Свадьба года. Как Меган Маркл может изменить королевские правила. Блог британского историка

0 комментировать
Фото: ЕРА

Фото: ЕРА

Роль королевских жен мало изменилась со времен Средневековья, пишет в колонке для The New York Times британский историк Хелен Кастор

659 лет назад в этом месяце состоялась свадьба наследника английского престола. Счастливой парой были Джон Гонт, сын короля Эдуарда III, и его невеста Бланка Ланкастерская, чья добродетель была отмечена летописцем Жаном Фруассаром. Бланка была “молодой и красивой”, писал Фруассар, “жизнерадостной, счастливой, свежей и очаровательной, нежной и искренней, скромной в своем поведении”.

Каждый, кто наблюдал за Кейт Миддлтон, герцогиней Кембриджской, на протяжении семи лет ее брака с принцем Уильямом, или стал свидетелем пристального внимания, которое обрушилось на Меган Маркл за недели до ее субботней свадьбы с принцем Гарри, узнает это описание должностных обязанностей. От женщин королевской династии Виндзоров ожидают не только рождения наследника, но также демонстрации безупречной морали и поведения, они должны быть декоративны и приличны, делать добрые дела и демонстрировать альтруизм. Что изменилось, так это уровень внимания, прикованного к исполнению этих обязанностей.

В том, что мы живем в эпоху монархии в формате матриархата, есть смысл. Королевы средневековья знали, что на королевской сцене они лишь оказывали поддержку. От них, возможно, и требовали безукоризненного поведения, однако в центре внимания оказывались их мужья и сыновья – короли и принцы.

Однако теперь звездами стали женщины, и не только потому, что женщина является нынешним монархом. В течение нескольких последних десятилетий женщины из королевской семьи захватывали воображение и любовь публики. Именно Диана, мать Гарри и Уильяма, дала королевскому бренду свое лицо девушки с обложки и эмоциональную теплоту, попадала в заголовки и завоевывала сердца по всему миру – несмотря даже на то, что ее несчастный брак едва не опрокинул королевскую лодку.

Герцогиня Кембриджская помогла стабилизировать этот корабль: она фотогенична, как и ее свекровь, но по-настоящему довольна как браком, так и публичной ролью. Мисс Маркл – так же поразительно красива, но, будучи разведенной женщиной смешанной расы с успешной актерской карьерой, до недавнего времени была бы спорным выбором невесты для британского принца – обещает привнести дыхание XXI века в глубоко консервативный королевский истеблишмент. Для сравнения, мужчины семьи – даже Гарри и Уильям – могут показаться немного скучными. Они скорее хорошо гармонируют с центром притяжения, но не являются им сами по себе.

Какой вывод мы можем сделать из этого сдвига внимания к женщинам королевской семьи, если основные их функции – декоративная, воспитательная и добродетельная – остаются неизменными? В западной культуре фигура женщины всегда воплощала абстрактные идеалы – от Свободы до Справедливости и Победы – но не по той причине, что они были свободны или были судьями, или выигрывали битвы. Скорее потому, что они этого не делали. Поэтому мы инстинктивно понимаем женские фигуры – установленные на кораблях и ставшие воплощением кораблей государственных – как статические символы, а не активные индивидуальности.

Современные монархи царствуют, но не правят. Они должны быть, но не делать, представлять ценности, но не инициировать политику. Это контекст, в котором царствующая королева, а также женщины королевской династии вокруг нее, находят свое естественное место в нашем сознании. Известно, что политические взгляды королевы Елизаветы II не известны ее подданным. Ее, а также ее невестки, герцогиня Кембриджская и, совсем скоро, мисс Маркл, должны представлять нацию, ничего не говоря и не делая, только лишь воплощая условно “женские” добродетели: семью, красоту, милосердие и долг. Политические ограничения, наложенные на функции современной монархии, полностью совпадают с культурными ограничениями, так долго распространявшимися на всех женщин.

Для мужчин королевской семьи жизнь определяется красивыми костюмами, благотворительными событиями, а также ролью мужа и отца. И это намного менее удобное предложение, ведь традиционно “мужские” добродетели требуют действия. С переходом власти к демократическим институтам мужчины королевской семьи оказались ограниченными в своих возможностях действовать. Наследник престола, принц Чарльз, как известно, боролся против конституционных ограничений его возможностей влиять на государственную политику. Его написанные от руки письма министрам, где он в частном порядке лоббирует ряд вопросов, были обнародованы в 2015-м после длительного судебного разбирательства, затеянного общенациональной газетой.

Его сыновья Уильям и Гарри заняли себя военной службой (как это прежде делал Чарльз), однако непонятно, что они будут делать дальше. Согласно правилам преемственности, следующими тремя монархами Британии будут мужчины, так как старший ребенок Уильяма – мальчик. Остается выяснить, насколько легко королю, а не королеве, будет воплощать символические функции короны в XXI веке.

Современные монархи царствуют, но не правят

Если британская монархия превратилась в институцию, где доминируют женщины и которая потеряла контроль над правительством, то власть в Британии – и в остальном мире – остается преимущественно мужской.

Более чем за 200 лет до свадьбы Бланки, Матильда, единственный выживший законный ребенок короля Генриха I, стремилась самостоятельно претендовать на трон. Ее обвинили в “чрезвычайно высокомерном поведении”. Как следствие – 20 лет гражданской войны.

В XVI веке Елизавета I в течение 45 лет носила королевскую корону, однако ее послание заключалось не в том, что женщина может, подобно мужчине, находиться у власти: “Я знаю, что обладаю телом слабой и немощной женщины, – говорила она подданным. – Но у меня есть сердце и нутро короля”. Таким образом, она будто бы говорила о своей исключительности среди женщин.

С тех пор мы смирились с тем, что корона теряет силу и принадлежит женщинам: королевы Виктория и Елизавета II занимали британский трон 130 из 200 последних лет. Но, несмотря на наличие премьер-министра Терезы Мэй, быстрый подсчет голов в обеих палатах парламента и советах директоров главных корпораций демонстрирует проблемы, которые мы по-прежнему испытываем с реальной властью женщин.

Между тем, новейшая королевская невеста уже закрыла свой блог, удалила учетные записи в Twitter, Facebook Instagram. Отныне, хотя ее образ становится все более тиражируемым, ее голос будет слышен все меньше и меньше. Подобно Бланке Ланкастерской, Меган Маркл точно знает, что может себе позволить. Все свидетельствует о том, что она будет выполнять свою работу в королевской “фирме” стильно и изящно. В том же время, можем пожелать ей оспорить ее должностные обязанности: известность женщин королевской династии может казаться великолепной, но если говорить об истории гендера и власти, то она противоположна реальным переменам.

Оригинал колонки читайте на The New York Times

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Больше блогов здесь

}

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: