Блестящие умы. Оскароносный режиссер Билл Гуттентаг объясняет, как работает Голливуд, и восхищается европейскими сериалами

23 июля 2019, 20:57

Оскароносный американский режиссер и сценарист Билл Гуттентаг дал развернутое интервью в рамках проекта Блестящие умы Стэнфорда и Кремниевой долины.

Беседу с кинодеятелем провела Наталья Микольская, исследователь программы Ukrainian Emerging Leaders Стэнфордского университета, экс-торговый представитель — заместитель министра экономразвития и инициатор совместного проекта НВ, Центра демократии, развития и верховенства права Стэнфордского университета и программы Ukrainian Emerging Leaders.

Видео дня

Билл Гуттентаг рассказал о состоянии индустрии развлечений в мире, опыте государственной поддержки кино в разных странах, радости преподавания в университете Стэнфорда, а также о том, какой фильм бы снял в Украине.

Билл Гуттентаг — американский режиссер, продюсер и сценарист художественных и документальных фильмов. Его работы дважды получали Оскар и присутствовали в программах кинофестивалей в Санденсе, Каннах, Теллуриду и Трайбека, а также трижды получили премию Эмми.

Среди творческого багажа Гуттентага — документальный фильм Нанкин о трагической странице истории вторжения японской армии в Китай, а также лента Саундтрек для революции, рассказывающая о движении за гражданские права афроамериканцев в США, премьера которого состоялась на Каннском кинофестивале.

Последняя работа режиссера Sublime посвящена культовой американской рок-группе 90-х годов.

Билл Гуттентаг является преподавателем Стэнфордской высшей школы бизнеса с 2001 года.

Также режиссер был в составе жюри Конкурса европейских документальных фильмов на 10-м юбилейном Одесском международном кинофестивале.

Наталья Микольская: — Приветствую!

Билл Гуттентаг: — Благодарю Вас за приглашение!

— Мне очень сложно представить Вас, поскольку ваша биография впечатляющая. Как бы вы представили себя в трех предложениях?

 — Я преподаватель в Стэнфордский высшей школе бизнеса, а также в Стэнфордской d. school (Школе Дизайна), еще я писатель, продюсер, режиссер фильмов документального и повествовательного характера. Важно, что одна из самых вдохновляющих вещей моей работы в Стэнфорде — это то, что они привлекают к преподаванию людей из ненаучного среды.

— Да, думаю, это замечательное сочетание. На самом деле, во время одного из ваших занятий я услышала, что идея кино происходит из Стэнфорда — я никогда об этом не слышала раньше.

 — Да, эту замечательную историю стоит рассказать. В определенном смысле рождение всей индустрии развлечений (или современной индустрии развлечений) — а как мы видим, люди создают пьесы со времен Древней Греции, — однако современная история развлечений происходит от пари между Лиландом Стэнфордом, основателем этого университета, и его сыном. И пари касалось того, отрывают ли лошади все четыре копыта от земли во время гонки.

Они наняли эксцентричного шотландского фотографа Эдварда Мейбриджа, который провел серию экспериментов не так далеко от того места, где мы сейчас сидим, и чьи известные изображения, как можно сказать, имеют несколько экспозиций. И факт того, что конь отрывается от земли, до сих пор не был определен. Если вы вставите эти изображения в один из кинескопов Kodak и прокрутите их, это превратится в первый фильм.

CDDRL
Фото: CDDRL

— Ух ты, это удивительная история! Значит, все это началось из Стэнфорда…

 — Верно…

— И из Кремниевой долины…

 — Именно так.

— И переходит от Стэнфорда к современному Голливуду. Многие люди говорят о «силе» Голливуда. О чем идет речь? Что такого особенного в Голливуде?

 — Что ж, это интересный вопрос. К лучшему это или к худшему, но американская индустрия развлечений длительное время формировала всю глобальную индустрию развлечений и национальные индустрии по всему миру. Конечно, существуют мощные индустрии в Китае и Франции, и повсюду, однако это всегда было своего рода центром, и с самого начала становления индустрии развлечений люди из других стран хотели сюда попасть. Некоторые из наиболее крупных режиссеров — Билли Уайлдер, Чарли Чаплин, Энг Ли — родились далеко, и этот список можно продолжать бесконечно.

И Соединенные Штаты имеют положительный торговый баланс в торговле продуктами индустрии развлечений с практически каждой страной в мире, так что вам может это нравиться, может не нравиться, но это культурная и деловая реальность; это то, откуда все начинается. А сейчас Голливуд и Кремниевая долина все больше пересекаются, и отсюда еще дополнительная «сила» и влияние.

— А кто является основными игроками?

 — В Кремниевой долине или…

— Да.

 — Голливуд и Кремниевая долина имели очень непростые отношения, и в определенном смысле продолжают их иметь. Ситуация такова, что в Кремниевой долине вещи можно измерить, существуют данные и измеряемые вещи и много статистики и «упаковки», инжиниринга. И бизнес и в Голливуде — 40 или 50 миль отсюда — в буквальном смысле происходит «за кулисами» и по модели семьи Кардашьян. Так что здесь есть ощущение усталости в отношениях с обеих сторон. Ранее Голливуд делал контент, а Кремниевая долина разрабатывала устройства, как вы можете видеть. И они в буквальном смысле создавали прототипы устройств, разрабатывали их дизайн, они массово изготавливались в Китае, однако компании вроде Apple сделают так, что аксессуары и наполнение будет происходить из Голливуда.

