Молодежь вымирала домами. Наркозависимый - о "травке" в школе, "ширке" с друзьями и реабилитации

13 февраля, 21:05
4154
Цей матеріал також доступний українською

VitalikRadko / Depositphotos

"Ширка", "винт", метадон - сотни тысяч украинских граждан страдают от наркозависимости, часто умирая от передозировки опасных "уличных" наркотиков.

Специальный корреспондент Радио НВ Богдан Амосов поговорил с наркозависимым в стадии ремиссии, а также с экспертами, чтобы узнать, как выглядит зависимость от наркотиков в Украине.

В

ремя от времени мы слышим новости по радио, телевидению или в Интернете о разоблачении распространителей наркотиков.

Под сухую начитку сводки полиции нам показывают кадры квартиры со старой мебелью и полусодранными обоями, кухонный стол, на котором разбросаны таблетки, и людей в наручниках. Их лиц мы не видим, потому что они затерты.

Этим осведомленность рядового украинца о наркозависимых, скорее всего, и ограничивается, разве что пока проблема не коснется их самих или их близких.

Между тем, только по официальным данным Министерства здравоохранения, одних инъекционных наркозависимых в Украине 346 тысяч, то есть почти каждый сотый гражданин. На самом деле их гораздо больше, и совсем не всегда наркозависимый - плохо одетый доходяга с синяками под глазами.

Это может быть человек, стоящий перед вами в очереди в магазине, девушка, которая подсела к вам в транспорте, или даже таксист, который везет вас на работу.

Что переживает наркозависимый, мне рассказал Игорь. Он - зависимый в ремиссии, то есть не употреблял наркотических веществ уже много лет.

Слово "наркоман" мой собеседник употребляет часто, но только в своем окружении. Игорь объясняет, что слышать его от других людей наркозависимым неприятно, потому что оно оскорбительное и стигматизирующее:

— “Наркоман” я говорю, когда мы - наркозависимые - общаемся между собой. Для меня это такой термин, который позволителен только между наркоманами.

— А так правильно говорить “наркозависимые”? 

— А так это такой “термин”... Мне не нравится, когда его говорит кто-то не зависимый. Это между собой мы можем так назвать - с людьми, которые понимают, что такое зависимость.

Свои первые наркотики Игорь попробовал в подростковом - если не в детском - возрасте.

— Это я сейчас понимаю, что, возможно, я ощущал какую-то тревогу, но тогда, ребенком, я этого не понимал. Я не понимал, что со мной происходит. Я понимал, что есть какой-то дискомфорт у меня, как-то мне плохо, не по себе, скучно, плохо…

— А в каком возрасте это было?

— Первый раз я покурил “травку” в 7 классе. <…> Это была школа, лесок возле школы, это были первые прогулы уроков. Я не почувствовал ни эйфории, ничего - это был эксперимент, как пробуют алкоголь. <…> Друг со двора (был старше на год), прогуливали урок себе, как дети - просто гуляли по лесу, и он достает пакетик: “Будешь?” - “Ну, буду...”. Я не испугался, ничего, это был друг, которому я мог доверять, без задней мысли, что это опасно. 

Тогда Игорь еще не понимал, что такое наркотики, зачем их используют и какой спектр этих веществ вообще существует. Хотя тогда, в 90-е, во дворе спального района выбор был не слишком велик.

— Ну да, это был какой-то прикол - у нас был заброшенный дом, и мы ходили в этот заброшенный дом, у нас там была “нычка”, мы там курили, слушали музыку, это было просто прикольно, - говорит Игорь.

Каждый наркотик действует по-своему - не только на потребителей в целом, но и на каждого в отдельности. У кого-то может не возникнуть зависимость после попытки употребления, а кто-то начнет злоупотреблять уже после первой дозы, объясняет Велта Пархоменко, координатор общественной организации Клуб Эней, консультантка по мобилизации Благотворительного фонда Волна:

— Наркотики все делятся на несколько видов, в зависимости от того, на какие рецепторы в организме человека они влияют, какое действие они оказывают: это наркотики опиатного ряда, психостимуляторы и галлюциногены. Они [опиоидные наркотики, - Ред.] имеют более расслабляющий эффект и затормаживают центральную нервную систему; и напротив - психостимуляторы имеют возбуждающий эффект, снижают аппетит, и меньше времени надо для сна; галлюциногены, соответственно, вызывают галлюцинации, позволяют совершить “путешествие”, так называемый “трип”.

Велта Пархоменко отмечает, что у разных людей возникновение зависимости происходит по-разному:

— Зависит от самого человека, зависит от того, насколько сильно повреждены те рецепторы, на которые влияют отдельные наркотики, и из-за этого зависимость может быстрее возникнуть, у кого-то медленнее. У кого-то может зависимость не возникнуть вообще, даже если человек употребляет наркотики.

По словам эксперта, есть определенная совокупность генетических изменений и нарушений, которые могут повлиять на возникновение зависимостей.

— У разных людей эта совокупность разная. То есть, на самом деле, когда два человека употребляют первый раз алкоголь (или не в первый раз), то алкоголь на каждого из них действует по-разному. Кому-то достаточно одной рюмки, чтобы чувствовать себя хорошо; кто-то выпил одну рюмку - и все, человеку плохо, тошнит, ему нехорошо. Кто-то может выпить пять рюмок, и при этом чувствовать себя прекрасно, танцевать и хотеть еще.

Словари подают определение "наркотика" так: "Субстанция природных или искусственных веществ, которые способны вызвать и физическую зависимость, в результате замещения одного из веществ-участников естественного метаболизма, и - психическую. Воздействуя на нервные центры головного мозга, наркотик может создавать поднятие настроения, или чрезмерную сонливость, болезненную, необычную веселость - эйфорию, а иногда и нарушение сознания".

Первый раз я покурил “травку” в 7 классе, - Игорь, наркозависимый в ремиссии

Для Игоря же привыкание началось тогда, когда он познакомился с уличными наркотиками. В это время у парня был нелегкий период.

— Я переехал на другой район, я поменял школу, я начал плохо учиться. И почему-то первый, кто наладил со мной контакт - это были как раз босяки местные, которые прогуливали школу. Покурить траву у них там тоже считалось [нормальным], понюхать клей… В то время, [бывало], в автобусе малолетки с торчащим рукавом - одной рукой под курточкой - нюхали клей. И я тоже попал под эту токсикоманию, нюхал клей немножко.

Вместе со сменой места проживания изменилось и окружение Игоря. В новом дворе порядки и занятия детей существенно отличались.

— Все эти новые знакомства меня привели к криминалу, начал дома деньги красть. Криминал в школе был довольно-таки большой: были разные школьные банды, бригады. Уже 90-е вроде бы отходили, но такое впечатление, что у меня на районе это законсервировалось. Важно было, чтобы была какая-то “подписка” старших и, если кто-то “левый” захочет тебя развести, чтобы они могли за тебя вступиться. Ну и потом, со временем, у меня тоже появился какой-то авторитет. По крайней мере, я так себе ощущал, я не знаю, как оно на самом деле [было], потому что сейчас это тоже тяжело понимать. Я понимаю, что это такой бред был: начинал тоже разводить тех, кто послабее меня, и этим самым набивал себе какой-то авторитет.

В конце Игорь попал в криминальную группировку, которая занималась кражами. Они принимали участие в опасных делах, наказание за которые могло стоить многих лет заключения.

Между тем в семье парня возникли проблемы, поговорить не с кем, да и в своей компании он чувствовал себя растерянным. В конце концов Игорь поссорился с компаньонами по кражам и остался один:

Фото: OverHook / Pixabay

— Я запустил полностью учебу, меня оставили на второй год в 10 классе. Не было друзей, с которыми я привык общаться. Грубо говоря, я очень переживал в тот момент. Была депрессия, [хотя и] неосознанная. Мне просто было долго очень плохо - и очень плохо, и долго.

— Вы пробовали с родителями общаться? 

— Как раз дома, в семье, были проблемы. Отца тоже бандиты ловили за долги, мама тянула нас всех, работала с утра до вечера.

В поисках компании подросток отправился на свой старый район - тут-то ему и предложили "уколоться":

— Я вот начал ездить на старый район, откуда переехал. Я переехал в 7 классе, уже был довольно-таки взрослый, но контакты остались. А там наркомания была больше, что ли, раньше началась. Там они уже раньше кололись. Я, в принципе, знал об этом, знал об этом рынке, что где продается. Просто раньше это не котировалось как норма. Это было что-то опасное, и лучше было туда не лезть. А в старом дворе это было как бы в норме. <…> Можно сказать, что я сразу залез в систему, у меня все предпосылки срослись моментально в то, что это употребление стало очень частым.

Так парень познакомился с "ширкой" - опиатом, который вводится инъекционно, внутривенно. Игорь годами находился в плохой компании, были проблемы в школе и семье. Уколовшись, он на время забывал обо всем этом:

— Это сразу облегчение, если представить какую-то боль физическую (зубную, например), это сразу перестает все болеть. И как я вижу то[гдашнее] свое употребление сейчас - это было просто избегание боли, которая долго со мной была.

— Внутренней, психологической?

