Просто работа, как на заводе. Особенности украинского секс-бизнеса, рассказанные проститутками - репортаж НВ

15 января, 21:15
24559
Цей матеріал також доступний українською

Pexels

О проституции в украинском обществе не принято говорить вслух. Иллюстративное фото

Проституция и огромная индустрия секс-бизнеса, стоящая за ней - вещи, о которых в обществе не принято говорить вслух. Тема защиты прав секс-работниц и декриминализации секса за деньги лишь изредка поднимается вместе с немногочисленными митингами.

Специальный корреспондент Радио НВ Богдан Амосов пообщался с действующими и бывшими украинскими проститутками, чтобы узнать, как живут и о чем мечтают люди, продающие свое тело за деньги.

Часть I: История

Документальные упоминания о проституции в Украине датируются XIX веком - в то время, когда она бурно развивалась. Причин две: оживление экономики и появление крупных городов, где традиционный патриархальный образ жизни был не таким крепким, как в деревне.

Согласно немногими исследованиями тех времен, сохранившимся до наших дней, девушек на панель приводили экономические трудности или проблемы в семье. Около 70% проституток тех времен происходили из бедных семей.

Причем, в отличие от современной Украины, в XIX веке можно было работать проституткой легально, хотя далеко не все девушки хотели регистрироваться. Например, в портовой Одессе лишь каждая десятая проститутка была реестровой. Работали они в основном в соответствующих домах.

29 мая 1844 года были приняты Правила для держательниц публичных домов, которые были своеобразным кодексом труда для таких женщин.

Так, выходить на работу им разрешалось с 16 лет, сама же держательница (или "мамка") должна была быть возрастом от 30 до 60 лет и зарегистрировать свое заведение в полиции. Работницы регулярно проходили медосмотр, результаты которого записывались в специальную медицинскую карту.

Работать во время менструаций запрещалось, хотя этим запретом часто пренебрегали. Ответственность за их здоровье лежала на "мамке", которая в случае выхода больной девушки на работу могла оказаться на улице. Также содержательницы следили, чтобы их подопечные не пили лишнего и не общались с несовершеннолетними мужчинами.

Сами проститутки получали лишь четверть прибыли - остаток суммы шел на аренду жилья, еду и доход содержательницы, при этом девушку могли заставлять сверхурочно мыть пол или готовить пищу. К слову, содержать такие заведения мужчине запрещалось (и это правило также нарушали). Распорядители притонов часто прибегали к насилию и били своих подчиненных.

Впрочем, позже правила ужесточились - так, например, публичные дома запретили размещать вблизи церквей и учебных заведений. Внедрение новых порядков стало началом упадка улицы "красных фонарей" в Киеве - Андреевского спуска.

"Правила для публичных женщин" и страница для спецотметок врача. Изображение: Antenna Daily

Девушек с Андреевского прогнали городские власти из-за близости Андреевской церкви (в которую, к слову, проститутки ходили молиться по воскресеньям) - так они оказались на улице Ямской.

Жизнь местных проституток позже описывал в своей повести "Яма" писатель Александр Куприн: "На Малой Ямской, которую посещают солдаты, мелкие воришки, ремесленники и вообще народ серый и где берут за время пятьдесят копеек и меньше, совсем уж грязно и скудно: пол в зале кривой, облупленный и занозистый, окна завешены красными кумачовыми кусками; спальни, точно стойла, разделены тонкими перегородками, не достающими до потолка, а на кроватях, сверх сбитых сенников, валяются скомканные кое-как, рваные, темные от времени, пятнистые простыни и дырявые байковые одеяла; воздух кислый и чадный, с примесью алкогольных паров и запаха человеческих извержений; женщины, одетые в цветное ситцевое тряпье или в матросские костюмы, по большей части хриплы или гнусавы, с полупровалившимися носами, с лицами, хранящими следы вчерашних побоев и царапин и наивно раскрашенными при помощи послюненной красной коробочки от папирос".

Условия труда у проституток в таких местах были нечеловеческими, - если в "приличных" публичных домах женщина обслуживала в день пять-шесть клиентов, то в домах "низкой категории" - до более двадцати. Соответствующие цены: "низкие" - от 30 до 50 копеек, "средние" - от 50 копеек до 1 рубля, дорогие - более 1 рубля.

При этом женщины из дешевых заведений были наименее защищенными: у них полиция могла забрать паспорт и запретить менять место жительства, или вообще - передвигаться по стране. Нередко девушки начинали работу с "элитных мест", в течение 5 лет спускались до притонов и, не выдерживая напряжения, спивались или кончали жизнь самоубийством.