Ну, знаете, мы имеем сдвиги в том, что некоторые люди в Кремниевой долине говорят: «Мы хотим разрабатывать контент для наших устройств», так что мы имеем Apple, Facebook, Alphabet (частью которого является Google), которые также создают свой контент, не говоря о Netflix и других. И сейчас много контента идет от компаний из Кремниевой долины, что способствует изменениям в отношениях между технологиями и Голливудом.

Голливуд и Кремниевая долина имели очень непростые отношения, и в определенном смысле продолжают их иметь

— Мне очень понравилась ваша фраза о том, что отношения Голливуда и Кремниевой долины — это брак по большой любви, но полный постоянных подозрений, который создает будущее индустрии развлечений. На самом деле, так и есть — это своего рода брак.

 — Это брак со своими взлетами и падениями. Это является частью, как я учу своих студентов, создания мощного развлекательного продукта. Определенным образом здесь следует посмотреть, что до этого не делалось. И это должны определять данные. Так что если данные являются определяющими для успеха, то Amazon будет иметь одну победу за другой, просто обладая большим количеством данных, чем кто-либо другой. Существуют другие компании с большим количеством данных.

При этом, я думаю, существует взаимное подозрительное отношение [Голливуда и Кремниевой Долины]. Они совсем по другому тратят средства. И так выглядит, на мой взгляд, что они просто «танцуют»друг вокруг друга. Реальность же такая, что технологические компании тратят больше и создают все больше и больше контента, и они начнут определять содержание и форму продукта. По моему мнению, если вы контролируете глаза, вы контролируете будущее контента. И эти компании контролируют глаза.

— Да, действительно, это очень интересный тренд, поскольку я вижу, что люди говорят о браке между Кремниевой долиной и Голливудом, однако часть Голливуда, индустрии развлечений, уже находится в Кремниевой долине. Мы имеем Pixar, который в буквальном смысле находится здесь, мы имеем Netflix со штаб-квартирой здесь.

— Это компании несколько иного профиля. Netflix своего рода технологическая компания, которая как правило создает развлекательный продукт (вы совершенно правы, их штаб-квартира находится здесь), однако этот продукт происходит из Лос-Анджелеса. Наверное, самое горячее место в Лос-Анджелесе — это холл офиса Netflix: когда ты сидишь в холле офиса Netflix, это похоже на парад шоураннеров и кинозвезд. И все хотят их успеха. Голливуд базируется на успехе или ощущении успеха; то, что люди хотят быть вокруг успешных. Netflix чрезвычайно успешные, и они создают много материала.

Netflix снимает около 82 фильмов, они имеют где-то около 700 эксклюзивных сериалов постороннего и/или собственного производства. А Pixar я считаю фантастической компанией, и они производят все тут. Pixar в определенном смысле уникальная компания, потому что они никогда не терпели неудачу. Когда вы делаете много продуктов, знаете, вы все равно терпите неудачи. Крупнейшие режиссеры и студии — они все терпят неудачи, а Pixar на сегодня не имела провалов, это просто сногсшибательно.

— Да, также уникальной вещью о Pixar я считаю то, что их фильмы или мультфильмы смотрят люди всех возрастов, и все их ленты не теряют своей актуальности.

 — Это очень точное наблюдение. Мне очень нравилось ходить на фильмы Pixar со своими детьми, и я всегда видел полный зал детей. Обратил внимание на это Стив Джобс, с которым я был немного знаком. И он мне сказал: «Вы просто не ходите на те сеансы по времени, куда ходят взрослые». И это действительно оказалось правдой.

CDDRL
Фото: CDDRL

Если вы посмотрите на их фильмы, они обращаются и к взрослым, и к их детям, что непросто. Я вспоминаю, как смотрел эти фильмы с детьми и понимал, что они нас все равно трогают, даже когда мои дети подрастают. Да, это действительно удивительная компания, и они имеют выдающуюся рабочую этику, когда каждый может вносить свой вклад — даже их здание было спроектировано в значительной степени Стивом Джобсом, оно заставляет взаимодействовать.

Это захватывающе, все аниматоры имеют своего рода небольшие креативные пространства, и они строят что-то вроде домиков, где могут творить: один выглядит, как гавайский бар, другой — как место для серфинга, еще один — как зал с привидениями. Что бы это ни было, они создают собственные пространства, так что там есть много свободы в создании атмосферы, в которой люди могут делать свою работу как можно лучше.

— Так что потом мы имеем креативные мультфильмы и фильмы от них. На самом деле, я считаю всю эту атмосферу и обстановку важной, это своего рода часть культуры Кремниевой долины, где много технологических компаний инвестируют в интерьеры своих офисов; то, как люди чувствуют себя внутри них, чтобы сделать их более креативными и эффективными.

 — Если вы вспомните традиционные рабочие пространства, там каждый был разделен по своим маленьким ячейкам. Когда Google расширялся и превращался в большую компанию, через некоторое время они переехали в большое здание и примерно половину держали пустой, чтобы заставить всех сотрудничать друг с другом. Они действительно верили, что это пространство, где все могут быть вместе.

