«Мы потеряли много семей полицейских». Как правоохранители работают в зонах боев и документируют зверства РФ — интервью с главой Нацполиции

4 июля, 10:12
Эксклюзив НВ
Прощения не будет: Нацполиция, как говорит ее глава Игорь Клименко, задокументировала более 19 тыс. военных преступлений россиян, совершенных во время полномасштабной войны (Фото:Александр Медведев / НВ)

Прощения не будет: Нацполиция, как говорит ее глава Игорь Клименко, задокументировала более 19 тыс. военных преступлений россиян, совершенных во время полномасштабной войны (Фото:Александр Медведев / НВ)

4 июля в Украине отмечают день Национальной полиции. Как война изменила полицейских, какие новые функции появились у правоохранителей и что произошло с преступностью во время войны, — об этом НВ поговорил с Игорем Клименко, главой Нацполиции Украины.

Прошло уже более четырех месяцев с того момента, как Национальная полиция превратилась в многорукого Шиву. Ведь с начала полномасштабной войны ее работники стали заниматься множеством дел — от привычной для них поддержки общественного порядка до эвакуации мирного населения из зоны боев, выявления диверсантов и расследования военных преступлений россиян.

Видео дня

В разговоре с НВ Игорь Клименко, руководитель Нацполиции, попытался описать это необъятное море полицейской работы на войне.

Впервые это интервью было опубликовано 25 июня, по случаю дня Национальной полиции Украины мы публикуем его вновь.

— В Украине, по данным Нацполиции, на деоккупированных территориях насчитывается 1200 неидентифицированных тел. Среди них есть и те, которые нашли в братских могилах. Как происходит процесс идентификации, почему он так долог и сложен?

— На сегодняшний день эта цифра уже составляет 1664. И, к сожалению, она увеличивается. Большие территории нашего государства были под временной оккупацией агрессора, и поэтому практически каждый день, каждую неделю мы получаем информацию — оперативным путем или через обращения граждан на горячую линию — о таких возможных захоронениях. Эти же граждане потом очень часто выступают свидетелями, сообщают, при каких обстоятельствах могло все это произойти. И тогда уже включается целая группа полицейских.

Это, как минимум, три следователя, эксперт-криминалист, который должен задокументировать, составить доказательства, упаковать их. Это и судебно-медицинский эксперт или врач, и работник морга, куда мы тело потом привозим, и взрывотехники, которые должны сначала обследовать место возможного захоронения.

Что вся эта группа делает? Нам нужно сначала отрыть эти тела. Кстати, это делают и волонтеры, которые упаковывают тела и затем вывозят в морг. Процедура ужасная, процедура войны, которую мы практически каждый день, например, в Киевской области наблюдали, и принимали непосредственное участие.

Обнаружили тело, подняли с земли — провели эксгумацию. И направляем в специальные заведения — морг или больницу. Открываем производство уголовное, и назначаем судебно-медицинскую экспертизу. Уже после этого бюро судебно-медицинской экспертизы осматривает труп.

Здесь возможны два варианта. Первый: тело можно узнать, и мы тогда проводим соответствующую процедуру опознания или родственниками, или знакомыми. Если это невозможно, как часто бывает, потому что тела пролежали в земле многие недели, а то и месяцы, тогда выносится постановление о назначении генетически-молекулярной экспертизы. И уже эксперты выделяют ДНК-профиль, который забивается в соответствующую базу данных ДНК и сравнивается с ДНК-профилями близких родственников — родителей и родных детей.

Я говорю именно о гражданских лицах, которые были зарыты в землю и найдены в могилах. Параллельно с этим многих людей находили в подвалах и в погребах.

Полицией сейчас открыто более 3,2 тыс. уголовных производств в отношении более 4,1 тыс. без вести пропавших гражданских лиц, находящихся в розыске. За последнее время мы нашли живыми 675 наших граждан.

С начала апреля в Нацполиции действует телефон горячей линии, куда обращаются люди, потерявшие связь с родными, со своими знакомыми. В общей сложности таких обращений было 7 тыс. — по 3 тыс. пропавших без вести. Мы проверяем, конечно, каждое сообщение.

— Почему растет количество найденных тел? Потому что находят новые массовые захоронения?

— На сегодняшний день число братских могил составляет где-то до 20. И это без подвалов, где мы находили по три-четыре-пять погибших, без погребов, где они были замучены. Больше всего братских могил на Киевщине — 13. В них похоронены 169 мирных жителей. Остальные — это Харьковская, Черниговская и Сумская области.

На прошлой неделе в Киевской области мы нашли еще одну братскую могилу, в которой было похоронено девять человек. Как правило, это гражданские лица. Большинство из них получили огнестрельные или минно-взрывные ранения.

Хотел бы сказать о тех гражданах, которых мы находим в подвалах. Они либо расстреляны, либо расстреляны и сожжены. Таких случаев очень много в Харьковской области. Например, один мужчина, медик, был участником антитеррористической операции — российские военные его расстреляли, а затем сожгли. То есть, очень часто мы имеем сложности именно с идентификацией таких лиц, потому что они просто сожжены.

— Сколько преступлений российской армии полиция задокументировала с начала полномасштабного вторжения?

