Наивная и отчаянная борьба за украинское кино. Разговор Алексея Тарасова с продюсером Владимиром Яценко на Радио НВ

0 комментировать
Владимир Яценко уверен, что правительство не уделяло достаточно внимания созданию украинских культурных кодов
Фото: Благодійний фонд Ігоря Янковського via Facebook

Владимир Яценко уверен, что правительство не уделяло достаточно внимания созданию украинских культурных кодов

В среду, 14 марта, в 21:00 в прямом эфире Радио НВ вышел первый выпуск авторской программы Скажені пси Алексея Тарасова, гостем которой стал глава Ассоциации киноиндустрии Украины и продюсер фильма Дикое поле Владимир Яценко. В эфире программы они поговорили о состоянии украинского кино, псевдопатриотических фильмах и привлекательности украинсых картин на международных фестивалях. Ниже публикуется полная расшифровка разговора. 

Алексей Тарасов (дальше Т) и Владимир Яценко (дальше Я).

Т: Добрый вечер! Это программа Скажені пси на Радио НВ, самая увлекательная передача о кино и людях, которые его делают на планете Земля. И первый наш гость в этой красивой студии – это, у меня вот есть все регалии, глава общественного совета при Госкино, глава Ассоциации киноиндустрии Украины, продюсер продакшна LimeLite, а также продюсер суперамбициозной экранизации романа Сергея Жадана Ворошиловград, которая будет называться Дикое поле, Владимир Яценко.

Я: Добрый вечер! Для меня огромная честь быть первым гостем такой замечательной программы и, будучи верным сыном своей страны и отечества, я не могу не воспользоваться случаем и не передать привет, если можно, я быстро это сделаю…

Т: Я надеюсь, Владимиру Гройсману, потому что мы будем дальше говорить исключительно о нем все эти минуты.

Я: Ему передадим, обязательно. Но в данном случае этот привет будет Анне Соболевской – выдающемуся режиссеру и настоящей патриотке своей Родины, вот я передал, спасибо.

Т: Отлично. Вот это да, вот это мы хорошо начинаем нашу программу. Собственно, у нас несколько задач, которые я перед собой лично поставил: первая – это, конечно же, мы должны обсудить суперамбициозные проекты, вы с Ярославом Лоодыгиным (режиссером Ярославом Лодыгиным) запланировали уже две экранизации произведений Сергея Жадана, одного из самых популярных наших писателей и поэтов, это Ворошиловград и Интернат. С другой стороны, ты являешься таким очень активным участником киноиндустрии, а мы наблюдаем за тем, что украинское кино поднимается с колен; кажется, мы не знаем, может быть, оно снова упадет на эти колени, мы это обсудим. И одна из совсем уж крохотных задач этого вечера – это поговорить немножко про кино, которое выйдет весной, потому что весна вроде бы календарная вот уже как бы наступила, хотя все равно у всех синие носы и пар изо рта.

Начать я хочу со штуки, которую все по-прежнему обсуждают, она началась еще в прошлом году, это когда глава Госкино Украины попросил финансирования у Кабинета министров в размере 2 млрд. гривен и премьер-министр Украины Владимир Гройсман публично перед телекамерами сказал: "Что? Два миллиарда гривен в нашей стране, где…", я не знаю, что он там сказал, наверное, упоминал старушек, которые не могут оплатить квартплату, и в общем выдал миллиард вроде бы. Этот миллиард тоже начали как-то делить, скандалы, я слишком много говорю, сейчас дам слово тебе... Скажи мне, пожалуйста, вот как тебе кажется, каким образом обосновать гражданину Украины, почему нужно дать 2 млрд украинскому кино?

Я: Это очень хороший вопрос. Мне кажется, если мы говорим глобально, то здесь все очень просто. Мне кажется, одна из важнейших составляющих той проблемы, которую мы имеем на востоке нашей страны, это то, что предыдущие 20 с чем-то лет независимости наши великолепные правительства не уделяли совершенно никакого внимания созданию наших собственных культурных кодов. Я сейчас отдельно подчеркну, что не важно, создавались бы они на русском языке, на украинском языке, на каком угодно, крымскотатарском языке и т.д. И поэтому есть такая великолепная британская поговорка, что если кто-то или что-то ведет себя как утка, крякает как утка, летает как утка, наверное, это утка. Поэтому люди, которые потребляли исключительно русские культурные продукты почему-то начинали себя считать близкими к русскому миру, наверное, что-то в этом было.

Т: Ну да, мы получили то, что мы получили, что имеем сейчас, конечно.

Я: Абсолютно, Донбасс. И поэтому, с моей точки зрения, гораздо дешевле, например, тратить 2% ВВП на культуру, чем 5% ВВП на вооружение. Это то, к чему мы пришли сейчас задним умом. Это главный ответ был бы. А что два миллиарда, три миллиарда, это, на самом деле, совершенно в данном случае не важно, и сейчас основная битва за Днепр она состоит даже не в количестве миллиардов, а в том, что вот то украинское кино, которое встало со своих маленьких слабеньких коленок, сейчас может действительно упасть на натруженные колени Гройсмана и это будет, наверное, не очень хорошо, потому что это ж достаточно длинная все-таки история кино, это 3-5 лет.

Т: Да, конечно. Если, например, с музыкой мы видим, что этот расцвет происходит довольно быстро, потому что ребята сели у себя за ноутбуки и быстренько написали музыку, то тут понятно, здесь нужно писать сценарий, короче, это длинный процесс.