У Google есть известная история, когда [к компании] присоединился Эрик Шмидт, который сыграл определяющую роль в становлении Google, и один инженер проходил мимо его кабинета, где кроме Эрика Шмидта никого не было, и взял свой ноутбук, положил его рядом со Шмидтом и по сути заехал к нему [в кабинет], и Эрик Шмидт отметил что-то вроде «Окей, знаете, это нормально, здесь так принято». И я бы сказал, что во многих других компаниях, если бы сотрудник низшего ранга бросил бы свой ноутбук в кабинете руководства, то там бы вызвали охрану. А в Google это было чем-то таким, что действительно практикуется.

— Да, я считаю это одним из факторов этой прекрасной культуры. И то же можно сказать о Стэнфорде — знаете, если вы просто пройдетесь, то можете встретить миллионеров, оскароносных режиссеров на прогулке, которые здесь преподают.

Я слышала шутку в Стэнфордской высшей школе бизнеса, Стэнфордская высшая школа бизнеса, наверное, единственная высшая школа бизнеса в США, которая среди преподавателей имеет режиссеров с Оскаром.

 — Хорошо сказано!

— Возвращаясь к традиционному Голливуду — пока это не столько об искусстве, сколько о бизнесе. Кто сейчас главные игроки? Значительно ли все изменилось за последние двадцать лет?

Наверное, самое горячее место в Лос-Анджелесе — это холл офиса Netflix

 — Да, ситуация за последние двадцать лет немножко изменилась. Прежде всего, международный рынок является основной движущей силой в течение довольно длительного времени более 70% кассовых сборов классических фильмов поступало из-за рубежа. Итак, если ты пытаешься создать успешный фильм, он будет демонстрироваться и в Сан-Франциско, так же как и в Токио или Москве, Киеве, Лондоне или где угодно. Он будет демонстрироваться по всему миру и обращаться ко всем аудиториям, что определенным образом сказывается на качестве фильмов. Очевидно, всегда найдется тот, кто скажет, что Арнольд Шварценеггер произнес менее 100 слов в первом Терминаторе, хотя за последние три предложения мы проговорили больше.

Однако эта идея о необходимости призывов к большой аудитории возвращает нас к вашему утверждению о Pixar: последние их фильмы хорошо сделаны, легко дублируются на других языках и предназначены для международного кинопроката. Так что вместе с фильмами, которые должны показываться по всему миру, стриминг стал огромным источником дохода, физический продукт угасает — количество DVD и Blu-ray ежегодно все более сокращается.

Однако множество доходов сейчас получаются от домашних развлечений, включающих видео по запросу, стриминг и т. п., что почти вдвое превышает кассовые сборы. Так что я думаю, зрители продемонстрировали свою заинтересованность в качественном продукте, независимо от того, кто его делает и как он транслируется. И люди иногда будут хотеть смотреть фильмы в IMAX, на очень большом экране, или же они захотят посмотреть их на своем айфоне — это определенным образом слишком раздвоенный мир, чтобы его можно было отразить.

— Думаю, размер международного рынка увеличивается из года в год. Но являются ли США и Канада до сих пор главными рынками в контексте доходов?

 — Североамериканский рынок остается мировым лидером — то есть США и Канада. Однако через несколько лет Китай превзойдет их. Что отличает китайский рынок от других, это то, что он практически полностью внутренне ориентирован, большинство китайских фильмов не очень хорошо «путешествуют» [продаются], а значительное количество американского кино предназначено именно для этого — в этом их разница.

Однако, как мы отмечали ранее, в такой стране, как Корея, есть успешная киноиндустрия, и это довольно маленькая страна, но она производит много продукта, и этот продукт транслируется в Китае, иногда в США и так далее. Так что я думаю, что пока США лидирует, однако только по цифрам — Китай их обгонит в течение нескольких лет.

— Из-за аудитории?

 — Да, в Китае много людей, и следует помнить, что индустрия развлечений развивается и является очень мобильной, и это страна с высоким уровнем покрытия Интернета это будет продолжать и дальше развиваться). Также следует заметить, что большая часть населения Китая довольно бедная, и по мере того, как они станут более состоятельными, они начнут потреблять больше продукта.

— А как насчет соотношения доходов от кинотеатров и просмотра дома? Какое здесь соотношение?

 — Большинство денег фильм получает не из продаж билетов в кинотеатрах, это в определенной степени драйвит все. Так что если вы выпускаете фильм в нашей стране [в CША], премьера в кино — это то, что даст вам возможность показать ваших актеров в ведущих шоу, на обложках журналов и тому подобное. Это является драйвером для всего. Однако это приносит, думаю, около 20% выручки фильма, остальное поступает с мирового проката, видео по запросу… И если вы посмотрите на успешный фильм — это касается не только США, просто возьмите любой успешный фильм.

International Documentary Association via Facebook
Фото: International Documentary Association via Facebook

Например, вы делаете фильм здесь, в США, и здесь все эти двери, которые я упоминал, открываются: видео по запросу, Free TV, iTunes и т. д.) — и бум-бум-бум-бум. Я думаю, это касается и других стран, так что если вы делаете фильм, он имеет некоторый потенциал кассовых сборов, он едет во Францию и идет в кинопрокате, и все эти «двери» открыты для этого фильма. И это всегда игра в кошки-мышки, особенно на главных рынках, которые… Знаете, главные рынки очень важны для Голливуда, а это: Англия, Испания, Германия, Италия, Китай, Корея и пр. — это крупные и масштабные рынки.

