В тылу как на войне. Один из руководителей МВД Евгений Енин рассказывает о предателях, странных привычках россиян-мародеров и скрытых минах

19 мая, 19:25
Эксклюзив НВ
Евгений Енин, первый замглавы МВД, говорит, что процент предателей в рядах полиции мизерный (Фото:Александр Медведев / НВ)

Евгений Енин, первый замглавы МВД, говорит, что процент предателей в рядах полиции мизерный (Фото:Александр Медведев / НВ)

Как выглядят типичные диверсанты, где россияне прячут мины и что помогает обнаруживать коллаборантов и мародеров, рассказал НВ Евгений Енин, первый заместитель главы МВД.

И в мирное время полицейским, как и другим представителям МВД, приходится делать неожиданные вещи. А на войне — и подавно: полицейские участвуют в боевых действиях и эвакуируют население, пожарные тушат огонь под обстрелами, а взрывотехники стали одними из важнейших людей, которые действительно делают деоккупированные территории безопасными.

Видео дня

О новых задачах правоохранителей, о предателях, мародёрах и борьбе с вражескими диверсионно-разведывательными группами (ДРГ) НВ поговорил с Евгением Ениным, первым заместителем министра внутренних дел.

Недавно вышло расследование CNN, в котором все увидели, как российские военные убивают выстрелами в спину двух гражданских. Это зафиксировали видеокамеры. Нашим правоохранительным органам очень помогают видеокамеры, чтобы выяснять такие вещи? И можно ли идентифицировать русских преступников с их помощью?

— Еще до войны одним из ключевых приоритетов МВД было создание системы Безопасный город, Безопасная страна. Мы долго добивались от местных органов власти инвестировать в безопасность города. 85% преступлений, я имею в виду уличную преступность, раскрываются по «горячим следам» именно за счет инструментов криминального анализа. То есть, это видеокамеры.

После начала войны наши системы видеонаблюдения во многом помогали. Точно так же все эти инструменты помогали и помогают нам и в раскрытии преступлений. И даже если кому-то казалось, что никто не видит, как кто-то бьет стекло или показывает рашистам места, где укрываются раненые бойцы, или жилье, где проживали или проживают сотрудники правоохранительных органов, активисты, то это не так. Мы десятками документируем факты сотрудничества представителей преступного мира с российскими оккупантами, в том числе на территории Киевской области. И уже в ближайшее время мы по согласованию с прокуратурой планируем проведение ряда процессуальных действий в этом направлении — это будет достаточно амбициозно.

— Что делали эти люди?

— Они корректировали огонь и наводили его на те или иные склады какой-либо довольно дорогостоящей продукции. Это статья 111 Уголовного Кодекса — государственная измена. Это переход на сторону врага в боевой обстановке или оказание помощи врагу в проведении разведывательно-подрывной деятельности против Украины. Это еще раз демонстрирует, что борьба с криминалитетом тоже является важным вторым фронтом, как и прямой отпор вооруженной агрессии.

Активная работа полиции превентивного характера, в первую очередь по Одессе, накануне 2 мая [годовщины пожара в доме профсоюзов, произошедшего в 2014 году] и 9 мая, дала свои результаты. Это было усиление комендантского часа, а также отработка уголовных элементов и пророссийских движений, представителей этнической преступности, назовем это так, которые давно были в фокусе внимания полиции. Обыски продемонстрировали не только наличие у них огромных арсеналов оружия. Доходило до смешного, когда люди банально не знали, что отвечать на призыв Слава Україні! Безусловно, мы не ограничиваемся только Одессой. В ближайшее время будет масштабная отработка еще нескольких областных центров.

— Как полиция работает после деоккупации территорий?

— Каждый регион и каждый городок имеет свои особенности. После того, как военные освобождали тот или иной город, во второй волне, как правило, заходила Нацполиция — это специализированные силовые подразделения, проводившие зачистку территории. Дальше заходили спасатели. Затем во взаимодействии с объединенными местными территориальными общинами наша ГСЧС [Государственная служба по чрезвычайным ситуациям] работала над восстановлением основных систем обеспечения — электроэнергия, газ, связь. Starlink [спутниковая система, обеспечивающая доступ к Интернету] — это тот инструмент, который находится на вооружении не только в ВСУ, но и у наших ГСЧС-ков. Он очень сильно помогал координировать деятельность всех сил и средств для скорейшего восстановления жизни.

