выбирает время и место. А у обороняющегося нет инициативы.

Почему любые военные маневры и любая современная оборонительная доктрина подразумевает контратаку? Если вы посмотрите, например, на вид боя в израильской военной доктрине, то там оборона всегда подразумевает контратаку. Эта контратака сделана для того, чтобы перехватить инициативу, чтобы вы диктовали врагу свои условия.

Когда Украина контратакует под Харьковом, даже если это не такие успехи, как хотелось, — это уже хорошо, потому что мы навязываем свои правила игры. Мы заставляем ВС РФ перебрасывать туда резервы, те немногие силы, которые у них есть, мы заставляем их реагировать на этот участок.

—  Мы уже немножко забыли о Беларуси, а появилась новость о том, что там впервые за два месяца было зафиксировано движение к границе с Украиной российских комплексов Искандер. Как это можно оценивать?

— Россия максимально использует белорусское направление для того, чтобы Украина все-таки какие-то силы держала и там тоже. Угроза наступления на украинские города на Севере заставляет держать там силы. Пусть даже это будет тероборона, Нацгвардия, но в такой полномасштабной войне вы считаете каждый батальон, даже каждую роту.

Мы же знаем, что у нас [дальность полета] ракеты примерно 500 километров. Перебрасывают Искандеры для того, чтобы наносить удары.

Кстати, мы видим, что они все меньше используют Искандеры — заканчиваются, видимо, или у них остаются стратегические запасы, которые они не хотят использовать.

Поэтому любые движения, маневры, Искандеры, движения армии Беларуси, каких-нибудь других частей, — это все сделано для того, чтобы Украина была в напряжении. Это также касается и Приднестровья, и одесского направления, Бессарабии.

— Вы говорили о том, что в успехах украинской армии играет большую роль возраст командования ВСУ. Могли бы вы объяснить, какую именно?

— Это просто мое наблюдения, а не какое-то исследование.

Советская военная доктрина [предусматривала] психологию «почему ты в танке не сгорел», «закидаем мясом», «будь мужиком — иди умирать» и т. д. Те, кто старше, больше это все впитали.

Если мы возьмем, скажем, начальника ГУР МО (разведки Украины) [Кирилла Буданова] - он же совсем молодой парень, можно сказать, но уже генерал. Если посмотреть на его возраст, он вообще не знает, что такое эта советская школа, доктрина, он рос в 1990-е годы. В то время, как разведчики России — это советские люди в полном смысле этого слова. [Главе Службы внешней разведки РФ Сергею] Нарышкину сколько? Под 70 [лет].

Здесь вопрос не в эйджизме, конечно же: часто более старший человек может быть более мудрым. Но есть одно маленькое но: советский опыт совершенно не нужен для этой войны. Советский Союз готовился совершенно к другой войне — к ядерной войне со всем западным миром. А у нас война абсолютно не такая: вся советская доктрина абсолютно не релевантна тому, что здесь происходит.

С Украиной главную роль играет советское наследие: чем моложе военные, тем меньше у них в голове этого советского наследия, потому что у них больше актуального, современного и модернового.

— Мы видим то, что Россия все чаще начинает говорить о переговорах, продвигает эту идею на Западе. Было заявление от представителя России Владимира Мединского о том, что Россия готова на переговоры, а Киев отвергает всякую возможность того, чтобы эти переговоры вести. Есть ощущение, что они просто хотят взять паузу для того, чтобы перегруппироваться. И Украина со своей стороны максимально хочет этой паузы не допустить. Кому выгодна эта пауза больше — нам или им?

— Конечно, переговоры — это пауза, возможность перегруппироваться, несомненно. Россия прекрасно понимает, что они проигрывают эту войну. Это надо быть совсем заангажированным, пророссийским, чтобы этого не понимать.

— А вы уверены, что они это понимают? Есть сомнения…

— Можно много чего о них говорить — что они повели себя некомпетентно в военном плане, неуклюже, но конкретные технократы (мы говорим о Мединском и других) прекрасно понимают.

Переговоры — это возможность как-то завершить эту войну, выторговать для себя какие-то успехи, подать эти успехи для российской публики, как победы; что все эти убитые — не зря. Украина прекрасно понимает, что этого делать нельзя. Пауза не нужна, потому что у Украины есть тыл в лице всей Европы и в лице США.

Нужно действовать пока этот тыл работает, обеспечивает, поддерживает, не только оружием, а и в плане экономики, продуктов, и горючего; пока есть еще воодушевление у украинского общества. Есть такое понятие — усталость от войны. Она всегда наступает в любом обществе — в самом патриотичном и самом воодушевленном.

Пока получается контратаковать, пока получается убивать, нужно действовать, а садиться за стол переговоров только тогда, когда у Украины будет больше козырей, чем у России, которые будут заработаны на поле боя.

— А Крым освободить сложно?

— Война — всегда сложно, любые боевые действия — это сложно.

Я скажу другое: освободить Крым можно, это реально. Нельзя говорить, что Крым потерян навсегда. Я и о военном, и о дипломатическом [путях] - и там, и там возможно. Украинские эшелоны власти — не идиоты. Почему Крым все восемь лет не исключали и не исключают сейчас, например, из будущего концепта Украины? Потому что это реальность, это возможно.

Военным путем можно ли освободить Крым? Да, можно, конечно же. Сложно ли это? Конечно, сложно, как и любые военные действия, даже успешные.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X