— Барри Диллер из Fox и USA Broadcasting когда-то заявил: «Кинобизнес больше не является бизнесом кинохитов. Сейчас это ужасная вещь, что называется бизнесом франшиз [в оригинале — „tent-poles“; с англ. — жердочка для палатки, этим термином также обозначают создания таких фильмов, которые станут успешными и позволят запустить соответствующую франшизу]. Бизнес сейчас делают фильмы-блокбастеры, которые должны собрать не менее $500 миллионов». Разделяете ли вы это мнение? И что такое эти «tent-poles»?

 — Tent-pole — это просто масштабный фильм со звездными актерами, который предназначен заработать огромное количество денег и обычно обладает высоким бюджетом. Итак, вы много тратите на маркетинг, вы надеетесь на хорошие сборы. Вот Marvel пошел этим путем. О том, почему он назвал это ужасной вещью, — потому что это искажает качество.

Если вы просматриваете хорошие, по вашему мнению, фильмы, мне кажется, что большинство действительно хороших фильмов немного «мятежные», и когда они пытаются понравиться всем, это ухудшает качество. Чтобы зарабатывать деньги, они не всем должны нравиться, так что когда у вас на кону все эти деньги, бюджет в пару сотен миллионов (или 250 миллионов) и вы тратите огромные суммы на маркетинг, то должны вернуть эти средства обратно, что приводит к уменьшению креативности.

Я всегда говорил, что в первые дни работы Голливуда люди, которые его создали, не были слишком опытными, многие из них были иммигрантами, пришли из разных бизнесов, не представленных в Голливуде, изменили свои имена, но создавали новую индустрию. И одна из вещей о создании новой индустрии, которую они поняли — они должны были рисковать. Так что в определенном смысле прежняя публика охотнее рисковала, чем новая.

— Это интересный тренд.

 — Следует заметить, что крупные компании в индустрии развлечений существуют уже довольно давно и обрели незыблемую историю. Если говорить о Disney, Fox или Warner Brothers — все эти компании довольно давние со значительными наработками и реально прошли проверку временем.

— Как дело обстоит с телесериалами? В последнее время приходится все больше слышать, что эта сфера индустрии развлечений возвращается обратно к своему величию? Что сейчас происходит с сериалами?

 — Это, безусловно, верно. Сейчас у нас почти 500 телесериалов, и многие люди думают, что телевидение создает гораздо лучший продукт. ТВ-продукты привлекают огромные аудитории. Для режиссера и членов команды это больше «полотно» для «рисования». Думаю, многие люди (в том числе и я) чувствуют, что лучшая работа сейчас ведется с телесериалами. Также они транслируются по всему миру, это всегда является частью создания шоу или драмы. Сейчас в нашей стране все больше люди смотрят иностранный контент, который поступает в США, то есть международный контент.

Мне кажется, большинство действительно хороших фильм немного «мятежные», и когда они пытаются понравиться всем, это ухудшает качество

Я лично смотрю французский драматический сериал под названием Спирали, а также слышу хорошие отзывы о датском сериале под названием Borgen, который стал довольно успешным. Действительно, если его посмотреть… это хороший сериал. В Скандинавии, несмотря на незначительное количество населения, производят вполне качественный продукт. По моему мнению, идея заключается в том, что как только вы приходите к людям с продуктом, который нравится, то аудитория для него найдется.

— Сейчас у нас много сериалов с суперзвездами, мега-актерами, особенно в HBO или у других компаний. А посмотрите на Игру престолов от HBO — она сейчас словно вирус.

— Игра престолов — это непреодолимая сила. Это мировой феномен, на который люди реагируют. Очень сложно создать что-то подобное (знаете, HBO пытается сделать еще один аналогичный сериал). Это было сложно сделать, но они это сделали. Думаю, им это удалось благодаря отсутствию компромиссов. У них собственный взгляд на ТВ-шоу, например, много жестокости. Они взяли и сделали это, не идя на компромиссы, и я полагаю, это привело их к успеху.

— Да, думаю, то, что мы сейчас видим — Игра престолов задала очень высокую планку для остальных сериалов.

 — Любопытно, однако, ведь Игра престолов — это полностью зрелище, потому что, думаю, ничего не может заменить хорошо рассказанную историю. И существуют фильмы небольшого формата с красивейшими историями. Одним из главных фильмов прошлого года был Рома, снятый на испанском и языке коренных мексиканцев, это довольно обычный фильм, но очень мощный — о семье и труде ради семьи. Так что это немного двойственная вещь — у вас может быть чрезвычайное зрелище, однако, в конце концов, вы действительно должны заниматься персонажами. Именно на этом и строится вся драма, и я говорю своим студентам о том, что весь посыл направлен еще к Толстому и Достоевскому, а также другим писателям.

Существуют всего лишь две истории: незнакомец приходит в город или человек отправляется в путешествие. Это старые концепты, но если вы заботитесь о персонажах, то можете сделать так, чтобы это заработало. Даже над обычными историями проводится абсолютно уникальная работа. Поэтому я считаю, вы можете трансформировать желание телезрителей поддержать Игру престолов, вызвать заинтересованность и смотреть при этом меньше шоу.

— А что можно сказать о документальных фильмах? Вы режиссер-документалист, — какие тренды вы сейчас видите?