Я: И тут еще штука в том, что только сейчас по факту порядка 50 в производстве полнометражных фильмов в Украине, этого не было просто никогда, практически этот год – первый год, когда практически на каждом фестивале класса А какой-нибудь из фильмов, произведенных или в продакшне с Украиной или наш фильм, просто попадает в конкурс, это великолепный знак, на самом деле.

Т: Победа, конечно, конечно, и гордость 100%.

Я: Это все конкурентные штуки, конечно. И вот сейчас это все рубануть на взлете – это, конечно, было бы очень обидно. Поэтому мы так отчаянно боремся, может быть, наивно, но тем не менее.

Т: Если вдуматься, я тут считал реально просто на калькуляторе, если два миллиарда разделить на 27, это сколько-то там, 72 миллиона долларов и это меньше, чем стандартный бюджет голливудского блокбастера, одного, если мы говорим про один. Мы-то разделили на два. Сейчас история, насколько я понимаю, развивается таким образом: сумма превратилась в один миллиард и эти деньги разделили еще на две части, и часть из них выделили Министерству культуры, мы не будем забивать слушателям голову этими подробностями, хотя это интересно, но тем не менее, одна из тех вещей, которую сейчас предполагают наши чиновники, что, скажем, давайте половину этой суммы отдадим на патриотическое кино. Все нормальные люди очень боятся выражения "патриотическое кино". У меня наивный вопрос: почему? Что такого плохого в патриотическом кино?

Англоязычный постер фильма Дикое поле; Фото: Ворошиловград via Facebook

Я: Тут двойной такой немножко ужас, потому что с одной стороны это не только патриотическое кино, сейчас мы об этом поговорим, а это еще и, естественно, в процессе пути собачка изменилась и теперь это уже не патриотическое кино, а патриотические сериалы. В принципе, то, о чем долго говорили большевики, свершилось, то есть, эти полмиллиарда гривен по факту отданы на поддержку основных медиагрупп перед выборами, что тоже абсолютно понятно…

Т: То есть, телеканалам.

Я: Телеканалам, да. Если проще сказать – телеканалам, которые снимут кучу какого-то псевдопатриотического лайна, ну или даже не условно псевдопатриотического…

Т: Ты так хорошо обошел слово "говно", сказав "лайна", українською зрозуміло так…

Я: Ну, а что делать. И это на самом деле чудовищно, потому что параллельно, когда Госкино считало эти два миллиарда, они исходили из нового закона, который был принят, который давал огромное количество новых инструментов Украине, это прогрессивный закон. Но теперь получается, что он не будет работать, потому что нет никаких денег. Приводили чудесный пример на встрече с тем же замечательным товарищем Гройсманом, когда сюда хотела заходить HBO с огромным проектом про Чернобыль…

Т: Это просто нужно всем объяснить, для тех, кто не знает, канал HBO – это огромный кабельный американский канал, который снимает сериалы от "Игры престолов" до "Клана Сопрано", делает самые-самые большие фильмы и т.д., в общем, да, HBO хотели зайти и делать здесь проект про Чернобыль, да, извини.

Я: И в итоге почему-то десятки миллионов долларов бюджет и все замечательно, но в итоге они не зашли, потому что нет независимых судов, нету юнионов, то есть нету профсоюзов у работников этой сферы…

Т: То есть, они не чувствуют себя здесь в безопасности.

Я: Здесь нет индустрии и они в итоге ушли в Прибалтику и это смешно. То есть, страна, где был и произошел Чернобыль, в ней нельзя снимать про Чернобыль. И Гройсман очень возмутился на этой встрече, и сказал: "Да как же так? Да надо ж было мне как-то позвонить, сообщить!"

Т: Написать эсэмэску.

Я: Мы, конечно, начали хохотать, потому что если на каждый проект нужно звонить Гройсману, мне немножко становится грустно за судьбу отечества, но при этом вот тоже конкретный проект, например, мы сейчас вели переговоры приблизительно 7 месяцев по поводу большого ирландского фильма, который должен был сниматься в Украине, потому что дешевле, лучше, качественнее и т.д., и все, что они хотели получить, это cash rebate, который прописан в законе, 16,6%.

Т: Объясни нашим слушателям, что такое кеш рибейт.

Я: Кеш рибейт – это такая штука в рамках страновой конкуренции, потому что все страны борются за то, чтобы к ним приезжали снимать. И для этого, естественно, они понимают, что если на каждый потраченный у них евро внешних инвесторов, которые приехали снимать, они заработают от 30 до 40% сверху. Поэтому какую-то часть этой прибыли они готовы вернуть инвестору в рамках вот этой страновой конкуренции. В среднем по Европе она около 30-35%: 30% во Франции, 25% в Эстонии и т.д., 25% в Венгрии, где снимался Блейд-раннер, например, Бегущий по лезвию, или 25% в Грузии. В Украине была выбрана красивая цифра 16,6, к сожалению, не 66, но 16,6%, и даже это мы не можем теперь получить, понимаете? И вот огромный проект уже сорвался. И это тоже про репутацию Украины, а мы же все выстраиваем нашими личными усилиями, государство не прикладывает к этому никаких усилий.

Т: Хорошо. Вот возвращаясь все-таки к патриотическому кино. Если мы возьмем в принципе американские блокбастеры, посмотрим их, то там обязательно в какой-то момент появляется звездный полосатый флаг. Это может быть марвеловский комикс, это могут быть "Трансформеры" Майкла Бэя. Так вот что такое патриотическое кино и вот мы действительно все его боимся, боимся того, что сейчас люди за деньги налогоплательщиков начнут снимать фильмы про шаровары, а может быть нам и нужны фильмы про шаровары. Вот мне интересен твой ответ, твоя мысль.

