«Цель — реинтеграция». Министр по делам ветеранов об интеграции и реабилитации участников войны с РФ — интервью

17 июня, 23:26
Эксклюзив НВ
Министр по делам ветеранов Юлия Лапутина и писатель и музыкант Сергей Жадан на благотворительном концерте в харьковском подвале (Фото:Александр Медведев)

Министр по делам ветеранов Юлия Лапутина и писатель и музыкант Сергей Жадан на благотворительном концерте в харьковском подвале (Фото:Александр Медведев)

Основная цель Министерства по делам ветеранов состоит в быстрой реинтеграции защитников и защитниц, прошедших через боевые действия во все социальные процессы, в том числе и восстановление государства, рассказала Радио НВ Юлия Лапутина, министр по делам ветеранов.

— Если мы говорим об ориентировочной цифре, понятно, что сейчас мы не можем назвать точную цифру, но около пяти миллионов ветеранов у нас будет после нашей победы. Как вы думаете, каким образом должна измениться экономика Украины? Потому что это большая цифра.

Видео дня

— Во-первых, я хочу отметить, что ветеранская политика — это не сугубо социальная политика. Это также социальная и в области безопасности политика, потому что сейчас мы уже имеем около 1,2 миллиона человек, имеющих опыт участия в боевых действиях и они реинтегрируются в течение этих лет, часть, которая увольнялась из рядов ВС или других подразделений, реинтегрировалась в общество и получала соответствующие гарантии. А теперь у нас будет такая ситуация, что после победы у нас будет две категории людей: защитники, которые будут продолжать защищать, и кормильцы, которые должны обеспечивать свои семьи, платить налоги, трудоустроиться и создавать условия для того, чтобы развивалось общество.

И нам, как государству, важно смодерировать, чтобы переход от статуса защитника к кормильцу был плавным и человек получил инструменты для своего развития. Это и новое гражданское образование, и психологическая реабилитация, и развитие ветеранского предпринимательства. Мы должны после победы быть готовы принять второй фронт, экономический. Мы должны так сделать, чтобы наши защитники, которые пойдут в гражданский сектор, развивали нашу экономику, а мы их поддерживали и предоставляли для этого инструменты.

— А какие это инструменты? Если говорить о конкретике, какие инструменты это должны быть? Понятно, что эти люди, защищающие Украину, должны понимать, куда и как они, к чему они возвращаются. Могли бы вы конкретнее рассказать об этом?

— Конечно. После победы, когда мы получим мирную жизнь, наши инструменты — это развитие в первую очередь ветеранского предпринимательства. У нас и сейчас уже много ветеранских инициатив поддержаны и развивается ветеранский бизнес, многие работают в агросфере, в IT-сфере, в сфере услуг. А также мы должны нашего защитника, который защищал государство на фронте, переучить на гражданскую специальность, государство должно в этом также способствовать. Сейчас у нас уже есть меморандумы больше, чем с 30 университетами и учебными заведениями, и наши ветераны там получают переобучение на гражданские специальности. Но это на общегосударственном уровне должна быть поддержка. И вообще, что мы должны сделать как государство и правительство? Наконец-то за 30 лет институциализировать вопрос перехода с военной карьеры к гражданской жизни, как это есть в ведущих странах мира. Над этим должно работать все правительство, потому что часть вопросов будет лежать в плоскости Министерства социальной политики.

Например, если человек по контракту прослужил три года, какие гарантии, какие инструменты ему должно предоставить государство? В США, например, солдату, прослужившему три года, предоставляется несколько гарантий. Это получение бесплатного образования, скидка на приобретение определенных вещей, например, строительных материалов. Почему это дается? Не только для того, чтобы переучить этого солдата, а с учетом того, что государство понимает: солдат, приобретя боевой опыт, также претерпел изменения в своем состоянии. И если он придет в общество без образования, он может лишить себя возможности нормальной жизни в будущем и перейти к уязвимым слоям населения.