 — Что ж, на мой взгляд, сейчас больше возможностей для показа документальных фильмов, чем когда-либо. Это довольно интересно. В этом году вышло несколько документальных фильмов, которые пересекли отметку в $10 миллионов (что не так часто происходит), например, Будешь моим соседом?, RBG, Фри-соло и пр. Это необычно. Однако это происходит, потому что существует много мест для показа фильмов, люди жаждут контента, Netflix требует контента, Amazon требует контента, Hulu требует контента… Все эти площадки покупают продукт, и, возвращаясь к нашей предыдущей теме, следует обратить внимание на зрителей… Знаете, зрители привыкли получать развлекательный продукт из традиционных источников, однако нам известно, что они просто хотят хороший продукт.

Не надо далеко ходить: Amazon был онлайновой торговой площадкой; AMC была сетью, о которой никто не слышал; а Netflix рассылали диски по почте. А сейчас у AMC есть Во все тяжкие и другие сериалы, они чрезвычайно популярны, как и другие. Я думаю, зрители продемонстрировали, что они пойдут туда, где есть контент. А поскольку у документальных фильмов просто нет большого кинопроката, потому и наблюдается гонка за ними на телевидении, и это действительно их возрождение (или Ренессанс).

— Что можно сказать об иностранных фильмах на американском рынке? Вы упоминали несколько сериалов — предполагаете ли вы появление такого контента в США в больших объемах, с помощью нетрадиционных каналов?

 — Я думаю, если вы имеете в виду кинопрокат, то это в США крайне сложно… По моему мнению, слабость Соединенных Штатов как страны в том, что мы на самом деле не любим субтитры. Ситуация в других странах иная, несомненно, в Европе фильмы демонстрируются с субтитрами, в Китае каждый фильм имеет субтитры, потому что там приходится иметь дело с различными диалектами и региональными языками. Но в США мы не очень любим субтитры, и я считаю, это не совсем хорошо. Традиционно иностранным фильмам было сложно серьезно получить высокие кассовые сборы в США.

International Documentary Association via Facebook
Фото: International Documentary Association via Facebook

Однако с телевидением другая история — люди действительно поддерживают его, и если, к примеру, рассматривать Netflix, который сейчас является безоговорочным лидером — он выпускает шоу на испанском, создает фильмы для индийского рынка, снимает оригинальные индийские ленты, там есть много фильмов на многочисленных языках. Однако я думаю, они также обращаются к зрителям, которые смотрят фильмы на других языках на телевидении, что я считаю в значительной степени готовностью… И они хотят их смотреть в кино — а это, бесспорно, будущий тренд.

— Еще один вопрос, связанный с трендами рынка, это удержание внимания: продолжительность концентрации нашего внимания составляла 20 секунд в 2000 году, а сейчас это 8 секунд — даже меньше, чем внимание золотых рыбок. По-вашему, это влияет на рынок и продукты на рынке?

— Думаю, безусловно, меньшая продолжительность концентрации внимания влияет. Вы можете это увидеть, если посмотрите фильм 20−40 летней давности (или еще старше) — там длиннее дубли. Так что, думаю, есть желание удерживать интерес людей, и это приводит к ускорению темпа фильмов. Кажется, СEO Microsoft говорил, что настоящая конкуренция в будущем будет происходить за человеческое внимание. Так что мы должны бороться за внимание. Думаю, это точно будет влиять на способ производства фильмов, а также других развлекательных продуктов. Наверняка это не обязательно хорошо.

Также мы являемся представителями некой мультиэкранной культуры, ведь много людей одновременно смотрят фильм на одном экране, а сериал на другом… Многие люди смотрят сериалы на экране другого гаджета, так что, думаю, мы соревнуемся за человеческое внимание. Однако есть тенденция — масштабные шоу, хиты, как Гамильтон, — что вы будете сидеть в театре несколько часов, полностью окунувшись в происходящее, не обращая внимания на другие экраны.

Поэтому, на мой взгляд, это также стимулирует желание режиссеров делать что-то действительно интересное для зрителей, однако, опять же, если вы читаете книги Диккенса или Толстого, к примеру, они писали в эпоху, когда не было никакой конкуренции, но их все еще читают и хотят узнать, что происходит [по сюжету], и они проводят тебя через нарратив. И действительно многие из этих книг написаны в XVIII веке, когда выпускались периодические журналы, и они просто доводят вас до определенного момента, опускают занавес, и вы хотите узнать, что произошло. По сути, мы продолжаем делать то же самое: если вы смотрите телевидение… Игра престолов делает то же самое — они ведут вас к определенной точке, опускают занавес, и вы хотите узнать, что же произойдет на следующей неделе.

— Украинское правительство недавно начало финансировать проекты украинской киноиндустрии и индустрии развлечений. Вы снимали в ряде стран, включая Австралию, а также в Европе. Что вы думаете о государственной поддержке киноиндустрии? У вас нет ее в США, так как не нуждаетесь в этом?

 — Это очень хороший вопрос, но на самом деле все довольно сложно. Смысл состоит в том, что, поощряя вашу киноиндустрию, вы привязываете ее к своей культуре и продвигаете [соответствующие] истории, и это превосходно, ведь многие страны так поступают: уже упомянутая вами Австралия, Франция. Когда вы получаете кассовые сборы во Франции, часть из этих средств направляется на поддержку французских фильмов. И Франция обладает очень сильной киноиндустрией, отчасти потому, что все эти правила и законы поощряют ее поддержку. Так что в целом, по моему мнению, это действительно хорошая вещь.