— Более 19 тыс. Приблизительно 70% из них — это преступления, связанные с нарушением законов и обычаев войны.

— Если по квалификации попытаться разделить, то это…

— 13 тыс. — нарушение законов и обычаев войны. Посягательство на территориальную целостность — около 5 тыс., и коллаборация — это более 800 задокументированных преступлений. Самые большие цифры — это Киевская, Луганская, Днепропетровская и Донецкая области. Затем идет Херсон. То есть все временно оккупированы или уже освобожденные территории.

— Что касается подозрений российским гражданам по этим фактам… Речь идет преимущественно о заочных подозрениях — то есть, вы этого россиянина пока не задержали, но идентифицировали. Однако также есть подозрения «реальные» — выписаны тем, кто был задержан.

— Они все передавались в СБУ, поэтому дальше это была не наша сфера… Мы сначала задерживали этих лиц, потому что в первые недели войны не хватало сил у других правоохранительных органов, мы помогали, мы все делали одно дело. Вот как раз 161 военного РФ или их пособников мы задержали.

В общей сложности у нас более 330 подозрений, в том числе и заочные. Это только то, что делает Нацполиция, потому что это подотчетность СБУ. Но это еще за первые полтора месяца войны. Сейчас данный вопрос полностью подотчетен СБУ.

— Как вы устанавливаете россиян, причастных к тем или иным преступлениям?

— Процесс слишком сложен. Мы сначала устанавливаем те воинские части РФ, которые находились на территории того или иного региона нашего государства. Стараемся установить и численность воинских частей, и, конечно, тех лиц, которые там проходят службу. Мы применяем комплекс оперативно-следственных мер, направленных на идентификацию данных лиц. Это и камеры, работавшие в домах или домах многих граждан. Также мы работаем с социальными сетями РФ, где также в первые месяцы были представлены военнослужащими фото с идентификацией: какая часть, какой округ, какой город и так далее. Когда русские военные уходили, многие документы они просто бросали на местах. И, конечно, у нас есть спутниковые снимки нахождения той или иной воинской части.

Параллельно мы работали по уже убитым русским военнослужащим, и устанавливали их место жительства, прикрепленность к соответствующим воинским частям. Из таких мозаик мы стараемся составить общую картину. И у нас выходит. Есть даже приложение, которое определяет людей по лицам, даже по части лица. Достоверность совпадения примерно 70−75%. Это касается и погибших военнослужащих РФ.

— Сколько граждан Украины вы подозреваете в мародерстве?

— У нас начато более 17,3 тыс. уголовных производств именно по имущественным преступлениям, совершенным в условиях военного времени. Это насчет граждан Украины. Вы должны понимать, что практически все — кражи: 16,6 тыс. Люди воспользовались тем, что миллионов нет дома, тем, что автомобили оставлены на парковках. Для данной категории граждан во время военного положения подобное — это Клондайк. Но мы уже в рамках этих уголовных производств подписали более 3,6 тыс. подозрений в совершении подобных преступлений. И работа продолжается.

— Сколько производств в отношении тех граждан Украины, которые перешли на сторону врага?

— 830 уголовных производств открыто по статье о коллаборационной деятельности. 1.355 человек за коллаборационизм уже получили подозрения на сегодняшний день. И в суд мы уже успели направить 55 таких уголовных производств.

— Кто эти люди?

— Это и те, которые были у власти, и те, которые были депутатами местных советов. И бывшие работники правоохранительных органов, именно бывшие в большинстве своем, пытавшиеся, видимо, найти себя в этой жизни, и ничего лучшего не придумавшие, как послужить врагу. А есть такие люди, которые откровенно симпатизировали Российской Федерации, ждали «русский мир». Это было связано и с пропагандой, которую навязывали многие годы российские средства массовой информации, да и некоторые политические партии, функционировавшие на территории нашего государства.

— В определенный момент в соцсетях было много информации о корректировавших огонь гражданах Украины, о тех, кто расставлял метки. Такие действия могут квалифицировать — в зависимости от тяжести и умысла — либо как госизмена, либо как диверсия. В некоторых случаях с людьми, которые выкладывали видео прилетов, просто проводили воспитательные беседы. В общем, сколько таких дел?

— Что касается диверсии, то это подотчетность СБУ и полиция не занимается расследованием подобных преступлений. Но мы выявляем и передаем таких лиц сразу в СБУ. В целом полиция разоблачила 96 диверсионно-разведывательных групп, задержала 866 человек по подозрению в диверсионной деятельности, более 760 из них мы передали в СБУ.

Речь идет и о тех людях, которые пытались какие-то метки наносить, и о тех, кого мы задерживали на месте ракетных ударов по территориям нашего государства. Речь идет и о съемке, и о звонке на российские номера. И, конечно, мы выявляем таких лиц на блокпостах очень часто, проверяя автомобили, документы, выборочно телефон. И сравнивая с нашими базами данных: что это за человек, откуда он едет, почему едет и с кем едет.

— Вместе с тем советник министра внутренних дел Антон Геращенко публично и неоднократно пренебрегал разъяснениями по поводу того, что нельзя публиковать определенные вещи. Такие его действия могут квалифицироваться как диверсия или госизмена? Стоило ли здесь провести воспитательную работу?

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X