В советское время с проституцией пытались бороться, и она фактически ушла в подполье (хотя, конечно, никуда не исчезла). Сначала секс за деньги вывели из регуляции, а потом женщин, подозреваемых в проституции, начали отсылать на исправительные работы. Собственно криминализация этой работы была введена в 87-м году.

Часть II: "Мне не было и 18, а я уже была “мамочкой”

Очередная страница в истории украинской проституции началась в 90-е годы прошлого века. Экономические и моральные вольности, а очень часто и пренебрежение законом, способствовали расцвету этого дела.

Публичные дома, сутенеры и "мамочки" работали под "крышеванием" организованных преступных группировок, которые, в свою очередь, нередко сотрудничали с милицией. Именно в те времена свою работу начала и Антонина [имя изменено по ее просьбе, - Ред.], которая сейчас отошла от дел. О возможности подзаработать именно так узнала от подруги:

— Я начинала работать, когда наступило “экономическое время” - в общем-то, жизнь заставила, так сложились семейные обстоятельства. Мы все выходим, потому что так складываются личные, семейные обстоятельства. Круг сужается, некому помочь, и другого выхода просто нет. Подруга сказала: “Давай попробуем”. Попробовала… Вот все и началось… Не могу сказать, что это был легкий выбор, что это было легко и просто. Так сложилось, что пришлось заняться именно этой работой. И сейчас, спустя время, когда прошло много времени, понимаешь, что тогда, наверное, по-другому я и не могла ничего сделать. Пришлось поработать…

Для большинства девушек в те времена работа на ниве любви за деньги была следствием безысходности в жизни. Кто-то остался без поддержки родных, кто-то не мог устроиться на работу из-за кризиса, а кто-то имел проблемы с алкоголем или наркотиками.

Для Татьяны [имя изменено по ее просьбе, - Ред.] работа по предоставлению услуг мужчинам за деньги началась после того, как девушка буквально оказалась на улице после ссоры с родителями. На тот момент Таня еще училась и что делать в этой ситуации понимала плохо. Симпатичная, грациозная и стройная, она привлекала мужчин:

— Для меня началось это все ужасно: это были 90-е годы, я общалась со спортсменами (они же были бандитами). Я была защищенной, я была мега-крутая, я очень себя любила и чувствовала себя, на самом деле, как девушка на высоте. У меня были очень сложные отношения с родителями - отец пил все время, они все время были с матерью на грани развода. Мама у меня жесткий тиран, манипулятор. И в один “прекрасный момент”, в 17 лет, она выставила мои вещи. Я была очень гордой барышней, решила, что мне не нужны вещи, и ушла. Где-то недели три я пожила по друзьям, потом друзья закончились. Нужно же кушать, одеваться - я учусь в училище. Как-то я, помню, кантовалась-кантовалась… Вот гордыня - настолько невероятная шутка! Я понимаю, что мне нужно идти домой: я никому не нужна, жить мне не за что, кушать не за что, на улице осень, и начало резко холодать. Но, с*ка, у меня было такое сопротивление, блин, мне и маму хотелось проучить, наказать, и самой не хотелось в этот ад возвращаться. И началось все тупо, когда ты понимаешь: настал день, когда идти тебе просто тупо некуда... И я сижу, помню, на остановке, холодно, бл**ь, а ты сидишь, жрать хочешь, и помыться тебе надо, и ты думаешь: что, на**й, происходит, что делать?

Иллюстративное фото: Pexels

Ни Антонина, ни Татьяна уже не занимаются проституцией. Сейчас обе женщины - общественные активистки, которые помогают обойти жизненные трудности таким же девушкам, какими были они - секс-работницам.

Первый раз "за деньги" - у каждой он разный. Для кого-то - в страхе, для кого-то - в беспамятстве, или даже с интересом. Татьяна, оказавшись на улице, первый заработок получила почти случайно:

— Ко мне подошел мужчина, мы познакомились. Соответственно, мы оказались у него дома. Я чудненько три дня протусила, меня покормили, я покупалась, мне купили каких-то тряпок, я пожаловалась на жизнь. В итоге я протусила, наверное, еще недели полторы. Для меня это было невероятным унижением, но, су*а, лучше, бл**ь, чем возвращаться к родителям. Потом, когда я ехала от очередного такого мужчины, вот так случайно якобы знакомясь, разговорилась чего-то с таксистом, и он мне говорит: “Хочешь, я устрою?”.