Я: Моя мысль такая, я просто могу привести конкретный пример, он грустный, но он конкретный. Сценаристка фильма Киборги, который патриотичный фильм, весьма патриотический…

Т: И успешный в украинском прокате.

Я: Успешный в прокате, все хорошо. Она же собиралась дебютировать на последнем питчинге с замечательным сценарием, который называется Плохие дороги, тоже про войну на востоке. Но только там не очень приятные и достаточно острые вопросы задаются: "Кто виноват?", "Что делать?" и т.д. И она не прошла с этим сценарием. Вот один и тот же человек, который написал два сценария. Я тоже хочу сказать, что я понимаю, что фильм по роману Сергея Жадана "Интернат" не получит денег в Украине, я готов к этому и я понимаю.

Т: Подожди, сценарист – это Наталья Ворожбит, правильно?

Я: Да-да.

Т: Это сценарист фильма Дикое поле…

Я: В том числе и Дикое поле.

Т: Экранизации Ворошиловград Жадана. То есть, ты имеешь в виду, что наше Госкино готово рассматривать только фильмы или сценарии с однозначной позицией, где, например, Украина рассматривается исключительно в белом свете, на белом коне и никаких полутонов там нет?

Я: Я бы не говорил, что это Госкино, это эксперты Госкино. Да, к сожалению, результаты именно такие. Поэтому, с моей точки зрения, все-таки настоящий патриотизм и патриотические фильмы – это фильмы, которые задают серьезные неудобные вопросы самому себе. То есть, с моей точки зрения это и есть настоящий патриотизм. Но не патриотизм, когда все красивые, только они теперь не в шароварах, а теперь они в нашей красивой новой форме, это не патриотизм. При всем том, что мы поддерживаем постоянно, мы как продакшн постоянно снимаем ролики за наш счет, чтобы поддержать парней и т.д. Но я просто говорю о том, что патриотизм в том, что действительно реально смотреть на вещи как взрослые люди, ответственно. А когда мы просто будем прятаться за какими-то мифическими вещами, мне кажется, это никому добра не принесет, это не патриотизм.

Т: Совсем коротенький вопрос буквально перед тем как мы сделаем паузу. Как ты объясняешь успех фильма "Киборги"?

Я: Я думаю, что это одна из немногих тем, один из немногих новых мифов, который был создан в новой Украине и мифов, которые однозначны, которые невозможно трактовать иначе и поэтому люди этого очень ждали.

Т: Ясно, да, то есть, у нас есть несколько успешных украинских фильмов, то есть, действительно мы видим ренессанс, действительно мы видим рекордное количество фильмов, которые выходят в прокат, вот сейчас ты идешь на любой фильм и перед ним крутят рекламные ролики, трейлеры украинских будущих картин. Какие-то из них выглядят хорошо, какие-то выглядят хуже и вот есть, опять же, более или менее кассовые хиты – Сторожевая застава, я не знаю, окупилась ли она в прокате, потому что дорогой проект, или вот, например, "Киборги". Я думаю, что на эту тему мы поговорим после паузы. Это Владимир Яценко – глава общественного совета при Госкино, кинопродюсер в программе Скажені пси на Радио НВ и мы буквально через несколько мгновений вернемся снова в эфир.

Декорація до фільму Дике поле; Фото: Ворошиловград via Facebook

Т: Всем добрый вечер, это программа Скажені пси на Радио НВ и у нас в гостях Владимир Яценко – глава общественного совета при Госкино, глава ассоциации киноиндустрии Украины, продюсер продакшна LimeLite, продюсер будущего, я надеюсь, блокбастера, фильма Дикое поле, это экранизация романа Сергея Жадана Ворошиловград. Сразу, мне кажется, стоит начать с Сергея Жадана.

Я: Давайте начнем с Жадана, конечно.

Т: Вот это один из самых популярных наших авторов, очень читаемый, очень любимый, в твоей будущей  фильмографии целых два проекта – экранизации Ворошиловград и романа Интернат, который буквально в прошлом году, то есть, это по горячим следам такая история. Как известно, не все книги можно и нужно экранизировать. Чем Жадан отличается от всех остальных, в чем потенциал, почему взялись именно за него?

Я: Мне кажется, что Жадан каким-то совершенно парадоксальным образом чувствует и умеет передать вот тот самый нерв времени. Для меня Ворошиловград был фантастичен, во-первых, это действительно фантастический, ироничный, солнечный и классный роман, мне просто очень хотелось его сделать и мы это сделали. А с другой стороны он тоже парадоксальным образом показывает корни войны на Донбассе во многом и это тоже удивительно. Если мы говорим про Интернат, это ведь удивительная вещь, потому что Интернат уже по факту написан как сценарий. То есть, если Сережа нам присылал еще до публикации этот роман, там, по-моему, 146 страниц A4, то есть, это практически готовый сценарий. И написан он совершенно новым для Сергея языком, это практически все время текущее действие, герой бежит, дышит, боится, прячется, это фантастически кинематографично.

Т: Подождите, а вот мне интересно. Я знаю, что вы в хороших отношениях и Сергей Жадан изначально писал это произведение зная, что его будут экранизировать, или это все-таки была, когда вы знаете, есть задумка писателя, он не может молчать, условно говоря, не знаю, как это работает, потому что я совсем с другой планеты.