Далее полицейские осматривали частные дома, другие помещения, обнаруживали и идентифицировали тела погибших, в редких случаях находили раненых, которых передавали медикам. Здесь работали совместно и взрывотехники, и полицейские, и спасатели.

ГСЧС-ные пиротехники концентрировались на обезвреживании и выявлении последствий артиллерийских или авиационных обстрелов. Полиция более традиционно специализировалась на проверке жилых и служебных помещений на предмет обнаружения растяжек и другого рода «сюрпризов». Были случаи, когда россияне оставляли гранаты со взведенной чекой и в стиральной машине, прятали их в детские игрушки, клали под одеяла в детских кроватках. Оставляли растяжки на двери, а сами выпрыгивали из окон, чтобы как только кто-то открывал дверь, сразу происходил взрыв и т. д. Такого «добра» было столько!

К сожалению, люди часто невнимательно относятся к рекомендациям и это очень досадно. У людей настолько безудержное желание вернуться домой, что часто они, к сожалению, игнорируют минимальные рекомендации по вопросам безопасности.

Евгений Енин с легендарным псом Патроном, специализирующимся на поиске взрывчатки (Фото: Фейсбук Евгения Енина)
Евгений Енин с легендарным псом Патроном, специализирующимся на поиске взрывчатки / Фото: Фейсбук Евгения Енина

— Насколько остро стоит проблема с мародерством?

— Верховная Рада буквально в первые дни после начала войны ужесточила санкции за совершение имущественных преступлений и за кражу, и за разбой. Тем не менее, к большому сожалению, это далеко не всегда удерживает людей от того, чтобы банально не ограбить своих соседей. Те несколько часов между моментом, когда враг отступил, а наши вооруженные силы еще не зашли — это период, когда в то или иное жилье могут заходить преступники.

Полиция не могла выставить патрульного под каждым подъездом. Я уже не говорю о кварталах совершенно разрушенных зданий, где сложно организовать соответствующую службу, даже несмотря на обширную сеть блокпостов. Эта проблема, к сожалению, есть. И что особенно досадно, мародерство совершали не только российские войска.

— Россияне забирали все перед бегством?

— Если говорить о российском мародерстве, очень ярким был случай, когда россияне ограбили полицейский участок вблизи Чернобыльской АЭС. Раскрыли комнату хранения вещественных доказательств и кто-то догадался украсть оленьи рога, которые светились даже ночью, потому что радиационный фон около них превышал максимально допустимую норму в 15−20 тыс. раз. Эти рога с помощью белорусской почты были отправлены куда-то в Россию, видимо, увенчают коллекцию некоего генерала, которому я персонально не завидую. Возможно, это не немедленная смерть уже завтра или через месяц, но то, что у человека будут проблемы со здоровьем в течение полугода-года — факт. Поэтому каждое зло будет наказано. Естественным образом или с помощью украинских правоохранительных органов.

— За почти 3 месяца полномасштабной войны, изменились ли задачи у диверсионно-разведывательных групп (ДРГ)? Поначалу о них было очень много разговоров.

— Многие из этих ДРГ были заброшены на территорию Украины и, в частности, Киева заранее. Не могу сказать, что есть какой-то типичный портрет представителя диверсионно-разведывательной группы, но сплошь и рядом это молодые люди, которые заехали и арендовали квартиры еще за месяц, за два до начала российской агрессии. Они вели достаточно специфический образ жизни, не общались с местным населением, не работали, преимущественно сидели дома. Мы столкнулись с разными ДРГ. Были такие, которые насчитывали до 20 человек, мы помним боевые столкновения прямо у метро Берестейская. Были ДРГ, состоявшие из 2−3-х человек, которые готовились к совершению терактов на территории Михайловского собора и вблизи объектов, имеющих критическое военное значение.