— Да. И сразу я как-то повеселел, что ли. Просто стало легче. 

Уличные наркотики обычно недорогие. При этом в основном, чем наркотик доступнее, тем губительнее он для организма. Но и самые дешевые вещества не бесплатны.

Наркозависимые, которые не имеют, за что их приобрести, стараются получить деньги любым способом, в том числе и воровством. Часто в такие ситуации попадают именно подростки, которые еще не зарабатывают самостоятельно. Игорь же вспомнил свое недавнее криминальное прошлое:

— Допустим, я что-то украл, а ворованные деньги тратились на наркотики - так было в моей жизни, что криминал приводил к употреблению. И я уже укололся в это время в первый раз.

Употребление наркотиков идет бок о бок с уголовным преследованием. Под него подпадают не только те, кто производит и распространяет вещества, но и фактически те, кто эти вещества употребляет. Ведь хранения даже наименьшего количества наркотического вещества достаточно для того, чтобы иметь проблемы с полицией.

Директор благотворительной организации Всеукраинское объединение людей с наркозависимостью Волна Олег Дымарецкий настаивает на том, что наркозависимость - это заболевание. А затем и подчеркивает, что зависимых людей надо не наказывать, а лечить:

— Уже есть заболевание, и оно хроническое, неизлечимое, рецидивирующее, смертельное, которое влияет на все сферы жизни, имеет четкую оценку, входит в классификаторы заболеваний, есть рецепты, как лечиться, и все остальное, но за это ты несешь уголовную ответственность. <…> В нашей стране, к сожалению, с советских времен действует репрессивная наркополитика, потому что человек, который имеет заболевание, несет уголовную ответственность. Перехлестная статья 307 касается не только наркозависимых, но и людей, которые распространяют наркотические вещества. Я полностью сторонник того, что эти люди должны сидеть в тюрьме, потому что они несут зло, вред. Но вот статья 309 по большому счету [применяется против] людей, которые несут [наркотики] для собственного употребления, они отвечают за свое заболевание. Ну несет он себе сколько-то там миллиграмм для своего собственного употребления, его ловит полиция - и все, украинский налогоплательщик потом оплачивает ведение судебного дела, содержание в тюрьме и т.д.

Отмечу, что сейчас, согласно последней принятой Международной классификации болезней, наркозависимость перечислена среди синдромов в разделах "Расстройства психики и поведения вследствие употребления <...>" тех или иных веществ.

— Наркозависимость - это заболевание. Говорить про наркозависимость необходимо как о заболевании. К сожалению, в нашей стране мы говорим о наркозависимости как о грехе, как о преступлении, - рассказывает Велта Пархоменко, - И в результате очень много людей погибают без получения помощи. К сожалению, очень много подростков начинают злоупотреблять без получения помощи. Очень много подростков умирает, потому что они употребляют некачественные наркотики, из-за того, что наркополитика очень жесткая в стране. И это все смерти людей, это все искалеченная психика людей.

Прекратить принимать наркотики Игоря - наркозависимого с 7-летним опытом употребления - заставила тюрьма, но от наркозависимости не вылечила:

— Меня все-таки посадили в тюрьму. Пока я сидел, я не кололся. И у меня брат еще наркоман, он начал употреблять еще раньше меня. И он на тот момент спрыгнул, был в реабилитационном центре, ходил в группы. И когда я освободился, он мне рассказывал, как хорошо не употреблять. Я думал, справлюсь сам.

— Вы уже два года были без этого и, теоретически, могли не продолжать? 

— Я вышел, не употребил, не набухался, полностью был трезвый. Нашел работу.

К сожалению, все было не так просто. Игорь действительно начал новую жизнь без "веществ", даже нашел работу, но...

— Работу нашел на стройке - и понятно, там народ бухал. Я не бухал какое-то время, но потом напало на меня… Сейчас я опишу вам эти чувства… Одиночество, чувство, что меня никто не понимает, опять какая-то депрессия, мне захотелось каких-то эмоций. И я опять поехал в старые свои дворы. Мы встретились [со знакомыми], очень обрадовались встрече, сразу накурились, укололись, потом на работе я начал бухать. Оказалось, на работе одни наркоманы работали, которые от меня шифровались, - уже начал колоться и на работе.

После того как наркозависимый начинает постоянно употреблять наркотики, возникает не только психическое, но и физиологическое привыкание, а вместе с ним и толерантность к дозировке.

Так, того количества вещества, которое было использовано впервые, уже становится недостаточно, а организм потребителя иногда может выдержать дозировку, которая при первом употреблении могла бы быть летальной:

Наркозависимость - это заболевание, - Велта Пархоменко, координатор общественной организации Клуб Эней

— Такое ощущение, что, если до тюрьмы я еще это как-то сдерживал, я в такую торбу залез, в которой я еще никогда не был. Если у меня доза была куб-полтора за раз, то в первый раз после того, как я вышел, я сразу уколол два. Я вам так опишу: это какой-то неутолимый голод. Я понимал, что могу умереть от передозировки уже в первое же употребление.

Тяжелее всего протекает употребление опиоидов. Во-первых, к ним сразу возникает привыкание. Во-вторых, прекращение употребления может вызвать постабстинентный синдром - то, что называют “ломкой”.

Директор благотворительной организации Всеукраинское объединение людей с наркозависимостью Волна Олег Дымарецкий рассказывает:

— Когда у тебя забирают вещество, которое более-менее приводило тебя в стабильное состояние (его забрали - все, доступа нет; ты сказал себе, что оно не нужно, или закрыли родители - не суть важно), на следующий день тебе плохо, организм говорит тебе - “дай мне что-нибудь, потому что будет плохо”. На второй день у тебя слезятся глаза, ломит кости и “отваливается хвост”.

— Человеку становится очень больно, плохо физически, психологически, - объясняет координатор общественной организации Клуб Эней Велта Пархоменко,- И это действительно очень болезненное состояние, чем-то похоже на состояние, когда одновременно у человека интоксикация и состояние гриппа, когда при высокой температуре ломит все кости, мутится в голове, очень сильная слабость, повышенная потливость, диарея, тошнота - вот такое состояние, действительно болезненное. Но на сегодняшний день есть, опять же, государственная детоксикация, наркология, где могут помочь пройти это состояние безболезненно.

Преодолеть это состояние помогает детоксикация - ее можно пройти в наркологических отделениях. Впрочем, чтобы преодолеть наркозависимость, этого недостаточно. Побороть привычку могут помочь реабилитационные центры. Велта Пархоменко продолжает:

— Есть специалисты государственных учреждений, которые готовы бесплатно проконсультировать родственников, это социальные службы; есть общественные организации практически в каждом городе, которые работают с зависимыми людьми на протяжении многих лет, с которыми можно проконсультироваться. Не стоит забывать о таком заболевании, как созависимость - это когда родственники начинают жить жизнью [зависимого] человека.

— Грубо говоря, подстраиваться под его образ жизни.

— Также есть способы именно для созависимых людей, группы для родственников.

Реабилитационный центр - закрытое место. Обычно наркозависимые сначала попадают туда в стационар. Их пребывание там расписано по минутам.

— В основном платят за [содержание в] таких центрах родственники, - рассказывает наркозависимый Игорь. - Ни один здравомыслящий человек не заплатит за то, чтобы его куда-то завезли и держали взаперти. Платят родители. Родители устают от объективных причин: сын, дочь, муж, жена крадет деньги, постоянно обманывает… Постоянно родители живут в этом стрессе. Они покупают себе отгул.

— Определенный покой.

— И цена этого покоя, как вы говорите, 500 долларов в месяц. И они выдыхают. Человек приходит - они опять живут в этом ужасе. И потом сами привыкают жить в этом ужасе, без этого ужаса не могут.

Игорь попал в реабилитационный центр после того, как тот же курс прошел его брат, а наркотики в очередной раз сделали его жизнь невыносимой. Начать новую главу своей жизни в реабилитационном центре было нелегко, однако Игорь вспоминает пребывание там со скромной улыбкой:

— Все садились в кружок и говорили, как спалось, что чувствуют, что их беспокоило. Это сначала смешно было, но, на самом деле, этого так не хватало - просто поговорить, посмотреть на себя со стороны. Очень запомнилась арт-терапия, когда мы рисовали. Я помню, нарисовал такое сердце, мишень и шприц, который целится в сердце. Запомнилась кинезитерапия: спорт, релаксация…

Эксперт Велта Пархоменко рассказывет: 

— Это закрытое учреждение, в котором в течении какого-то времени человек находится. С ним работают специалисты, для того чтобы человек перестал употреблять наркотики, потерял желание их употреблять и научился жить без наркотиков; возможно, возобновил свои отношения с семьей, если они были разрушены и т.д.

Но Игорю, можно сказать, повезло. Реабилитационный центр, в который он попал, финансировался европейскими донорами и имел качественных специалистов, которые являются фанатами своего дела.

Беда в том, что в основном такие центры работают полулегально. Их никто не лицензирует и не проверяет. Да и вообще - такой центр может открыть любой:

— Представьте простой бизнес: дает мама 500 долларов, ты снимаешь дом за 5 тысяч, и у тебя 10-20 клиентов. И все - решетки на окнах, - добавляет Игорь.

— Очень много возникло реабилитационных центров, которые лечили, как им казалось, правильно, - говорит координатор Клуба Эней Велта Пархоменко. - [В таких центрах] есть примеры пыток, избиений, лишения еды, решетки на окнах, когда человека насильно забирали и привозили в центр, когда в центрах не было нормальных условий для жизни. Самое страшное, что очень часто в таких центрах работали не специалисты, а сами бывшие “выпускники” реабилитационных центров, над которыми когда-то так же издевались, они просто создали такой свой бизнес.

Правоохранители неоднократно накрывали реабилитационные центры, куда наркозависимых могли привезти силой (а это запрещено законодательством и является нарушением прав человека), где практиковалось пытки, издевательства и принудительное содержание.

Вот так описывал “лечение” в таком учреждении один из его "пациентов”: “Оказался я здесь по причине того, что выпил лишнего, спал дома, родственники решили за меня, что я должен лечиться в якобы таком реабилитационном центре. Приехали, открыли дверь (были ключи у родственников), ко мне домой попали двое мужчин накачанных, спортивного телосложения. Начали сначала грубить, на что я ответил, что “по имени-отчеству, пожалуйста, если хотите [поговорить]”. Их было трое плюс родственники. Посадили в машину и увезли. Привезли вот сюда, я не знал ни адреса, ничего. Попытались заставить подписать договор с ними о том, что я добровольно хочу лечиться в их центре - я отказался. Самовольно меня никто не выпускал, дверь постоянно закрыта. Если мы выходим на улицу копать или что-то убирать, то с нами обязательно присутствует консультант. В случае чего есть третий дом, ребята спортивного телосложения, если кто-то сбежал, ищут своими методами, садят в подвал, связывают в “ласточку”. 

— На сегодняшний день практически все реабилитационные центры - это определенные коммерческие проекты. Это не хорошо и не плохо - слава богу, что есть хоть такая возможность, - отмечает директор благотворительной организации Волна Олег Дымарецкий, - Но лично я сторонник того, чтобы за это отвечало государство. Детоксикация у нас есть - этим занимает наркология. “Психические расстройства” есть - этим занимается психиатрия. А полного комплекса, того, что мы называем реабилитацией - восстановление утраченных биологических, духовных и социальных позиций, - этого у нас фактически нет.

Напомню еще раз: принудительное содержание лица в реабилитационном центре, даже под расписку родственников, запрещено законом. Исключением может быть разве что постановление суда, в том случае, если наркозависимый ведет себя агрессивно. Велта Пархоменко говорит:

— Бывает в некоторых ребцентрах, [что] насильно привозят, закрывают в подвал и ждут, пока у человека это состояние пройдет - это бесчеловечно, это пытки.

В том же случае, если человек не хочет ложиться в центр, такие учреждения предлагают выезд психолога на дом. Он пытается уговорить воспользоваться реабилитацией. Такой разговор может длиться несколько часов. Игорь, который согласился рассказать мне свою историю, убежден, что наркозависимый сам должен принять решение о стационаре в ребцентре, иначе реабилитация не будет действенной:

Я понимал, что могу умереть от передозировки, - Игорь, наркозависимый в ремиссии

— Ребята ложились на реабилитацию в дорогие центры (по 5 тысяч долларов была реабилитация у моих друзей), приходили через какое-то время и потом употребляли. Как тяжело было поверить, что это работает, когда ты видишь, что многим твоим [друзьям] это не помогает. Я думал, что это развод на деньги. <…> Мои родные что сделали правильно? Они ждали, пока я созрею. И я уже понял, что надо что-то менять. Плюс употреблять становилось все тяжелее и тяжелее.

— Финансово, или вы хуже стали себя чувствовать?

— И финансово, и чувствовал себя хуже. Наркотиков становилось меньше, проблем с милицией становилось больше. Я понимал, что в любой момент меня могут посадить.

Координатор общественной организации Клуб Эней и консультантка по мобилизации Благотворительного фонда Волна Велта Пархоменко объясняет:

— Сейчас это меняется, потому что как раз идет работа над созданием государственных стандартов реабилитации. Эти стандарты были разработаны по заказу Министерства социальной политики, я была в составе рабочей группы по созданию этих стандартов. И вот сейчас они проходят уже последние шаги, для того чтобы они были приняты.

Те, у кого проблемы особо тяжкие, кто болен хроническими заболеваниями, встают на заместительную поддерживающую терапию. Она предусматривает прием метадона вместо уличных наркотиков.

Метадон - тоже наркотик, но он не дает эффекта "кайфа", позволяет прекратить инъекционное употребление, не требует постоянного увеличения дозы, а некоторым даже позволяет перейти к ее уменьшению:

— Это не тупая раздача “слонов и воздушных шариков”, извините за сленг. Это не подача наркотического вещества безобразно, в любых количествах, любому наркозависимому. Она замещает рискованное инъекционное поведение на базе улицы. Ты не рискуешь получить ВИЧ, СПИД или еще там что-то, если у тебя его не было. И ты не опасен для общества, потому что ты же не сам употребляешь - тебя окружают люди. У тебя забирают эту тягу к употреблению уличного наркотика со всей грязью и дают, под контролем врача-нарколога, медицинский препарат в строго отведенной для тебя дозировке, которая индивидуально для тебя подбирается. <…> Заместительная поддерживающая терапия имеет статус государственной лечебной программы для людей, зависимых от опиатов. Мы там понимаем, что человек кололся “ширкой”, употреблял уличный метадон, ел там трамадол и прочие-прочие таблетки, которые влияют на опиатные рецепторы. Это люди, которые неоднократно проходили безуспешную реабилитацию, которые имеют ряд хронических неизлечимых заболеваний (допустим, туберкулез, ВИЧ, гепатит C, из этой группы). Это люди, которые не приняли решения на сегодняшний день, несмотря на эти две позиции, перестать употреблять вещества, - отмечает Олег Дымарецкий.

Заместительная терапия до сих пор имеет своих критиков и запрещена в отдельных странах, в частности в России, хотя и одобрена ВОЗ.

— Человек будет употреблять до тех пор, пока это будет комфортно, - рассказывает мне Игорь, наркозависимый в ремиссии. - Когда употребление начинает приносить какие-то проблемы в жизни, тогда его и надо бросать.

— Но дело доходит и до смерти. Получается, человек как-то проскакивает этот момент. У вас бывало, что умирал кто-то из знакомых?

— Очень много. Я первый раз употребил и сразу услышал, что кто-то умер. И вот постоянно-постоянно… Сейчас на пальцах могу пересчитать живых людей, с которыми я употреблял. Вымирала домами молодежь в районе, где я жил. Просто столько людей умерло, что не сказать.

Кроме вероятности возникновения зависимости, наркотик имеет и иное воздействие на организм. Следовательно, при злоупотреблении, в частности опиаты, подавляют деятельность сердечно-сосудистой системы, разрушают печень и пагубно влияют на половую систему.

— От острого постабстинентного синдрома не умирает никто. От последствий - да, - рассказывает Олег Дымарецкий, - От того, что у тебя цирроз печени; от того, что у тебя аритмия или анемия; от того, что у тебя заражение крови; от того что у тебя сепсис; от того что у тебя тромбофлебит; от кровоизлияния в мозг, от инсульта и т.д. Потому что человек, который вводит в себя другое вещество, интоксицирует организм.

Впрочем, если вовремя обратиться к специалистам, преодолеть последствия длительного употребления возможно:

— Все негативные последствия, которые возникают при употреблении наркотиков, доказано на сегодняшний день, что они обратимы. То есть организм полностью восстанавливается, кроме нескольких [факторов]: если человек употребляет психостимуляторы, то, к сожалению, у него не восстанавливается здоровый сон, то есть большая активность будет ближе к вечеру (по крайней мере, на сегодняшний день не нашли, как это останавливать), а также компульсивность в поведении, - отмечает Велта Пархоменко.

В представлении рядового украинца наркозависимый и до сих пор выглядит как доходяга со шприцем на детской площадке.

Однако сейчас портрет наркозависимого существенно изменился - так же, как изменился и наркорынок. Появление интернета и соцсетей значительно оживило распространение и продажу соответствующих веществ. Изменился и химический состав наркотиков, а также “ассортимент”.

“Бошки, соли, спайсы, закладки - по Telegram и Viber” - такие надписи можно увидеть на стенах многоэтажек спальных районов, зеленых заборах строек и долгостроев, а иногда даже просто в центре города. Все это - реклама сбыта наркотиков, которая распространяется под покровом ночи.

Фото: Богдан Амосов / Радио НВ

— Тех людей, которые продавали наркотики в квартирах, очень часто стали “крышевать” представители правоохранительных органов и заставлять продавать информацию о своих клиентах. И таким образом этот метод распространения наркотиков перешел в этот безопасный алгоритм, - отмечает координатор общественной организации Клуб Эней Велта Пархоменко. - Да, сейчас действительно изменились наркосцена и способы продажи наркотиков. Сейчас наркотики в основном приобретаются способом так называемых “закладок”: где-то находят так называемую “закладку”, “клад” в каком-то месте, то есть не встречаются непосредственно с продавцом наркотиков. Это стало достаточно просто.

По Telegram или Viber клиенты связываются с "продавцом". На соответствующих порталах открыто предлагают различные виды наркотиков, описывая действие, стоимость и тому подобное.

У некоторых товаров приписывают - "не злоупотребляйте, если хотите сохранить мозги". В целом же заметки похожи на описание лекарств в аптеке - с составом компонентов и подробным перечнем последствий, хотя и не без рекламных приманок. Параллельно предлагают работу курьером.

Как в случае сбыта товара, так и в случае контакта с курьером, общение происходит анонимно - через мессенджеры. Деньги пересылают через терминалы на электронный кошелек. В ответ заказчик получает адрес и подсказки, в каком месте заложен наркотик.

Поскольку рекламу таких Телеграм-ботов, написанную баллончиком на стенах, можно увидеть практически везде, доступ к наркотикам фактически имеет каждый.

— Действительно, на сегодняшний день есть доступ к так называемым “дизайнерским наркотикам”, которые даже не входят в систему наркотических веществ, а имеют способ приготовления из различных аптечных препаратов, либо [готовятся] с помощью каких-то химических реакций: мескалин, “скорость”, ЛСД, - то есть масса таких вещей, которые имеют разную ценовую политику, - делится директор благотворительной организации Волна Олег Дымарецкий.

Время от времени полиция накрывает производителей наркотиков, которые создают различные вещества в домашних условиях. Такие "алхимики" производят совершенно разные соединения, не обязательно наркотики.

От острого постабстинентного синдрома не умирает никто. От последствий - да, - Олег Дымарецкий, директор благотворительной организации Волна

Так, в январе в Хмельницкой правоохранители разоблачили гнездо одного из таких "рукодельцев", который из веществ, заказанных через Интернет, кроме ЛСД производил еще и стероиды. Как бы парадоксально это не звучало, но выйти на него помогла британская полиция. Некоторое время назад Великобританию всколыхнуло известие о смерти 21-летней девушки.

Как оказалось, британка отравилась таблетками для похудения, украинского происхождения. Ниточка вела в Хмельницкий, где за изготовлением соответствующих препаратов и задержали 30-летнего "алхимика".

— Правоохранители изъяли 10 кг таблеток с содержанием стероидов, - отмечает начальник отдела Департамента противодействия наркопреступности Татьяна Козловская,- 10 кг химических средств, которые использовались для изготовления этих таблеток, 61 марку психотропного вещества LSD, лабораторное оборудование для изготовления и упаковки таблеток, а также место, оборудованное для выращивания конопли.  

Волонтеры указывают на то, что наркомания молодеет. Не зная последствий, подростки и студенты начинают употреблять, и это не зависит ни от социального статуса, ни от обеспеченности. Олег Дымарецкий рассказывает:

— Доступ к таким наркотикам, которые “ходят” в клубах, для людей, которые могут позволить себе ходить в клубы, живя в Киеве, учась в институте, абсолютно [отсутствует, они] не “ходят” в городе Полтаве, потому что: а) нет таких доходов; б) нет таких лабораторий и веществ. Но есть предрасположенность к другим: допустим, к димедролу, уличному метадону, опиатам, “винту”, обычным [веществам], которые входят [в соответствующие] категории. Но эти обороты, доступ к дизайнерским наркотикам на сегодняшний день превалирует, а наркомания молодеет <…> Побежал и употребил (употребил, как правило, в компании), забыл через какой-то временной промежуток. “Я молодой, красивый, богатый, знаменитый, в Киеве. У меня клуб, дискотека, все нормально. У меня весь мир под каблуком”.

Некоторые молодые люди действительно употребляет наркотики в ночных клубах. Иногда вещества там и не надо искать - они сами находят "клиента".

Фото: Скриншот

Некоторые их просто пробуют, кто-то время от времени употребляет, когда оказывается в клубе, а для кого-то провести выходные под действием веществ является стилем жизни. Тем более, отдельные виды наркотиков позволяют продлить ночь развлечений до полудня и не уставая танцевать не просто до рассвета, но и гораздо дольше.

При этом потребители не могут быть уверены, что именно им продали, какой оно имеет эффект и побочные действия. Так покупатель может не почувствовать обещанной эйфории, а продавец вместо "волшебного" порошка может продать обычный тальк или даже поваренную соль.

Еще в 50-х годах в Соединенных Штатах Америки зародилось движение "Анонимные наркоманы" - сообщество для наркозависимых, которые выздоравливают или решили поправляться. Они помогают друг другу начать жить без наркотиков. Основной идеей сообщества является то, что любой может прекратить употреблять наркотики, потерять желание употреблять и найти новый путь в жизни.

Участие в "Анонимных наркоманах" добровольное. Время от времени участники собираются на групповые сессии, где делятся своими историями и переживаниями. Движение "Анонимные наркоманы" начало быстро распространяться по планете, и сейчас ежедневно проходит около 70 тысяч таких сборов в ⅔ стран мира.

Меня пригласили присутствовать на одной из таких встреч в качестве гостя. Сначала это действительно напоминало сцену из западного фильма о сборах "анонимов". Я спустился на цокольный этаж одного из домов неподалеку оживленной станции метро.

Комната, где происходят встречи, увешана мотивирующими постерами, а также правилами анонимных наркоманов. Вдоль стен стоят мягкие скамьи с достаточным количеством мест. Ровно в указанный час в помещении появляется около пяти человек - обычные люди, которых ваш глаз, видимо, никак выделил бы среди толпы.

Разве что один человек выглядит несколько уставшим, а другая девушка - немного озабоченной. Секретарь зачитывает вступительное слово, предлагая почтить минутой памяти тех, кто умер от наркотиков, а также вспомнить тех, кто находится в тюрьме или больнице.

Далее присутствующие по очереди зачитывают принципы сообщества - так называемые "12 шагов", после чего приветствуются и называют себя: "Привет, я [имя], я наркоман, не употребляю [количество] дней". Или же, например, так: "Зависимая, сегодня "чистая ".

Кто-то не принимает месяц, завязав на Новый год, кто-то - 200, 300, 400 дней. А кто-то употреблял совсем недавно. Посреди комнаты - стол со сладостями, а также электрочайник. Время от времени присутствующие ставят воду и заваривают чай.

Участники вправе поделиться всем, что наболело, в произвольном порядке. Но после того, как все поздоровались, в комнате повисла тишина: кто-то "сидит" в смартфоне, кто-то молчит, кто-то собирается с мыслями. Через минуту-полторы слово берет первый "аноним".

Здесь атмосфера несколько начинает контрастировать со сценами из фильмов (по крайней мере истории людей неподдельные - такие, которые не придумает ни один сценарист и не сыграет ни один актер). Начинают заходить другие люди, за каких-то 10-15 минут вся комната заполняется так, что сесть становится негде.

Здесь и классические офисные работницы, и люди уличной внешности. Истории и проблемы у них, казалось бы, типичны: проблемы с девушкой или парнем, кредиты, долги. Кроме проблем с наркотиками, мне показалось, что многих их объединяет одно - чувство одиночества.

Зависимые рассказывают, что им не с кем поговорить, их некому понять; кого-то никто не ждет дома, а кого-то не любят коллеги на работе. И все, кого я услышал, сидя в течение часа на цокольном этаже одного из домов возле метро, ​​стремились к общению, пониманию и сочувствию.

Фото: Наталья Кравчук / НВ

Такое впечатление, будто именно от одиночества они бежали, употребляя дозу. "Я мало кому интересен в этом мире", - сказал совсем молодой парень. Он выглядел совершенно растерянным, а его речь была, пожалуй, наиболее путаной.

Между выступлениями "анонимов" длительные паузы. В это время если кто-то и общается, то исключительно шепотом. Кто-то время от времени выходил на улицу курить, но после этого обязательно возвращался.

Так прошел час, уже было поздно, я не стал задерживаться и тихо ушел.

На улице я встретил того самого растерянного парня. Он стоял ровно посреди сырого двора, где лежали сугробы грязного талого снега, вдыхая сигаретный дым и уставившись в точку перед собой.

— Пока ты живой, ты имеешь возможность. Когда ты неживой, нечего уже говорить, как бы было хорошо, -  рассказывает директор благотворительной организации Всеукраинское объединение людей с наркозависимостью Волна Олег Дымарецкий. - Пробуйте, идите в группы самопомощи, пробуйте прекратить употребление, пробуйте себя окружить людьми, которые не употребляют вообще ничего. <…> Для того чтобы не развить заболевание, лучше не употреблять ничего. Потому что я уверен, что человек, который брал то или иное вещество в виде эксперимента - “я один раз попробую, и на этом все закончится”, - упускает такую “тему”, что он сам себе обещал “один раз”, и был уже и второй, и третий, и пятый. И ты уже и деньги тратишь, и уже не можешь нормально делать курсовую работу. А самое главное, у тебя нет ответа на вопрос: “Зачем?”.

Заглавное фото: VitalikRadko / Depositphotos

Богдан Амосов / Радио НВ