Я: Нет, конечно, это не был специально роман под экранизацию, это то, что Сергей очень давно вынашивал, но поскольку мы работали над Ворошиловградом, мы с ним, естественно, общались на эту тему, мы знали, что он пишет и нас это очень трогало, мы этого очень ждали. Мы сразу поговорили и, естественно, он присылал нам то, что он делает, я просто считаю, что это, возможно, главный роман о войне, как это ни странно звучало бы сейчас, потому что война не окончена и т.д., но это очень серьезный роман-метафора и в каком-то смысле это, как мы называем его внутри в команде, такой "Апокалипсис Нау про мирняк".

Т: "Апокалипсис нау", друзья, если вдруг кто-то не знает, это, есть плохое слово культовый, но, тем не менее, это культовый фильм Френсиса Форда Кополлы про войну во Вьетнаме. Так вот, я думаю, что нам пока не стоит говорить про Интернат, потому что это проект совсем-совсем уж не такой близкий, но по крайней мере Дикое поле выходит уже в этом году, экранизация Ворошиловграда. Не давил ли на вас всех, кто создавал это кино, этот ярлык "Лучшая книга десятилетия"? Это BBC проводит ежегодный конкурс, где награждает лучшие украинские книги года и одним из титулов, которым они наградили роман Ворошиловград Жадана – это "Лучший роман десятилетия". Как с этим быть?

Я: Нас это скорее вдохновляло, нет, не давило. На самом деле это удивительная вещь, но, несмотря на то, что это был дебют, а дебюты – это обычно какой-то такой кровавый спорт, здесь потому что у нас и команда была действительно фантастическая, и надо сказать, что это как раз тот ребенок, который рождался от большой любви. Тут не было никаких особых сложностей, как ни странно прозвучит. То есть, вернее, их было какое-то количество, но это было легко.

Т: Хорошо, другой вопрос. На самом деле, по крайней мере у меня складывается такое впечатление, что мы узнаем о том, например, какой ты кинопродюсер и какой режиссер Ярослав Ладыгин, например, которого я считаю очень талантливым парнем, но я не знаю, какой он режиссер, потому что мы еще не видели ни одного его полнометражного фильма, только после выхода фильма Дикое поле. Как это происходит, когда такая амбициозная вещь, ее получает новичок, как это случилось, как это работает?

Я: Да, тут на самом деле история очень простая, потому что всем же правит сюжет, сценарий. А поскольку сценарий был у Ярослава, то Ярослав шесть лет этим сценарием занимался…

Т: Вы даже сериал хотели сделать.

Я: Да, там было много вещей, и вместе уже потом с Натальей, которая тоже подключилась, Ворожбит, и потом Ярослав опять-таки, здесь мы просто с Ярославом когда-то встретились, мы с ним договорились, что для нас самое важное, для меня, то есть какой-то мой стейтмент был в том, что я хочу сделать это максимально хорошо, потому что для меня это важно.

Т: Ну вообще было бы странно, если бы ты хотел сделать это максимально плохо.

Я: Нет, я имею в виду, что не цель была как-то там сэкономить государственные деньги или попилить их, потому что есть разные подходы к кинопроизводству у нас в стране. И чем больше им занимаюсь, тем больше я вижу разность этих киноподходов, скажем так. Но, тем не менее, у меня была очень сложная задача, потому что на тот момент новый закон не действовал, надо было найти еще 50%, я был очень мотивирован, поверьте, нам удалось это сделать, потому что нам пришлось очень сильно напрягаться, потому что у нас в стране никто не дает денег на кино, но, тем не менее, это компания Киевстар включилась очень активно, я им очень благодарен, в смысле, финансово нас поддержали здорово. Еще один фонд, о котором я пока не могу говорить, потому что мы еще не подписали финальные документы; канал Украина тот же очень здорово помог, то есть, у нас не было выбора, кроме как собрать такую большую серьезную команду и сделать это круто. А с другой стороны, понимаете, поскольку я работаю в рекламе, мы снимаем рекламные ролики, то я привык работать с самыми лучшими, и поэтому когда я собирал команду, да, она была дорогая и сейчас, я, конечно, понимаю, что по многим вещам могли бы сделать, наверное, что-то дешевле, но, тем не менее, это были лучшие люди, это был лучший второй режиссер, у нас был оператор Сергей Михальчук, художник Влад Дуденко. То есть мы взяли и собрали лучших, то есть, Степанский, который занимался звуком, Фима Чупахин сейчас пишет нам музыку…

Т: То есть, это у тебя просто не было выбора, ты не мог избавиться от Ярослава Ладыгина, потому что он давно разрабатывал этот проект?

Я: Нет, я хотел, я хотел, я очень хотел просто это сделать, потому что для меня это был классный новый экспириенс, почему нет. Я не боюсь рисковать, не боюсь пробовать, тем более, когда… Тут же на самом деле важна мотивация, потому что входя в любой фильм, это как брак, три-пять лет вы проведете с этими людьми в очень близком общении, поэтому здесь нужно, чтобы была какая-то химия между вами. И между вами, и между произведением, потому что тянуть какое-то там унылое говно, извините, три года или пять лет своей жизни потратить на какой-то ужас, я лично не готов. Есть люди, которые, наверное, готовы, но это очень тяжело, я бы себя просто не смог мотивировать. А ради Ворошиловграда и ради такой классной команды и ради того, чтобы сделать это круто, я был очень счастлив работать эти несколько лет.

Т: Есть какое-то количество людей, достаточно большое, которых удивило то, что в итоге фильм называется не Ворошиловград, а Дикое поле. Исходя из того, что вы поменяли название, создается ощущение, что все-таки вы ориентируетесь, то есть, продавать этот фильм вы будете не той аудитории, которая знает роман, а какой-то немного другой. Первый вопрос: почему переименовали; второй вопрос – какой аудитории вы будете его продавать?

Я: Почему переименовали, два момента: момент № 1 – мы, снимая этот проект, разговаривая с людьми в том же Старобельске, где мы снимали, мы все время сталкивались с тем, что люди, которые не читали роман, они все воспринимают название Ворошиловград в лучшем случае как что-то связанное с совком, кто-то, как что-то, связанное с войной, причем второй мировой, в общем, что-то крайне далекое от того, что мы хотим сказать. И большинство людей бы просто не пришли бы на этот фильм. То есть, фильм бы оглашался: "Фильм Ворошиловград по роману, культовому, бла-бла-бла", никто бы не пришел. А нам очень хочется, сейчас мы перейдем как раз к аудитории, чтобы кроме тех людей, которые любят и обожают Жадана, которые придут на этот фильм, даже если он будет называться как-то по-третьему, пришли люди, которые никогда не читали Сережу Жадана и чтобы их этот фильм, возможно, сподвиг это сделать. Поэтому для нас это очень важно, потому что у нас был выбор, это очень сложное произведение, оно не такое однозначно жанровое, это не однозначно, вот мы говорим, что это вестерн, это не однозначно явно 100% не Серджио Леоне явно, ни разу, но…

Т: Ну да, вы его еще истерном назвали, ну да.

Я: Ну потому что истерн все-таки дает нам какое-то небольшое поле для игры, потому что Белое солнце пустыни – это тоже истерн. И в принципе, это для нас какой-то такой в некотором смысле референс, это приключенческий фильм, вот так себе мы это видим. Но, тем не менее, мы понимали, что люди просто не придут на фильм с таким названием. И когда мы говорим про аудиторию, нам очень хочется, чтобы все-таки достаточно широкая аудитория увидела этот фильм. И мы сейчас работаем над тем, чтобы и с кинотеатрами, и мы сейчас работаем с нашей маркетинговой стратегией, скоро начнет реализовывать и т.д. как раз для того, чтобы пришла максимально широкая аудитория. Мы понимаем, что это не будет фильм Киборги, не придут все те люди, которые ходят, например, на "Восемь первых свиданий" и это нормально, но чтобы это максимально широкая аудитория посетила.

Т: Ну вы же можете поставить себе такую цель, это же не обязательно, почему, я не думаю, что… Хотя да, Киборги, конечно, очень-очень широко покрывали украинский прокат. Извини, что я тебя перебил, собственно, вопрос лично у меня, мое субъективное впечатление, что все-таки Дикое поле гораздо более нейтральное название, чем Ворошиловград, потому что Ворошиловград, ты это не можешь забыть, это такое немножко странное, действительно немножко советское и даже если я не знаю романа Жадана, я все равно это запомню, потому что Дикое поле, во-первых, фильм с таким названием, кажется, есть…

Я: 2008 год.

Т: Но это не имеет значения, потому что его точно никто не смотрел. С другой стороны, я совершенно согласен с тем, что количество людей, которые прочитали или знают популярного писателя или поэта Сергея Жадана, это все-таки гораздо меньшее количество людей, чем те, кто ходит в кинотеатры. Так вот какой аудитории вы будете это продавать?

Я: Если мы говорим об аудитории Сергея, то это порядка 75 тысяч человек по нашим подсчетам. А есть аудитория, которая практически постоянно ходит в кинотеатры, сейчас ее сложно разбить прямо на какие-то жанровые предпочтения, просто люди, которые могут позволить себе ходить на украинские фильмы, их порядка 300 тысяч в целом. Поэтому, если бы мы ориентировались просто на эти 70-75 тысяч человек, ну вот мы бы просто оставили Ворошиловград и никто бы не мучился, не страдал. Но мы хотим, чтобы пришли хотя бы эти 300 тысяч, хотя бы. А с другой стороны, мы же еще и думаем, у нас сейчас очень серьезная борьба за фестивали класса А. И, например, как мы узнали, что мы выиграли лучший питчинг, Best Pitching Award в Connecting Codebase, это когда человек, который вышел на сцену, он сказал: "И победитель, мне надо это прочитать". И вот он полез в телефон и мы поняли, что это мы, потому что никто не мог произнести название нашего фильма в принципе, ну и было понятно. Вот нам бы хотелось, чтобы люди могли произнести его на Западе, поэтому название The Wild Field, оно как раз соответствует.

Кинопродюсер Владимир Яценко; Фото: Александр Заклецкий via Facebook

Т: Я тебе скажу, есть такой очень титулованный тайский кинорежиссер Апичатпонг Вирасетакул, который получил, кажется, все возможные призы…

Я: Да-да, есть такой.

Т: В Каннах и ты знаешь, как-то выговаривают, что-то как-то у них это получается.

Я: Мы еще не там. Вот после Ворошиловграда мы можем как угодно назвать…

Т: Любые названия абсолютно.

Я: Любые абсолютно.

Т: Понятно, Интернат, все на свете. Когда релиз?

Я: Релиз 8 ноября на текущий момент.