В первые дни мы часто идентифицировали ДРГ посредством радиоперехвата. Они банально носились с российскими сим-картами, которые четко высвечивались, и в соответствующие районы направлялись наши оперативно-боевые группы. Мы в значительной степени полагались и на местное население. Я благодарен всем и каждому небезразличному гражданину, кто, например, увидев, что кто-то возле его дома вылезает из люка, не ленился звонить по телефону на горячую линию полиции, это дало свой эффект. На сегодняшний день задержаны около 800 человек с подозрением на их причастность к диверсионно-разведывательной деятельности.

Сейчас активность ДРГ несколько снизилась, но у нас нет иллюзий в этом плане. Многие диверсанты просто притаились, ожидая изменения обстановки или дальнейших команд их кураторов. Что говорить о диверсантах, если штатные военнослужащие РФ могут по месяцу, по полтора укрываться на территории освобожденных населенных пунктов Киевской области.

— А находят и таких?

— Да, буквально неделю назад. Сказал, что заблудился, как всегда.

— У нас есть оккупированные территории, оккупированные крупные города: Бердянск, Херсон, Мариуполь почти уничтожен. Как там с правоохранительными органами складываются обстоятельства?

С первых дней мы установили связь с подавляющим большинством наших полицейских. Мы ориентировали их всех на выход со временно оккупированных территорий, давали соответствующие инструкции безопасности, они прятали документы и оружие, выходили разными путями. Безусловно, у нас была информация и о ряде предателей, открыто вставших на сторону врага. Однако с гордостью могу сказать, что процент предателей очень и очень мизерный. Это нельзя сравнить с ситуацией 2014 года, когда целые гарнизоны оставались на оккупированных территориях и как ни в чем не бывало продолжали служить врагу, вступая в так называемые правоохранительные структуры псевдореспублик.

Полиция, спасатели, нацгвардейцы стали внутренним скелетом государственности, никто не дал маху. И мы действительно этим гордимся. Это результат реформ, которые проводились все эти годы в полиции, в том числе при поддержке наших международных партнеров.

— В Мариуполе подполковник полиции оказался предателем…

— У нас были единичные истории предательства на территориях фактически всех областей. Но это максимум несколько сотен человек на 130 тысяч коллектива Нацполиции. Это не то, что могло бы называться массовым.

— В ГСЧС, которое подчиняется МВД, увеличился объем работы, наверное, в тысячи раз по сравнению с довоенными временами. Хватает ли людей и техники?

— Мы потеряли очень много техники. Только полиция потеряла до 1 тыс. единиц транспортных средств, которые нам нужно восстановить. То же самое мы можем сказать и о подразделениях ГСЧС, потерявших определенное количество помещений и до 200 единиц транспортных средств, которые оккупанты просто крушили и уничтожали.

Наши спасатели столкнулись с тем, что им приходилось тушить пожар под артиллерийским или авиационным, а иногда и стрелковым огнем врага. Мы формально не могли им приказывать. Поскольку все протоколы свидетельствуют о том, что пожарный должен начать тушение пожара исключительно после того, когда нет риска для его собственной жизни. И очень часто, в подавляющем большинстве, они без промедлений и сомнений шли вперед. Хороший пример подали спасатели из Харькова, Черниговщины. Это реально супер герои, которым просто огромное уважение и благодарность.

Когда мы столкнулись с масштабами неприятных «сюрпризов», которые оставил нам враг на территории освобожденных областей, МВД инициировало перед правительством и правительство к счастью поддержало инициативу увеличения количества взрывотехников и пиротехников. Мировая практика такова: 1 день активных боевых действий равен 30 дням, необходимым для разминирования соответствующих территорий. Безусловно, мы можем сокращать этот промежуток времени, исключительно с помощью дополнительного человеческого ресурса и дополнительной техники. Именно поэтому на встрече с каждым мировым лидером президент, глава правительства, министр внутренних дел призывают откликнуться как можно более оперативно на наш запрос и помочь нам.

Сейчас весна, все цветет. Зеленое покрытие серьезно затрудняет поиск мин, неразорвавшихся снарядов. У них действительно было время и вдохновение, как говорится, оставить это все нам в наследство.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X