Самое сложное - переступить через себя, мораль и общественное осуждение. Как объясняет Антонина, многие переступают через себя с бокалом в руке или достигнув опьянения другими методами:

— "На первое дело"? Ну, да, это так и называется. Просто так не шлось - пришлось выпить шампанского, чтобы, так сказать, это было немножко полегче, посвободней. Это страшно было, потому что до этого верилось в любовь, что он [должен быть] один-единственный, но вот так вот... В общем, первый раз это было не по-трезвому, так будем говорить, потому что через себя переступить эмоционально и внутренне… Когда ты воспитан, ты немножко…

— Да, в нас с детства закладывают определенные нравственные традиции.

— Конечно. У меня и моих подруг [в] первый раз это не было без алкоголя. Нужен был момент расслабления, чтобы уйти от того, что тебя грызет - “ах, какая я плохая”. Потом это немножко притупляется.

А вот к Татьяне, которая в начале своей работы с мужчинами вела более здоровый образ жизни, наркотики пришли уже в процессе работы. Попав в распоряжение "мамочки", Таня увидела обратную сторону профессии - алкоголь и наркотические вещества.

На самом деле, многие из девушек приходили в "профессию" именно так: упав на социальное дно, имея проблемы не только с деньгами, но и с зависимостью. Татьяна к такому окружению готова не была:

— Как сейчас помню, для меня это был полный капец. Я как сейчас помню, я вижу девочек, трезвых там практически не было, - кто-то употребляет наркотики, кто-то бухает жестко. При фразе мамочки “девочки, одеваемся” меня вот подкидывало… Я лежала три дня, пролежала, проплакала, меня никто не трогал. У меня было пипец какое потрясение: я, такая ох**нная, должна, бл**ь, идти сосать, су*а, непонятно почему, бл**ь, потому что мне негде жить?! Для меня это был пиз**ц полный. Когда на третий день мне сказали: "Родная, извини - либо ты работаешь, либо ты пошла на**й", - я помню, я нажралась просто как скотина. В моей жизни появились наркотики, их было очень много. Я никогда не работала трезвой, потому что я употребляла всякие “винты”, амфетамины, эфедрины и так далее. Я трахала клиентов так, что они хотели только меня, потому что в таком состоянии очень повышается твое сексуальное либидо. И даже был момент, когда я думала, что я от этого кайфую.

Никакой защищенности не было, но и "геморроев" как таковых было немного, - Татьяна, бывшая секс-работница

Работа - в основном ночная, клиентов мало не бывало. От заработанного за ночь девушки отдавали "мамочке" 60% - на квартиру, за "крышу", - а 40% оставляли себе.

Бизнес Татьяниной "мамочки", можно сказать, был семейным - ее гражданский муж развозил девушек по заказу. Хотя, если что-то случалось, девушек не особо защищали. В те времена "крышевали" этот бизнес в основном правоохранительные органы.

Им платили отдельный процент якобы для того, чтобы они могли в случае чего обеспечить защиту, но по факту это была только взятка, чтобы милиция просто не мешала. С девушками они пересекались только на так называемых "субботниках", когда секс-работницы приезжали к милиционерам в сауны обслуживать их бесплатно.

— Днем мы отсыпались. Заказы в основном с 12 ночи до утра, потом затишье, потом еще с 9-10 утра, - рассказывает Татьяна. - Это зависит еще от того, что праздники и выходные - очень влияло. Ну а вообще работы хватало всегда. Ты мог передоговориться с клиентом и поехать уже на “левый” заказ. Днем у тебя свободное время, ты [это] оговариваешь, ты ж не сутками там сидишь. <…> Опять же, были разные ситуации, когда клиент в неадеквате, и он при погонах, и говорит: "Какие деньги? Идите на**й, она остается у меня до утра. Какие деньги?” - и обижать не обижает, но ты понимаешь, что будешь трахаться до утра без денег. То есть никакой защищенности не было, но и "геморроев" как таковых было немного.

Татьяна, будучи девушкой гордой и амбициозной, долго в таких условиях не оставалась. Она вовремя сориентировалась и заняла лидирующие позиции:

— Мне не было еще 18 лет, [а] я уже была “мамочкой”, и это была полная жопа. Это просто наркотики рекой, у меня жила моя “крыша” на офисе, которые были и водителями, и охраной и так далее. Я чувствовала себя невероятно крутой, у меня был телефон Motorolla такого вот размера [женщина показала руками размер телефона, - Ред.] - это по тем временам было невероятно круто.

Татьяна, которая, оказавшись на улице, выбрала секс-работу, недолго пробыла обычной проституткой - она взяла бизнес в свои руки, став "мамочкой". Связей стало больше, а жизнь потекла совсем в другом темпе.

Впрочем, это дело продолжало оставаться опасным из-за тесной связи с криминалитетом и рискованного сотрудничества с правоохранителями. Так, однажды по недоразумению Татьяну чуть не искалечили - девушка пообещала близость одному из криминальных авторитетов и не смогла прийти на встречу:

Иллюстративное фото: Pexels

— За меня было объявлено вознаграждение, меня пи**или 12 человек, меня возили в багажнике, мне пытались отрубить, бл**ь, пальцы на руках. <…> Видимо, я тогда пообещала ему встретиться, как вышло, [что] я об этом не помнила. Я не приехала, и вышло по тем меркам, что я его опустила как авторитета, бл**ь, который прождал “какую-то”.

Реакции ждать не пришлось - однажды Татьяну окружило с десяток молодых людей, которые начали ее бить:

— Я падаю, и меня начинают гасить. Я не понимаю, че происходит, меня просто тупо пиз**т ногами. И это просто что-то такое, не знаю, как назвать - “че происходит, че за хрень, капец?”. В итоге слышу фразу одного чувачка: “Та х*ле [какой смысл] ее там, бл**ь, пиз**ть? Кидай ее в багажник - и на карьер”. Меня кидают в багажник, с*ка, я еду, бл**ь, на этом скате. И как сейчас помню, эта песня играет: “Я прошу, забери меня, мама, с улиц городских”. Я еду и думаю: это, су*а, кино, это розыгрыш какой-то, че за х**ня?

Татьяну привезли в офис, где ей пришлось иметь дело уже с самим "авторитетом", который угрожал ей оружием. Чудом девушка избежала расплаты:

— Потом он дал мне, конечно, много денег, купил букет цветов после этой херни. Дал 700 долларов - это были огромные деньги, - договорились встретиться, и я проспала, прикинь?

Это стало последней "делом" Татьяны - ей пришлось уехать за границу.

Не все, как Татьяна, имели "крышу", и далеко не все девушки объединялись под опекой "мамки". Например, Антонина, которая тоже работала в 90-х, имела нескольких напарниц:

— Мы с девочками снимали квартиру, <…> всегда работали вдвоем-втроем, снимали квартиру только для работы. Ездили в сауны, раздавали свои визитки, в гостиницах тоже. Я никогда не стояла на улице, потому что общалась с девчонками, которые не употребляли наркотики и во время работы не употребляли спиртное, поэтому я и мои подруги относились к “дорогим девушкам”.

Им не надо было отдавать процент "мамке", однако время от времени приходилось "отстегнуть" водителю:

— Мы сами себя подстраховывали. Конечно, были свои таксисты, которые отвозили и могли подстраховать, но это не было сутенерство-сводничество. Мы платили за то, что он был с нами, но чтобы кто-то был у меня хозяином или "мамкой" - такого у нас не было.

Иногда они снимали квартиры для обслуживания клиентов. Впрочем, ненадолго, ради безопасности:

— Мы недолго работали в этой квартире - в этом районе мы работаем столько-то времени, а в другом столько-то. Нас было трое, у нас была “мобильная бригада”.

— Чтобы не "накрыли"?

Это [первый половой акт за деньги] страшно было, потому что до этого верилось в любовь, - Антонина, бывшая проститутка

— Да, и чтобы не "накрыли". Существует статья №302-303 (сводничество-сутенерство).

Точных данных о количестве украинок, занимающихся секс-трудом немного. 10 лет назад Украинский институт социологических исследований приводил цифру в 100 000 наших девушек, торгующих телом за границей. Впрочем, эта цифра может быть занижена.

Тогда же специалисты Международной организации миграции утверждали, что 23% от проституток, работающих в Европе - украинки. Однако эти цифры довольно условны, реальную статистику подвести практически невозможно.

Сегодня девушки чаще работают индивидуально, чем под чьим наблюдением, - этому способствовало появление Интернета. Ника начала заниматься проституцией в 26 лет, зарабатывать таким образом ей предложила подруга:

— Я общалась со своими подругами, которые предоставляли интим-услуги, работали секс-работницами, и просто в какой-то момент меня озадачило, - почему бы и мне не брать деньги за то, что я делаю бесплатно? Это было мое решение, у меня не было нужды, у меня не было необходимости. Изначально я всех своих ухажеров “перевела” на [платные встречи]. <…> Если девушки работают и берут за это деньги, а я как бы отдыхаю бесплатно, а у них тот же самый отдых, только с доплатой - так выгоднее и интересней. Поэтому я их сначала “перевела”, и так теперь и работаю.

Впрочем, безопаснее за это время секс-работницам не стало. Знакомясь через интернет, девушки очень часто не имеют никакого представления о том, кто хочет воспользоваться их услугами, и это рискованно. Человек может применить силу либо не рассчитаться, а за проститутку вряд ли кто-то заступится, даже если у нее есть "крыша":

— Надо быть аккуратной. Если со мной хотят познакомиться, и я не знаю человека, я изначально пытаюсь разузнать побольше о нем по телефону (это если со мной знакомится кто-то через интернет). Я могла отказаться от заказа, который меня не устраивает, от условий, которые меня не устраивают, но я знаю, какие проблемы были у девушек, которые срочно, остро нуждались в деньгах. Риски там огромные и насилия достаточно много, когда насильник под видом клиента встречается. Клиенты - они прекрасны, а вот насильники, которые притворяются клиентом, чтобы выйти на эту встречу, - это ужасные люди. Тут, в принципе, жертвой насильника может быть кто угодно, любой человек. <…> Лично я выбираю территорию, где буду знать, что будет безопасно, где меня будет слышно. [И] чтобы это была не квартира - я не езжу к людям, которых я не знаю, домой. То есть, если я еду к человеку домой, этого человека я знаю как минимум лет пять. Что касается новых, я их стараюсь проверить, выбрать. Изначально встречаюсь там, где я могу как-то уйти в случае чего.

О том, как могут вести себя с секс-работницами клиенты, мне рассказала Наталья, которая также долгое время работает в этой области:

— Смотришь [на то], адекватный [или] неадекватный клиент, чтобы не было грубости, насилия.

Иллюстративное фото: Pexels

— То есть это некое ощущение?

— Конечно, это просто моя интуиция - и все. Мы просто стали психологами за такое длительное время, уже набрались опыта и понимаем человека с полуслова. <…> Бывало такое, что забирали деньги, сумки. Сначала дают, а потом говорят: “Давай назад деньги, меня не устроило”. Я говорю: “В смысле “не устроило”? Как не устроило? Я с тобой провела время?!”. Говорит: “Все. Я не хочу, и все, давай деньги назад. Не выпущу, пока не отдашь деньги”. Или рукоприкладство начиналось - [бывало], я и дралась с клиентами. Приходила охрана, разнимала, утихомиривала.

Единственный способ обезопасить себя - наработать базу "постоянных клиентов", то есть проверенных людей, с которыми можно работать, не боясь неожиданностей. Так, например, сделала Ника.

— А что это за мужчины, пользующиеся этими услугами? Их можно как-то категоризировать?

— Да, это мои любимчики.

— А кроме этого? Что заставляет мужчину заплатить деньги, а не искать девушку, водить ее по барам или концертам, дарить цветы?

— В основном это мужчины серьезные, у которых, может, даже есть семья; или у них есть бизнес и много работы; или у них нет времени на это. По крайней мере, это честно, то есть многие мужчины поступают так: они не морочат голову девушкам, не планируя с ней отношений. Это честно с их стороны, это честно со стороны девушки, потому что это сделка, это услуга - и все довольны.

Разные девушки по-разному рассказывают о своих клиентах. Кто-то вспоминает неудачные заказы, кто-то (как Ника) упоминает о них с улыбкой, будто с определенной влюбленностью. Конечно, это не любовь, но точно определенная теплая привязанность. А для некоторых - это просто работа, чтобы заработать деньги, просто как-то выжить:

— У многих девочек есть семьи, у меня двое детей, я просто не живу сейчас с мужем, я в разводе, - говорит Наталья.

— А как с эмоциями во время работы? Вы выключаете эмоции во время встречи с клиентом, или бывает разное? - спрашиваю я.

— Да уже на автоматизме. Ну, некоторые нравятся…

— Да какие эмоции!? Это просто работа. Как люди идут на завод работать, так и ты - выходишь и работаешь, - говорит другая секс-работница.

Расценки в этом бизнесе очень разные. Все зависит от того, чем девушка может похвастаться и как при этом может себя оценить. Средняя "минималка" - 700 гривен за "раз" или час - и далее цены могут расти в прогрессии.

Те, кто помоложе, постройнее, имеет пышные формы, могут просить больше. Но бывает, что у девушки невысокая самооценка, и она ставит меньшую цену, которую считает для себя "более реальной".

Кто-то работает только с состоятельными клиентами - расценки у таких девушек выше. В зависимости от заработков, секс-работницы позволяют себе вложить деньги в самих себя - потратиться на одежду и макияж или сделать другие вложения в индустрию красоты.

Это просто работа. Как люди идут на завод работать, так и ты - выходишь и работаешь, - Элла, проститутка

Так же, как каждая девушка имеет свою историю, все клиенты также различны: небогатые и зажиточные, неприметные и статусные, холостяки и семейные люди, простые дальнобойщики и даже политики:

— Мужчинам не хватает чего-то в личной жизни? - интересуюсь я.

— Секса! Есть такие люди, которым не хватает секса в жизни. Человек же не пойдет на улицу говорить “трахни меня”, - отвечает Наталья.

— У многих разные ситуации. Нормальная, адекватная семья: муж с женой живут, у них все хорошо, вот он приезжает, снимает девочку - для него это расслабление. Он приехал, с девочкой переспал, приедет домой - у него все прекрасно, без скандалов, - объясняет Элла.

— Без обязательств. Нет любовницы, не надо объясняться.

— Некоторые говорят: “Да, супчик-супчиком, но хочется и борщик”. Ситуации разные.

К слову, секс-трудом занимаются не только женщины. Мужчины гораздо реже, но также прибегают к зарабатыванию телом:

— МСМ-ы. Мужчины, которые предпочитают секс с мужчинами, - говорит Наталья.

— Ну, это геи. Так на трассе была какая фигня: вышли двое этих, встали, там конкуренция была такая - ты шо! - говорит Элла.

— Конкуренция? С женщинами? - спрашиваю у них.

— Так вот, они выгоняли нас оттуда!

— Есть мужчины, которые любят мальчиков. Они приезжают на трассу и заказывают мальчиков.

— Переодетых?

— Нет, мужчин, в мужской одежде. Все нормально, он говорит: “Я гей”, - и все.

— А мужская и женская работа здесь оплачивается одинаково или по-разному?

— Нет, у них больше тарифы. По тем годам, представь, сколько они гребли, - если 30 рублей минет стоил, то они брали по 75-100 рублей. <…> Жиголо - это те, за которыми приезжают богатые женщины, вдовы. Или богатые женщины приезжают в гостиницы, тоже заказывают мальчиков.

Часть III: "Кто скажет о себе плохо? Легче кого-то гнобить"

Окружная. В условной иерархии проституток работа на трассе считается социальным дном. Кто-то с нее начинает, кому-то удается ее избежать, кто-то оказывается здесь уже в конце "карьеры" или даже жизни.

Как признались девушки, с которыми мне удалось поговорить, мало кто выходит на трассу трезвым, - кто-то в состоянии алкогольного опьянения, другие - в наркотическом. Татьяна рассказывает:

— В основном на трассе стоят “потребители” - девочки, которые употребляют наркотики, либо у которых серьезная алкогольная зависимость.

— А от чего это зависит?

— Все зависит от самооценки девочки, - если она красивая, у нее старт за границу, там клубы, там условия совершенно другие. Если у нее с самооценкой или фигурой что-то корявенько, значит это офисы где-то в городе либо по Украине. Это другой уровень, обычно в этих же офисах девчонки начинают употреблять (и заграницей в том числе). И когда уже доходят до какого-то низа (а ни**я они не умеют - идти в магазин торговать за две тысячи?), они уже идут на трассу. Трасса - это конечный вариант.

В Киеве секс-работниц можно увидеть на трассах на въездах и выездах из города. Это Кольцевая, Броварской проспект, проспект Победы - девушки стоят там почти каждый вечер, в любую погоду, даже в мороз. На ком-то глаз долго не задерживается, а кто-то выделяется.

Время от времени у группы женщин останавливаются автомобили, кто-то из девушек садится, и машина едет в неизвестном направлении. Кого-то отвозят в гостиницу, с кем-то договариваются об обслуживании прямо в машине - кто как договорится. Работа опасная, ведь никогда нельзя догадаться, куда повезет клиент и что у него на уме.

Кроме недобросовестных клиентов секс-работницы регулярно имеют дело с полицией. Сейчас украинские секс-работницы добиваются декриминализации своего труда. Их работа может подпадать под две статьи.

Одна из них - 181 статья Кодекса об административных нарушениях, часть первая - "Занятие проституцией". Сначала штраф до 170 гривен, который при повторном совершении проступка растет.

— Раньше этот штраф девушки особо не платили, потому что часто давали неверные данные, или это не влияло на их дальнейшую жизнь, - рассказывает Алина Сарнацкая, координатор клуба Эней, бывшая секс-работница. - Сейчас им приходится платить эти штрафы, потому что полиция может брать их на месте. Это единственный такой акт, который подразумевает, что полиция будет арестовывать злоумышленников на основании собственных показаний, потому что там написано, что можно арестовывать человека за секс-работу, если полиция считает, что он намеревался совершить преступление. По идее, должны арестовывать тех людей, которые после предварительной подготовки с кем-то встретились и совершили секс за деньги. Но для этого нужно арестовать человека в момент совершения полового акта и при этом, наверное, от него добиться признания, что это было спланировано заранее и именно за деньги. Потому что, как иначе установить, был ли это секс за деньги или нет?

Митинг за соблюдение прав секс-работниц и декриминализацию проституции в Украине, март 2018 года. Фото: EPA

— Когда есть эти законы, мы не защищены, у полиции есть возможность наживаться на том, на чем они не имеют право [наживаться], манипулировать нами. <…> В принципе, ничего плохого в секс-работе нет, если ты идешь туда сознательно, если это твой выбор, - рассказывает бывшая секс-работница Татьяна. - Но вот эти все законы, даже эта [статья] №181, часть первая - административка, - чтобы она была реально доказана, ты должен быть словлен с помеченными деньгами в процессе, как ты занимаешься сексом. То есть, бл**ь, я должна либо сосать, либо сидеть на х*ю сверху [вместе с деньгами] - никто никогда этого не делает. И ты подписываешь “левые” протоколы - за что? Ты платишь дань, платишь взятки, моешь райотделы, манипулировать как угодно тобой можно. Эти статьи дают почву для коррупции, плодят насилие со стороны полиции, которая должна нас защищать. <…> Если, допустим, это трасса, то понятно, чего ты там стоишь. Все же не “сегодняшние” - словить тебя официально не могут, для того чтобы тебя не дергали, не угрожали; [они могут] рассказать детям, родителям - знают, как и куда надавить. У них эти схемы работали десятилетиями. Милиция или полиция - не важно, ничего не поменялось; они знают, как манипулировать. Проще дать какие-то деньги, для того чтобы тебя не трогали, для того чтобы ты работал спокойно. Поэтому все эти статьи дают все основания для того, чтобы это продолжалось.

— Я знаю женщину, которая недавно шла из клуба по той дороге, где полиция ожидала встретить секс-работницу, и арестовала ее, - говорит Алина Сарнацкая.

— То есть, она не занималась секс-трудом, а просто шла?

— Нет. А как мы отличим секс-работниц от не секс-работниц?

— Ярко одеты?

— А она шла из клуба! Еще обычно незаконно считают доказательством наличие презервативов в сумочке. Это очень плохо, потому что заставляет секс-работниц носить меньше презервативов в сумочке или не носить их с собой, что может повлиять на распространение социально опасных эпидемий или здоровье секс-работниц.

— Берут сумочку, находят презервативы и говорят, что она проститутка?

— Нет. На самом деле, “диагноз” “секс-работница” они ставят на основании того, как она одета и где она находится, просто это дополнительное доказательство.

Другая статья уже из Уголовного кодекса - №303 - "сутенерство или вовлечение лица в занятие проституцией". За нее наказание уже серьезнее - срок от трех до пяти лет. Алина Сарнацкая рассказывает:

— Без существования законной работы сутенера не может сформироваться секс-бизнес, как обычный бизнес, в котором люди будут вести себя вменяемо, адекватно, строить свою карьеру, и поэтому защищать женщин от опасностей и нормально администрировать бизнес. Потому что секс-работа была, есть и будет, уничтожить ее невозможно - это доказано историей. Поэтому для того, чтобы она была максимально безопасной для всех участников этого “дорожного движения”, нужно нормальное администрирование.

Она отмечает, что, поскольку сутенерство подпадает под уголовное наказание, заниматься этим делом рискуют только люди, которые не боятся "сесть" - то есть уголовники. Они и сами нередко жестоко обращаются с девушками:

— Более того, идет процесс “укрупнения бизнеса”. Сейчас есть один сутенер [в Киеве], который подминает под себя других, и это очень все плохо. И все это связано с тем, что эти люди относятся к криминалитету именно из-за этой статьи.

Впрочем, обвинения в сутенерстве могут выдвинуть и самим девушкам. Нередко они работают по двое-четверо посменно - пока одна, например, принимает заказы по телефону, другие работают. Бывшая секс-работница Антонина говорит:

— А для чего пишется-записывается? Чтобы мы знали, что, например, вот этот клиент, который звонил месяц назад, непорядочный - он не платит деньги, он применяет насилие. Если телефон высветился, и по голосу узнаем - мы будем знать. <…> Мы говорим о декриминализации, чтобы убрали эту статью. Если мы работаем вдвоем, нам удобно - друг друга страхуем; знаем, куда мы пошли, с кем пошли. Потому что со временем мужчины все равно возвращаются. Такая работа, это жизнь, тут никуда не деться. Как мы говорим, “всегда есть свои клиенты”, поэтому мы за декриминализацию.

— Основаниями для того, чтобы “повесить” на нее эту статью, может [быть] то, что она брала трубку, или ей предложили позвать подружку, и она позвала, - отмечает Алина Сарнацкая. - Все это, в принципе, подходит под статью о сутенерстве. Также, если ловят девушек, которые работают вместе, скорее всего это будет та, которую не любят все остальные, потому что они дадут на нее показания. На кого дадут показания, та и будет сидеть по этой статье, - или самая слабая, у кого больше детей, которую легче запугать, не местная, еще какая-то девушка, у которой тяжелее обстоятельства, чем у других. Они садятся за сутенерство [на срок] от пяти до семи [лет].

Проститутки - легкая мишень для насилия, ведь проститутка вряд ли пойдет писать заявление в полицию, боясь получить еще большие проблемы. Другой вопрос - здоровье. Координатор Клуба Эней продолжает:

Митинг за соблюдение прав секс-работниц и декриминализацию проституции в Украине, март 2018 года. Фото: EPA

— Мы ездим на маршруты и тестируем на ВИЧ, гепатиты, другие социально опасные болезни; предоставляем лечение, бесплатные презервативы, для того чтобы снизить эпидемию. Мы ездим на эти маршруты уже много лет, и когда сутенеры не против, это легко сделать. Но именно из-за таких законов бывает, что сутенеры против, потому что они боятся, что какая-то организация будет приезжать к ним. С ними сложно наводить контакт, потому что они боятся говорить, что “я сутенер”. И это все создает большие сложности для заботы о здоровье людей.

Но, пожалуй, наибольшее давление, которое испытывают те, кто решил торговать телом - общественное. В одном из научных комментариев (из тех, что я прочитал в административной и уголовной статьях по проституции) отмечалось: "Проституция является неприемлемой профессией с точки зрения общественной морали". При этом ею продолжают заниматься, а секс-услугами продолжают пользоваться граждане обоих полов.

— Поэтому проститутки - это “исчадие ада”, “они рушат семьи” <…> Ну какая же женщина признает, что “але, я жена, а мой муж ходит к проститутке”. “А что во мне не так? Может, я перестала за собой следить, у меня нет маникюра, педикюра? Может, я стала какой-то обабевшей, блин, теткой, которая ходит дома в растянутой футболке и штанах с выдутыми коленями? Может, я постоянно ворчу и пилю? Может, я не даю того-того-того; может, я не делаю каких-то вещей?” - и это не обязательно просто секс. Ну кто скажет о себе плохо? Легче кого-то гнобить, - делится Татьяна, в прошлом занимавшаяся проституцией.

— Если ты понимаешь, что это работа, а не просто так, чтобы заработать деньги и пойти прогулять, а понимаешь, что ты работаешь для того, чтобы заплатить за квартиру, ребенку за садик, приобрести какие-то вещи, <…> тогда - чуть позже - немножко меняется [отношение к этому]. Когда первый раз вступаешь [на этот путь], нет еще такой осознанности, что это работа - думаешь, что это сейчас закончится, - говорит мне бывшая секс-работница Антонина.

— “Ненадолго”?

— Ненадолго, когда переступил через себя. И если ничто другое не подходит, ничего другого не можешь найти, то ты начинаешь работать, воспринимаешь это как работу, <…> если у тебя нет мыслей употребить наркотики или напиться до непонятного состояния, когда непонятно, что происходит. Да, это работа. Я относилась к этому как к работе.

Богдан Амосов / Радио НВ