Т: 8 ноября, это какая-то символическая дата к 7 ноября…

Я: Нет, это не символическая. Мне очень нравится, мы здесь плотно работаем с компанией MMD, которая наш прокатчик, но штука просто в том, что мы зависим еще и от выхода голливудских мейджоров и от других украинских фильмов, которые выходят в прокат. Потому что практика показывает, что в этом году впервые стало тесно в прокате даже нашим отечественным фильмам. И когда выходит два-три фильма в один уикенд, не зарабатывает деньги ни один из них, и это печально для всех. Поэтому постарались как-то встать на ту дату, которая максимально, с нашей точки зрения, подходит по множеству, на самом деле, критериев. Вот 8 ноября нам очень нравится, к тому же несет такое ироническое символическое значение, по сравнению с нашим прекрасным прошлым.

Т: С какими фильмами вы будете там бодаться (голливудскими, европейскими)?

Я: С голливудскими я не помню с какими, с европейскими тоже надо уточнить, было пусто пока вот так глобально, потому что все такие марвеловские прекрасные вещи выходят попозже. А, например, на 14 октября, где мы хотели становиться раньше, такой длинный уикенд, это День защитника отечества, там уже рубилово не на жизнь, а на смерть, поэтому мы так посмотрели и решили, что мы подвинемся.

Т: Друзья, это программа Скажені пси в эфире Радио НВ, у нас в гостях кинопродюсер, киноэнтузиаст Владимир Яценко…

Я: Лучше так меня представить, это очень короткое слово…

Т: Энтузиаст, да? Киноэнтузиаст, хорошее. Мы вернемся буквально через несколько мгновений.

Т: Добрый вечер еще раз, это программа Скажені пси на Радио НВ, у нас в гостях, мы уже договорились, что мы называем Владимира Яценко кинопродюсером и киноэнтузиастом, но, тем не менее, я прочту все его регалии, он глава общественного совета при Госкино, глава ассоциации киноиндустрии Украины, продюсер продакшна LimeLite и продюсер очень ожидаемого фильма Дикое поле, это экранизация романа Сергея Жадана Ворошиловград. Вот как раз произнеся все твои регалии, сразу возникает вопрос: как ты занялся кино? Потому что, если я не ошибаюсь, у тебя успешный рекламный бизнес, а кино, мягко говоря, это не совсем та индустрия, которая приносит большие деньги в Украине. Что случилось вообще?

Я: Дело в том, что изначально у меня нормальное первое образование – я закончил банковское дело в Нархозе, а потом попал в "плохую" компанию и неожиданно с отличием закончил Карпенко-Карого как раз как продюсер. Но поскольку тут в Украине ничего не снималось и какой-то из наших короткометражных фильмов попал в дебют Кинотавр и даже там что-то победил, в Сочи нас, естественно, соблазнили русские продюсеры, я переехал в Москву и 5 лет там оттрубил в рекламе, но параллельно оставалась мечта заниматься кино. Поэтому с Сергеем Михайловичем Сильяновым мы сняли чудесный фильм, который назывался Ночной продавец…

Т: Хорошее кино, я помню.

Я: Мне понравился сценарий, вот почему я согласился подписаться на эту адскую авантюру. А после этого, когда я вернулся обратно, вернулись с моей женой и партнером в Киев и открыли продакшн-хаус, то надо было чем-то зарабатывать, мы занимались дальше рекламой, то, что мы умели делать. Естественно, кино, оно где-то было на подкорке, просто не хотелось в это лезть именно потому, что все это выглядело довольно мрачно и странно: товарищ Кохан, вот это вот все вокруг, как-то это было не вдохновляюще.

Т: Это ты имеешь в виду продюсера Олега Кохана…

Я: Да.

Т: Который, например, занимался последними фильмами Киры Муратовой…

Я: Да. Сейчас несколько уголовных дел есть по этому вопросу – где деньги, несколько фильмов не снято. Вот как-то не хотелось такого же пути и потому после Майдана, когда все поменялось, мы решили попробовать и, подаваясь с Ворошиловградом на этот питчинг, мы с Ярославом заключили пакт кровью, что никто не будет никому ничего предлагать, никаких взяток и т.д. и на удивление мы выиграли там с максимальным историческим баллом и т.д., и никто к нам ни с чем не подходил и не предлагал и это дало надежду, что это действительно то, чем можно заниматься. Но реклама как раз и дает возможность зарабатывать и вкладывать пока в кино, потому что это прибыльно только в случае, если вы делаете для локального рынка историю, которая стоит не больше 100-150 тысяч долларов, то бишь Дзидзьо Контрабас, возможно, какие-то вот такие штуки. Мне это, честно говоря, не очень интересно и как в плане бизнеса, потому что это все равно не большой заработок.

Т: Ты не хочешь снимать Дзидзьо Контрабас?

Я: Не хочу.

Т: Почему, он вторую часть сейчас снимает. Во-первых, у меня сразу вопрос…

Я: Уважаю Лавренюка, люблю его нежно, но не хочется.

Т: Как ты объясняешь успех? Только потому, что это стоило недорого и они попали в какую-то определенную аудиторию?

Я: Я думаю да. Во-первых, отложенные ожидания, потому что нету у нас наших национальных комедий. А, во-вторых, у Дзидзьо огромная аудитория у самого, у него лютое количество просмотров роликов на YouTube и эту аудиторию они активно использовали, они большие молодцы. Я вообще считаю, что это здорово, у нас должны быть свои, как во всех нормальных странах, свои комедии, хорроры, свои истории, которые исключительно предназначены для локального рынка и на нем зарабатывают, это вообще совершенно нормальная история. Но все эти же замечательные продюсеры и я особенно в том числе, мы все рассчитываем на европейский рынок, а это означает ко-продакшны. Это означает ко-продакшны и это означает, что темы, которыми мы должны заниматься, они должны быть с одной стороны универсальны, а с другой стороны они должны говорить о нас что-то такое, что было бы интересно жителям других стран, что-то уникальное. Вот, допустим, тот же фильм Дикое поле, это тоже такой эксперимент в эту сторону. Мы посмотрим, как это будет и с фестивалями, и как это будет с продажами за рубежом. Потому что в Украине мы никогда не окупим эту картину, это понятно и…

Т: Ах, так, вот так даже, интересно. Есть, кстати, пример румынского кино, которое удивительно успешно на международных кинофестивалях и на самом деле совершенно не зарабатывает в родной стране, потому что это слишком не развлекательно, слишком, по-настоящему слишком тяжело это смотреть людям про самих себя при том, что вот только что, буквально на берлинском кинофестивале еще одна румынская картина взяла главный приз. То есть, в финале ты хотел бы снимать такое румынское кино, я правильно понимаю или нет?

Я: Нет, нет, это, скажем так, я бы даже назвал такими роттердамскими фильмами, Берлин, Роттердам, это все-таки такой довольно лютый арт-хаус, наверное, нет. Мне все-таки больше нравится то, что называется арт-мейнстрим и что несет какой-то хотя бы минимальный элемент развлекательности, то, что можно смотреть. Это не означает, что это несерьезные темы или что-то такое, но, допустим, тот же Интернат – это все-таки не будет таким лютым арт-хаусом. В этом есть история, в этом есть переживания людей, героев и т.д. Поэтому не совсем. Я все-таки, у нас есть несколько историй, над которыми мы работаем, например, и все они, кстати, дебютанты. Это тоже удивительно, потому что те фильмы, которые в девелопменте, они, кстати, многие из них победили уже сейчас на престижных копродакшн-форумах и один из них – это, например, будущий фильм полнометражный Павла Острикова. Это человек, который с короткометражным своим фильмом в этом году (назывался "Выпуск 97") взял Best International Short в Локарно. И достаточно известный, очень талантливый молодой автор, это Нариман Алиев с великолепной крымскотатарской драмой, которая называется Домой, которую мы сейчас тоже разрабатываем в одной из самых известных и крутых сценарных европейских мастерских, куда Украину отобрали первый раз за все годы существования, 9 проектов со всей Европы из больше 200 с чем-то проектов, отобрали Наримана с этим проектом, который мы развиваем. И это Дмитрий Собчук-Сухолиткий с великолепной историей, которая тоже уже побывала на нескольких таких сценарных мастерских. Это означает такой некий штамп качества со стороны Европы, что им это интересно. Я считаю, что Украина может быть очень конкурентоспособной, мы в каком-то культурном смысле такой новый фронтир, который дает опыт пребывания на грани жизни и смерти, он дает очень много новых смыслов, как это ни цинично бы прозвучало, которые просто в Европе люди с радостью готовы потреблять, но не готовы переживать.

Съемочная группа фильма Дикое поле; Фото: Ворошиловград via Facebook

Т: Давай поговорим об успехах и неудачах украинского кинопроизводства. Вот действительно, в прошлом году, 2017-м, достаточно много кино вышло украинского, что было хорошего, а что уж совсем говно, которое никуда не годится? Хорошо, что тебе понравилось? Я лично, например, удивлен, я был на Одесском кинофестивале и там было, по-моему, около 7 или 8 фильмов украинских, которые мне просто было интересно посмотреть, я действительно по-настоящему ждал. В каких-то случаях ожидания оправдались, например, мне понравились очень там документальные фильмы "Диксиленд", который совершенно, кажется, никуда не вышел в прокат…

Я: Бондарчук наше все новое, конечно.

Т: Вот, есть другой, вот этот вот, кажется, как он называется, Последняя роль…

Я: Буковский.

Т: Да, Буковского, правильно, да, он маму свою снял, тоже документальное кино. Мне показались симпатичными фильмы, например, там Стрімголов, при том, что у него есть свои недостатки, но при этом это кино, знаешь, когда редкое для Украины кино, когда тебе просто интересно смотреть на героев, когда они просто молчат. Когда они начинают разговаривать, начинаются, конечно, проблемы и это не настолько увлекательно, вот. Извини, я на самом деле тебе хотел задать вопрос, что понравилось тебе?

Я: На самом деле, то, что ты перечислил, это вот как раз тоже мой топ, потому что я считаю, что вот как раз из молодых авторов действительно Марина Степанская и Бондарчук, он сейчас снял фильм, который все очень ждут, и я очень жду, я очень хочу его посмотреть, фильм называется Вулкан. Это игровой фильм и ему там прочат какие-то люди, которые видели и мнению которых я доверяю, говорят, что действительно хорошее кино, поэтому я думаю, что вот это вот как раз новое поколение режиссеров, оно очень перспективное. Именно поэтому мне очень обидно, если все это сейчас закончится ничем, все эти люди вынуждены будут либо замолчать, либо эмигрировать. И вот это очень печально.

Т: Ну, то есть, это может произойти в каком случае, если действительно вот это вот финансирование, половину финансирования отдадут, это то, о чем мы говорили в самом начале, половину финансирования отдадут на эти удивительные патриотические фильмы, которых мы все боимся? Что должно произойти, чтобы эти авторы продолжали чувствовать себя более или менее комфортно?