Поощряя вашу киноиндустрию, вы привязываете ее к своей культуре

Я считаю, вы поддерживать ее [киноиндустрию] по культурным причинам, бизнес-причинам и ради того, чтобы ваша индустрия кино была живой и здоровой, и вы можете таким образом показывать ваши истории, а это один из достаточно «мягких» способов продвижения.

Но, знаете, обратной стороной медали является то, на что еще страна можете тратить эти средства. У меня есть друг — выдающийся мексиканский режиссер, — и он против этого, он считает: «Мексика бедная страна, мы должны использовать эти деньги для строительства госпиталей, а не на финансирование фильмов». Это другой аргумент. Однако, по моему мнению, кино — это одна из самых мощных форм искусства, когда-либо изобретенная, и вы должны вкладывать в это средства.

Никто не спрашивает моего мнения, когда решают, строить или не строить новый авианосец, в этой стране это касается национального приоритета, а финансирование искусств меньше всего касается национального приоритета. Если посмотреть, скажем, на Европу, а я полагаю, что Европа продвинулась далеко вперед в отличие от США с точки зрения поддержки искусства, включая развлечения и кино, то я считаю это разумной государственной инвестицией.

— Для Украины это также вопрос национальной безопасности, поскольку мы много боремся с российской пропагандой…

— Да, это верно…

— В сфере развлечений много российского контента, который определенным образом финансируется государством [Россией], антиукраинского или с российскими имперскими амбициями. Поэтому я считаю, что Украина должна иметь свой собственный контент, развлекательный контент, который будет интересовать молодежь, детей, рассказывать больше правдивых сюжетов из украинской истории, а не советской.

 — Не могу с вами не согласиться. Одна из печальных реалий — это то, что когда люди ничего не видят, они воспринимают это как правду, потому что увидели это на телевидении или в кинотеатре, так что в вашей ситуации с наличием чрезвычайно агрессивного соседа, который раскручивает все эти неправдивые вещи, я думаю, вы обязаны рассказывать собственные правдивые истории. Во Франции сложилась немного уникальная ситуация, там делают кино, потому что пытаются сохранить свою индустрию и культуру, но в вашем случае, думаю, очень важно информировать людей.

Также я считаю важным создавать фильмы, которые люди хотят видеть. Знаете, все это похоже на то, что никто не хочет, чтобы его заставляли есть шпинат, а вы хотите приготовить шпинат вкусным способом, поэтому если вы будете создавать мощные эмоциональные истории, связанные с историей Украины, ее прошлым или современностью, тогда люди захотят их видеть. Думаю, иногда мы сами создаем проблемы (не вы, как Украина, а другие страны), когда снимаем фильмы, не слишком хорошие или интересные, которым свойственна «правильная политика». По моему мнению, вы можете вкладывать много социальных месседжей, а также должны сделать хороший фильм.

— На самом деле у нас есть пример украинского сериала (тв-шоу), который транслируется на Netflix и был спродюсирован компанией новоизбранного президента, где в главной роли снялся Владимир Зеленский. Сериал называется Слуга народа. Он транслируется на Netflix и, думаю, довольно популярен.

 — Ну, полагаю, люди просто ищут хороший контент. Сериал, о котором я упоминал ранее, — Borgen, вышел уже с тремя сезонами, и вот его следующий сюжет (он, кстати, звучит не очень сексуально): центристский датский премьер-министр пытается сплотить коалицию. Звучит не очень сексуально, но это блестяще сделано, и именно это является силой индустрии развлечений, внезапно затягивающей тебя в историю — скажем, людей, если они не слишком интересуются датской политикой, все равно привлекает такой сюжет.

Кадр из последней работы Билла Гуттентага Sublime (Фото: tribecafilm.com)
Кадр из последней работы Билла Гуттентага Sublime / Фото: tribecafilm.com

И я действительно верю — независимо от того, это рассказ об Украине или иной стране, — что если это привлекает вас благодаря персонажам и их испытаниям, тогда вы полностью погрузитесь в эту историю. Смотрите, рассказы историй — это о целях и препятствиях: вы хотите что-то сделать, и существует препятствие, которое вас сдерживает, и если вы подбадриваете человека преодолеть свой страх преграды, тогда у вас точно появится аудитория. И эта история может развиваться в Киеве или Кентукки, — но здесь все о людях.

— Если бы вы писали сценарий или снимали фильм об Украине, о чем бы он был?

 — Я большой фанат историй Исаака Бабеля, так что сначала бы снял об этом.

— Это интересно. Возвращаясь к вашему жизненному пути: вы были стипендиатом исследовательской программы по журналистике Джона Найта в Стэнфорде — почему вы решили стать исследователем этой программы?

 — Хороший вопрос. Знаете, лично я хотел быть рядом с блестящими умами Стэнфорда и встречать людей со всего мира, таких, как Вы, которые приехали сюда, обладающими своими наработкамии и багажом знаний. Быть частью программы — это просто очень вознаграждающе, это действительно международное сообщество, более 40% моих коллег были из-за рубежа. Калифорнию называют «Штатом большинства меньшинства», потому что здесь преобладают меньшинства. Сюда, в Кремниевую долину люди приезжают отовсюду.

Мои дети учились в средней школе, и там люди здоровались на языке, на котором они общались дома, и моему сыну говорили «привет» на 27-ми языках. Люди приезжают сюда со всего мира, чтобы находиться здесь. И в истории были времена, когда города становились такими, куда хотят приезжать — у Лондона был такой период, Парижа и Нью-Йорка. И я думаю, сейчас Кремниевая долина становится таким местом, люди хотят приезжать сюда и что-то создавать. И это ощущение международной открытости и создания будущего тоже.

Если уточнить, то место, где мы сейчас сидим, точно не является политической столицей Америки, точно не является культурной столицей, однако это технологическая столица. И технологии являются движущей силой всего остального. Поскольку мы сейчас находимся в технологической столице, и люди приезжают сюда каждый день, это место продолжает быть технологической столицей. В некотором роде это, наверное, действительно продвинутая Америки, и во многом это центр для остального мира.

— Это, наверное, причина, почему вы сейчас преподаете курс «Индустрия развлечений» в Школе бизнеса [Стэнфордского университета].

 — Да, безусловно, технологии направления переплетаются с будущим индустрии развлечений, и эта тенденция сохранится. Посему мы имеем ситуацию, когда развлечения каждый день продвигаются все дальше и дальше [технологически], но в то же время вы также должны рассказывать хорошие истории.

— Ваш класс в Школе бизнеса переполнен — почему?

Я большой фанат историй Исаака Бабеля

 — Я думаю, это желание узнавать об индустрии развлечений и куда она будет двигаться в будущем. В Стэнфорде происходит чрезвычайное количество важных событий. Если вы изучаете греческую мифологию, она не сильно меняется из года в год. Но если кто-то работает в вашей сфере, или моей сфере — это постоянные изменения. Человек, который был руководителем телевизионной сети, по моему приглашению выступал перед моими студентами и сказал: «Знаете, я был здесь в прошлом году. И я подумал, что смогу прийти снова в этом году. Я думал, я „сдую пыль“ с моей презентации в PowerPoint, сделаю несколько поправок и покажу вам в основном то же самое, но я посмотрел — все меняется каждый год».

Так что, по моему мнению, идея заключается в том, что все динамично развивается, все движется, меняется. Единственное, что можно сказать точно о большой когорте людей в Стэнфорде — они это поддерживают. Они хотят быть частью будущего. Думаю, в определенном смысле индустрия развлечений меняется, она продолжает определять, что такое будущее, и мои студенты также пытаются понять, каким будет будет будущее.

— Большую часть вашего класса составляют приглашенные спикеры из Голливуда, последними были Нина Джейкобсон, продюсер фильма Безумно богатые азиаты и экс-президент Walt Disney, а также Рон Майер, президент и исполнительный директор Universal. Почему они приходят и преподают, кроме как чтобы оказать услугу своему другу?

— Я считаю преподавание опытом, вознаграждающим тебя. Думаю, это способ отдавать что-то другим от чистого сердца — у нас действительно хорошие студенты, задающие действительно важные и актуальные вопросы. Иногда я слышу вопрос и думаю про себя «это действительно хороший вопрос», я вижу удивленные глаза нашего спикера и говорю: «Да, это действительно хороший вопрос». Думаю, один из позитивов от преподавания — это то, что студенты стимулируют тебя и позволяют посмотреть на вещи под таким углом, о котором ты даже не думал.

Я считаю это то, на что реагируют спикеры — они хотят получить стимул в этих направлениях. И я люблю, когда люди в твоем классе направляют и просвещают тебя в новых направлениях. Думаю, это то, на что отзываются спикеры: интеллект и сообразительность, энергия в классе, и они любят быть в классе, где есть вызовы хорошем смысле слова). Поэтому я считаю, что им это нравится. В Стэнфорде преподают много зажиточных людей, но они делают это не из-за денег, а потому что им нравится быть частью процесса и их увлекает преподавание.

— Вы преподаете этот курс достаточно долго — много ли среди ваших студентов тех, кто действительно хочет присоединиться к индустрии развлечений? Есть ли успешные примеры?

— Есть, конечно же, люди. Их успех — это не успех кинозвезд. Однако люди прекрасно себя чувствуют — они топ-руководители в ведущих компаниях. Мой бывший ассистент (который будет у нас на следующем занятии [гостевым лектором]) основал Pocket Gems, это игровая компания, игры которой были загружены более 450 миллионов раз. Так что у меня есть примеры отовсюду. Они [студенты] возвращаются.

Когда ты выкладываешь, то остаешься на связи со всеми своими студентами (или со многими из них). И сегодня у меня есть еще один бывший студент, который создал компанию MasterСlass, предлагающую курсы онлайн. Мои студенты работают и в Netflix и многих других различных компаниях. Поэтому, как я полагаю, существует группа студентов, которые любят индустрию развлечений и идут работать туда.

Кадр из фильма Билла Гуттентага Саундтрек к революции (Фото: idfa.nl)
Кадр из фильма Билла Гуттентага Саундтрек к революции / Фото: idfa.nl

— Так именно это для вас является самым большим вознаграждением?

 — Да, это очень вознаграждает, потому что люди говорят тебе, что обучение как-то повлияло на их жизнь. И ты надеешься, что это влияние было хорошим. Иногда люди поступают в Школу бизнеса часто они уже многого достигли) и задаются вопросом, кто они есть, кем они хотят стать и какой вклад хотят сделать (в жизни наступает такой период, когда человек задает себе вопрос). И мне кажется, индустрия развлечений часто привносит много действительно хороших вещей.

— Индустрия развлечений — это сочетание искусства и бизнеса. Какое между ними соотношение, или же какую пропорцию вы хотели бы видеть?

— Смотрите, это называется «шоу-бизнес», а не «шоу-шоу» или «бизнес-бизнес». Причина, по которой это называется шоу-бизнесом — это о бизнесе, если только вы не создаете такой продукт, который люди хотят видеть. Я представляю это как большой шатер, который состоит из различных частей. У вас могут быть высокохудожественные фильмы, которые не претендуют на большие кассовые сборы, но вы также можете снимать высокодоходные фильмы. Знаете, все это является бизнесом. Однако даже полностью коммерческие фильмы остаются искусством.

Если вы посмотрите на Игру престолов, что является потрясающе успешным продуктом для HBO, то там очень много искусства. Искусство присутствует во всем, что вы делаете для фильма: где вы расположите камеру, как актеры выскажут реплику, сценарий. Искусство есть в каждой минуте фильма — иногда не так уж и хорошо, а иногда это просто потрясающе и «сносит» вас, и вы просто погружаетесь в работу этих талантливых людей. Но здесь есть сочетание [коммерции и искусства]. Это потрясающе, и я счастлив просто быть частью этого.

— Над каким проектом вы сейчас работаете?

— На самом деле я работаю со своей бывшей студенткой над проектом. Она была изнасилована в подростковом возрасте, а сейчас — 20 лет спустя — она возвращается за парнем, который это сделал. Она голландская студентка, так что многие события разворачиваются в Голландии. В настоящее время я работаю над этим проектом.

— Так это документальный фильм?

— Это документальный фильм. И также я работаю над несколькими другими проектами: у меня есть фильм, премьера которого состоялась на кинофестивале Трайбека, о культовой группе 90-х годов под названием Sublime. И я одновременно работаю над другими проектами.

— Вы снимали и были режиссером многих документальных фильмов — думаю, очень сложно с точки зрения собственных чувств снимать фильмы о плохих вещах, происходящих по всему миру. Как вы все это преодолеваете?

 — Иногда ты просто чувствуешь себя очень привилегированным рассказать эти истории о людях, например, как с фильмом, который я рад, что снял, на «черную» тематику — это фильм о Нанкине, есть [книга] Изнасилование Нанкина. И во время съемок фильма у меня был ассоциированный продюсер из Китая, она звонила мне каждую ночь и говорила, что просто плачет, потому что собственно история настолько ужасна.

Я считаю преподавание опытом, вознаграждающим тебя

И потом тебя накрывает этими эмоциями, когда приезжаешь туда и слышишь все эти рассказы, и вот один из них: в 1937 году японская армия вторглась в китайский Нанкин, который был столицей, и в течение шести недель вояки изнасиловали тысячи женщин, убили сотни тысяч человек. И это очень черная тема, но я думаю, что одновременно вы доносите эту историю людям, и это очень значимо и важно.

Я показывал этот фильм буквально по всему миру, и в Азии люди знали эту историю, однако во многих странах люди даже не слышали о ней, так что ты ощущаешь своеобразное благословение и честь — иметь возможность рассказать эту историю.

— Сейчас мы переходим к серии вопросов «то или другое», кратких вопросов и ответов. Что для вас Украина, в одном предложении?

 — Я вижу Украину как среднестатистическую страну с богатой историей, которая подвергается испытаниям со стороны агрессивного противника.

— Ваш ТОП-3 лучших фильмов всех времен?

— Я назову вам ТОП-2 таких фильмов и один любимый фильм прошлого года. Мой любимый фильм — это Касабланка, и также я подумал о Крестном отце — это одна из моих любимых лент. А лучший фильм, который я посмотрел в прошлом году, —это польская лента Холодная война.

— Какой фильм или сериал вы смотрели вчера вечером?

 — Вчера вечером я смотрел Игру престолов, и, что самое занимательное, я не тот тип человека, который любит смотреть фэнтези, о драконах, но я ее посмотрел и считаю этот сериал действительно превосходным.

— Что вы сейчас читаете?

 — Из последнего я прочитал книгу под названием Пачанга, которая охватывает четыре поколения выходцев из Кореи, проживающих в Японии.

— Какой лучший совет вы получали в своей жизни?

— Лучший совет по кино мне дал руководитель моей киношколы, он был итальянцем, адвокатом, и он сказал: «Когда вы снимаете фильм, люди отдают вам 2 часа своей жизни, которые уже никогда не вернуть — убедитесь, что в течение двух часов для них это будет что-то с чем-то».

— Это замечательный совет! И последний вопрос, выберите: Игра престолов, Большая маленькая ложь или Карточный дом?

 — Я смотрел все три, но меня привлек мир Игры престолов.

Чтобы быть в курсе всех последних новостей проекта Блестящие умы, присоединяйтесь к нашей группе в Facebook.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

poster
Сегодня в Украине с Андреем Смирновым

Дайджест новостей от ответственного редактора журнала НВ

Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Показать ещё новости
Радіо НВ
X