— У нас сейчас ситуация, когда есть много добровольцев, это люди, которые ушли то в ВСУ, то в территориальную оборону, хотя она является частью ВС Украины. У них уже какое-то образование, работа или имели её до войны. Когда вы говорите о том, что должен развиваться ветеранский бизнес, предпринимательство, должно ли это означать, что будут или уже прописаны какие-то льготы для ветеранских бизнесов? Можно ли говорить, о каких именно льготах, бонусах или преференциях речь может идти?

— Скорее, мы будем говорить о преференциях. Но сейчас это общегосударственная программа, которая находится на стадии разработки. Когда мы ее финализуем, мы, безусловно, ее презентуем. Сейчас у нас есть быстрые решения на сегодняшний день, на время, когда еще идет военное положение и идет война. Мы разработали программу так называемых быстрых денег для семей ветеранов, которые переместились на другое место. Это сумма до 20 тысяч гривен, на которую подается заявка в учреждение Украинского ветеранского фонда. Человек должен соответствовать нескольким критериям: быть внутриперемещенным лицом с соответствующим подтверждением, подтвердить свои родственные отношения с защитником или защитницей Украины, участником боевых действий; и должен быть обязательно физическим лицом — предпринимателем или самозанятым лицом. Затем он получает эти средства, заявка рассматривается 10 дней и после того как она рассмотрена, все подтверждающие документы поступили, средства перечисляются человеку, он отчитывается чеком о приобретении определенных вещей.

Сейчас мы видим, что эти заявки прорабатываются и подавляющее большинство людей, уже получивших средства, использует их либо на приобретение ноутбука для удаленной работы на новом месте проживания, либо для пекарского дела был приобретен духовой шкаф для выпечки хлеба, либо на другие вещи, например, для салона красоты. Хочу отметить, что эти средства может получать член семьи ветерана или жена, или родители только в том случае, если каждый из них является физическим лицом — предпринимателем.

— О каких суммах идет речь и откуда мы их берем сейчас, понимая, что у нас большие проблемы с экономикой? Есть ли у нас какая-то финансовая поддержка западных партнеров, можете об этом рассказать? Имею в виду какой бюджет мы имеем?

— Мы уже получили, когда использовали этот инструмент Украинского ветеранского фонда, там предусмотрены соответствующие бюджетные поступления. Сейчас уже происходит фандрейзинг, у нас есть партнеры, с которыми работаем над этим. Разработаны несколько фандрейзинговых кампаний, как собирать средства на эти ветеранские инициативы для семей. И несколько партнеров уже подтвердили свое участие и мы ожидаем поступления средств.

— Но ведь вы знаете, что фандрейзинг не является устойчивым источником денег, потому что вы не можете рассчитывать именно на это. Плана Б на этот счет у нас нет?

— План Б у нас есть всегда, во-первых, мы предусмотрели бюджетное финансирование. Фонд создается для того, чтобы собирать средства любыми возможными фондовыми инструментами, существующими во всех странах мира, и постоянной деятельностью команды по фандрейзингу мы будем обеспечивать необходимое количество денег той категории, которую мы сейчас имеем.

— Есть еще такой большой вопрос: война у нас длится восемь лет, с момента аннексии Крыма и начала войны в Донбассе, которую развязала Россия. Если сейчас анализировать то, что было с политикой по отношению к украинским ветеранам, по вашему мнению, что было с ней не так?

— Я вам скажу, в 2014-м можно говорить, что это было начало широкомасштабной войны и такого постоянного количества людей, которые уже начали появляться с 2014 года до сих пор не было. Существовали службы, которые занимались ветеранами всех войн, Второй мировой, участниками миротворческих миссий. К сожалению, с 2015 года по определенное время, когда создавалось Министерство, никто не работал над тем, чтобы сформировать ветеранскую политику. Именно политику не отдельные спорадические усилия волонтеров или общественных объединений, а именно политику. И вот только сейчас мы на уровне закона провели то, что у бюджетной декларации у нас уже есть отдельное направление — ветеранская политика, политика по делам ветеранов. Это один из элементов финансовой институализации этого направления.

А сейчас мы работаем над тем, чтобы создать по этому направлению политики безопасно-социальную политику, которая будет гарантировать нам в итоге устойчивость нашей нации к угрозам. Ведь мы понимаем, что наш враг никуда не исчезнет, у нас враждебный сосед и мы должны быть готовы к тому, чтобы всех людей, которые защищали государство, во-первых, поддерживать, а с другой стороны активно вовлекать в деятельность общества. И чтобы не было пробела между обществом и защитниками и защитницами.

— Кого мы сейчас будем считать ветеранами? Знаю также, что был принят закон, утвержденный Верховной Радой и подписанный президентом. Сейчас, когда мы говорим и о добровольцах, которые пошли в ТРО, и о тех, кто подписал контракт с ВСУ, кто сейчас, по состоянию на сегодняшний день может считаться ветераном и быть человеком, который подчиняется Министерству по делам ветеранов?

— В настоящее время мы заботимся о предоставлении статуса участника боевых действий добровольцам, также заботимся о лицах с инвалидностью в результате войны I, II групп, членов семей погибших, участниками Революции достоинства и героями Небесной сотни. Но я хочу хочу концептуально посмотреть: как у нас работает законодательство? Есть несколько категорий военнослужащих, которые могут считаться ветераном. Если человек прослужил 25 лет в любом подразделении ВСУ, Национальной полиции, СБУ, он считается ветераном по выслуге лет и называется ветераном военной службы. Сейчас о этих людях заботится то министерство или ведомство, в котором они проходят службу.

У нас есть категория участники боевых действий, то есть участники боевых действий, которые проходили службу и получили статус участника боевых действий в ВСУ, также ими занимается Министерство обороны. Равно как и полицейские в своих подразделениях. Мы заботимся о тех, кто добровольно ушел, то есть добровольцами, которые являются участниками боевых действий. Может случиться так, что за свою военную карьеру 25 лет, это было мирное время, или человек проходит службу на небоевых должностях и является ветераном военной службы за 25 лет службы, но не является участником боевых действий. И он не пользуется теми гарантиями, которые предоставляются для участников боевых действий, а просто получает свою пенсию и соответствующие гарантии, предоставляемые законом 3551. Это нужно нормировать все вместе.

Если говорить о системности ветеранской политики, нужно говорить о том, что мы должны разработать единый механизм перехода с военной карьеры на гражданскую и договориться между силовыми ведомствами и Министерством по делам ветеранов, кто в такой политике будет отвечать за тех, кто уже ушел из военной службы. Это очень большой конструктивный концептуальный реформаторский процесс, над которым мы сейчас работаем. Также мы работаем над тем, чтобы максимально цифровизировать предоставление статусов и услуг в сфере ветеранской политики.

— Это для того, чтобы минимизировать бумажную волокиту, бюрократию. Вы говорите, что это большой реформаторский процесс, сколько он может занять?

— Да. По собственному опыту скажу, что в 2006 году я имела отношение к коммуникации с экспертами НАТО и они еще тогда говорили о необходимости внедрения системы перехода с военной карьеры в гражданскую. Они нам прочитали и Министерству обороны, и всем силовым ведомствам очень много тренингов, как это делать, как имплементировать. Но, к сожалению, сектор безопасности и обороны за все эти годы не смог сделать эту системную реформу.

— Как вы думаете, почему? Не было политической воли или не было бюджета?

— Большая инерция постсоветского бюрократического механизма во всех существовавших до сих пор силовых ведомствах, к сожалению, она еще полностью не искоренилась. Но мы поставили для себя достаточно серьезные дедлайны, это нужно уже сейчас не анализировать, почему так происходило, потому что многое не хотелось выводить из тени, все бюрократические процессы. Институционная память организации не дает этого сделать, поэтому реформа должна быть действительно кардинальной и системной. Мы поставили себе достаточно четкие дедлайны, сейчас активно работаем с Министерством цифровой трансформации, с министерством обороны, МВД и Минсоцполитики в этом направлении. Мне бы хотелось, я не могу сказать, будет ли это точно, но мне бы хотелось до конца года сделать драфт этой системы, проект этой системы перехода с военной карьеры на гражданскую.

— Позвольте мне с вами не согласиться. Вы говорите, зачем возвращаться к тому прошлому. Мне кажется, что если не анализировать этот опыт, тогда, возможно, будет очень трудно построить новую систему. Но я спрошу вас о другом, можете ли вы рассказать, что вы предложили, что должно быть записано в этом плане восстановление Украины в отношении ветеранов?

— Именно процесс перехода с военной карьеры на гражданскую является одним из основных элементов восстановления страны, ведь мы говорим о развитии человеческого потенциала, как наши ветераны, защитники и защитницы. Нужно сделать несколько серьезных шагов, чтобы построить эту систему и экономически рассчитывать, насколько наша система ветеранского сообщества может быть экономически способна, если мы предоставим ей соответствующие инструменты. Кроме этого, конечно, человеческий потенциал, которым сейчас есть защитники и защитницы, являются тем потенциалом, который нужно также сгруппировать, сформировывать и делать очень активным. А для этого нам нужно восстановить психологическое состояние, поэтому система психологической реабилитации для ветеранов тоже должна быть достаточно прозрачной, качественной. Мы говорим о том, что у нас в Министерстве в Бородянке был центр реабилитации ветеранов, в значительной степени это касалось и психологической реабилитации; он был полностью разрушен во время войны прямым танковым попаданием Российской Федерации.

Сейчас мы работаем над тем, чтобы сделать два решения: одно быстрое, а другое уже на восстановление в будущем. Первое — восстановить конструкцию центра и сделать там, с одной стороны, как центр изучения феномена бесчеловечности, которую проводили там российские военные, мы будем для этого привлекать ведущие научные институции мира. А с другой стороны, чтобы там институционализировать тот опыт, который приобрели наши психологи во время открытой фазы войны в Киевской области, где они, несмотря на все переживавшие страдания, продолжали активно оказывать психологическую реабилитацию и помощь не только ветеранам, а всем людям, которые в этом нуждались. Сейчас, к сожалению, эти психологи работают в городе, где в гуманитарном штабе им предоставлено очень небольшое помещение и мы работаем над тем, чтобы максимально ускорить процесс постройки нового нашего центра на месте старого, чтобы там как можно больше людей, нуждающихся сейчас в Киевской области психологической поддержки, получали ее. Будем привлекать ученых-психологов, психиатров, которые будут преподавать на бумаге все методики, которые наработаны нашими психологами. Также предоставлять соответствующее обучение нашим психологам для того, чтобы они получали новые знания и навыки психологической поддержки.

А большое решение, которое мы будем реализовывать после победы — это построение в Киеве международного центра ментального здоровья, который также будет называться Бородянка-Центр, где будет аккумулироваться весь опыт помощи восстановлению психологического состояния как защитников и защитниц, так и населения Украины.

— Хочу подытожить то, о чем мы говорили. Если очень коротко: во-первых, когда мы говорим о современных ветеранах, которыми занимается ваше Министерство, то главный акцент будет не на льготах, не на том, что они будут получать какие-то льготы, а именно на том, что они могут получать какие-то преференции относительно ведения бизнеса. Правильно ли я понял?

— Будет совмещенная система. Некоторые люди, такие как лица с инвалидностью в результате войны, получившие ранения и увечья, не могут быть трудоустроены как здоровый человек; конечно, они будут нуждаться в соответствующих гарантиях социальных, медицинских, психологических. Но подавляющее большинство людей, которые будут возвращаться с войны в мирную жизнь, будут нуждаться именно в поддержке собственного развития. Одна из экспертных групп в директорате гражданской идентичности так и называется экспертная группа по ветеранскому развитию. Мы будем делать программы, чтобы содействовать человеку интегрироваться и в семью, и в общество, и в общину, в частности в экономическом плане. Мы же все с вами понимаем, что после победы экономическое состояние будет очень тяжелым для нас и мы будем нуждаться в восстановлении. И мы будем также работать над тем, чтобы восстановить наших защитников и защитниц, плавно интегрировать их в общество, чтобы они платили налоги, восстанавливали свои предприятия, развивались сами и тем самым предоставляли возможности, возможности пополнения экономического состояния страны.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X