Я: Параллельно же еще снимают главу Госкино – Филиппа Ильенко, делают это довольно грубо, я бы сказал и не очень красиво, а дело в том, что понятно, ему там вкатали какие-то два админпротокола за то, за что невозможно вкатать, за какую-то двоюродную тетю, которая работает в 22 года, пока он ходил еще в школу, это смешно. Я думаю, что ему было бы, конечно, более правильно составить два админпротокола за переход улицы в неположенном месте, это было бы, наверное, более логично…

Т: Ну да, это хотя бы логично. Просто, возможно, тоже наши слушатели не совсем в курсе, глава Госкино Филипп Ильенко, можно как угодно относиться к нему как к человеку или к его политическим взглядам, но, тем не менее, это человек, при котором наконец-то начали прозрачно выделять деньги на кино, наконец-то дебютанты, какие-то талантливые люди молодые, которые хотят снимать первый фильм, начали получать эти деньги и что-то делать, по крайней мере так как это выглядит со стороны, мы не суды и не прокуроры, но это выглядит так, что он не пилит эти деньги и человек не строит себе дворец в Пуще-Водице, Конча-Заспе. И вот сейчас это уже длится…

Я: Суд будет 23 марта, мы на него все обязательно придем. Просто это как-то делается все довольно некрасиво, я понимаю, потому что очень сильно давят медиагруппы, для которых новый закон – это и был компромисс, понятно, что они могут получать какие-то деньги на сериалы. Но у нас проблема нашей страны в том, что у нас большинство больших бизнесов не понимает, что есть такие вещи как компромисс, потому что они хотят получить все, если есть возможность, они хотят получить все.

Глава Госкино Украины Филипп Ильенко; Фото: Philip Illienko via Facebook

Т: В данном конкретном случае ты говоришь о группе 1+1, которая открыла, по-моему, прямую войну с Филиппом Ильенко?

Я: Нет, нет, вовсе нет, не только группа 1+1. Да, но выгодополучатели – это абсолютно все медиагруппы. Я, честно говоря, не очень разбираюсь в этих всех хитросплетениях политических, кто кому Рабинович, но я просто понимаю, что та кампания, которая сейчас ведется, она не может вестись без поддержки нашей власти. Потому что это НАЗК, как быстро расписали дело, замглавы Печерского суда, в общем, это все смешно и быстро происходит и тот скандал, который был связан с этой несчастной половиной миллиарда гривен, тут же тоже в чем вопрос: они забрали половину миллиарда гривен, получается, что у Госкино по предыдущему еще питчингу долгов больше, чем на 700 миллионов. Им даже не хватит в этом году покрыть долги прошлого года. Это означает, что в этом году можно не проводить питчинг, потому что денег нет. Это означает, что Украина на полтора года становится в паузу. Это означает, что никто не снимет никаких новых фильмов. Это означает, что будут разрушены все ко-продукционные договоры, которые были заключены раньше. Это означает, что мы потеряем какое-либо доверие со стороны Европы. Вот и все, вот это то, что это означает на практике. И это чудовищно на самом деле.

Т: Очень интересно, конечно, что наши чиновники этого не понимают или как минимум у них есть другие интересы по этому поводу. Давай попробуем закончить, завершить нашу программу на каком-то позитивном ключе. Мы хотели, по крайней мере моя идея была в том, чтобы чуть-чуть поговорить о том, что будет выходить весной. Есть такой жанр – летние фильмы, это обычно блокбастеры, суперразвлекательные, всем жарко, они идут в прохладный кинотеатр и с большим ведром поп-корна. Я специально даже посмотрел, что будет выходить весной, тут, конечно, много удивительного, вопрос в том: на что ты вообще ходишь в кино?

Я: Вот хочу пойти на Три билборда на границе Эббинга, Миссури…

Т: Который, кстати, не выйдет в широкий прокат, посмотреть можно только два сеанса во время фестиваля. Так.

Я: Так же на Project Florida, который идет там же.

Т: Тоже великое кино.

Я: И, конечно, на Призрачную нить. То есть, это все, понятно, фильмы не совсем для всех. На самом деле, мне нравятся большие работы, и к блокбастерам я тоже отношусь совершенно с большим уважением, тот же Blade Runner, великолепная работа с точки зрения визуальной эстетики, совершенно чудовищная с точки зрения какой-либо попытки рассказать историю. Тот же самый Дюнкерк, по которому очень много рубилось копий между коллегами, потому что для меня тоже все-таки этот фильм не стал лично фильмом-событием, потому что, наверное, лучший фильм о войне, который был снят, по-прежнему остается за стариной Спилбергом – Спасти рядового Райана, 25 лет назад снятый фильм. И вот первые 20 минут сцена высадки в Нормандии, я не знаю ничего лучше, которое показало бы ужас второй мировой войны, с моей точки зрения. И поэтому ты смотришь в этом фильме, допустим, когда я смотрел и на этих героев, которых ты не успеваешь ни узнать, ни полюбить, ты их теряешь, меня не впечатлило. Визуально – прекрасно, великий мастер, все замечательно, но нет.

Т: То есть, фильм-перезапуск франшизы Лары Крофт ты не ждешь?

Я: Нет.

Т: Где вместо Анджелины Джоли будет оскаровская лауреатка Алисия Викандер. Ну что ж, для всех тех, кто на самом деле ждет новую Лару Крофт, где актриса Алисия Викандер в обтягивающих шортиках и маечке будет скакать по каким-то амазонским джунглям, мы проведем следующую программу "Скажені пси" на Радио НВ. У нас в гостях был кинопродюсер и, как мы решили назвать его еще, киноэнтузиаст Владимир Яценко, это Радио НВ, Радио НВ – дізнайся нове. Мы встретимся на следующей неделе. Спасибо!

Я: Спасибо!

Т: До свидания.


Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

События ТОП-10

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: