После смерти нас ждут "предъявы" и стыд. Михаил Ефремов - в большом интервью Радио НВ

31 октября 2018, 22:32
6500
Цей матеріал також доступний українською
После смерти нас ждут "предъявы" и стыд. Михаил Ефремов - в большом интервью Радио НВ - фото

Фото: photo_golovina via Instagram

Скажені пси. Авторская программа Алексея Тарасова. Гость - российский актер театра и кино Михаил Ефремов. Эфир от 31.10.2018

Авторская программа Алексея Тарасова Скажені пси выходит в эфире Радио НВ каждую среду в 21:00 - 22:00

Алексей Тарасов: У нас в гостях Михаил Ефремов - актер театра и кино.

Михаил Ефремов: Здрасте, товарищи и дорогие друзья.

Алексей Тарасов: Представитель знаменитой артистической династии Бонвиван, в Украину он приехал...

Михаил Ефремов: А почему это я бонвиван [веселый, беспечный человек. - Ред.]?

Алексей Тарасов: А почему бы и нет?

Михаил Ефремов: Я же пожилой человек, какой я бонвиван?

Алексей Тарасов: Вы считаете, пожилой человек не может быть бонвиваном?

Михаил Ефремов: Да нет, почему же я бонвиван? У меня есть шестеро детей, я семейный человек.

Алексей Тарасов: Хорошо.

Михаил Ефремов: Венчанный.

Алексей Тарасов: Хорошо, актер театра и кино, представитель знаменитой артистической династии не-Бонвиван приехал в Украину со своим, я не знаю, это, наверное, все-таки не спектакль, а сатирическая постановка Господин хороший.

Михаил Ефремов: Это не постановка, скорее это... Мы даже сами, мы придумали себе такое название - “ньюзикл”, от слова “news”.

Алексей Тарасов: Так.

Михаил Ефремов: Пока вот так вот, пока иначе никак не можем назвать то, что будет происходить сегодня на сцене дворца Октябрьский.

Алексей Тарасов: Для слушателей нужно объяснить, что Михаил Ефремов читает стихи на злободневные темы, которые сочинил...

Михаил Ефремов: Андрей Орлов.

Алексей Тарасов: Он же известен как Орлуша.

Михаил Ефремов: Да, и руководит всем этим Андрей Васильев, который когда-то создавал здесь газету КоммерсантЪ-Украина.

Алексей Тарасов: Украинский КоммерсантЪ...

Михаил Ефремов: Которая благополучно почила в бозе в 2015 году.

Алексей Тарасов: Мне вот буквально перед вашим приездом сказали, что вы в чудовищном настроении, ненавидите журналистов, и первое...

Михаил Ефремов: У меня не чудовищное настроение, я просто спать хочу.

Алексей Тарасов: Сказали, что первое, что, конечно, нужно спросить, это были ли смешные случаи на съемках фильмов, но мы не будем об этом говорить. Я хотел спросить о Господине хорошем: это некое продолжение вашего проекта Господин поэт?

Михаил Ефремов: Да.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Elena (@glukovarenik)

Алексей Тарасов: У меня вопрос: как вам кажется, в какой момент и почему вдруг такое сатирическое высказывание снова стало актуальным, вот этот немного эзопов язык?

Михаил Ефремов: Мы начали в 2011 году Гражданина поэта. Эзопов язык, мне уже где-то было понятно, что скоро он начнет возвращаться, я об этом году в 2005 или 2006 говорил, что что-то мы многого не договариваем, когда вроде правду говорят, но не всю, или начинают порционно выдавать. Было понятно, что вернется эзопов язык, потому что я все-таки полжизни прожил в СССР, где это было развито.

Алексей Тарасов: В какой момент? Это я совершенно не как обвинение, не как критику, но это действительно выглядит как откат в Советский Союз, потому что у нас Аркадий Райкин (или помните частушников: Павел Рудаков, Вениамин Нечаев?), я себе даже выписал специально:

И теперь не платит дед,

Ни за газ и ни за свет.

Это такое возвращение в ту эстетику, или я что-то неправильно понимаю?

Михаил Ефремов: Нет, это не возвращение в ту эстетику. Это эстетика поэтическая, она ироническая. Да, она сатирическая; да, она юмористическая иногда, но это в основном стихи; не в основном, а просто стихи или песни. И на концерте у нас есть такой аттракцион, что мы заказываем новость (чтобы из зала сказали), которую мы не знали, и поэт Орлов не сходя с места прямо за весь концерт напишет экспромт на тему, которую задаст зал.

Алексей Тарасов: Какие темы обычно заказывают?

Михаил Ефремов: Вчера вот в Одессе были овцы и клопы, потому что овец в Одессе что-то таможня не пропустила, а клопы сами прилетели и страшно воняют.

Алексей Тарасов: То есть злободневные темы, не совсем о политике, я так понимаю?

Михаил Ефремов: Нет, это может быть то, что мы по аплодисментам определяем, какая новость выиграла. Зал всегда сходится на какой-то одной новости. Правда, вчера одесситы почему-то хотели, чтобы Орлов написал им о том, как Черноморец проиграл Карпатам 0:5, - не знаю, это какая-то такая мазохистическая характеристика.

Алексей Тарасов: Конечно, представьте себе как обидно, родная команда - 5:0.

Михаил Ефремов: Да я-то могу себе представить, я как раз был в Одессе, когда Спартак 5:1 проиграл Зениту. А поскольку я болею за Спартак, для меня это было прямо горько.

Алексей Тарасов: Хорошо. Одна из вещей, которые удивляют окружающих: вы при этом [всем] не становитесь опальным артистом, чьи постановки закрывают, вам “как с гуся вода”. Объясните этот феномен.

Михаил Ефремов: Я не знаю, почему здесь феномен, но это собакам же еще понятно: если собаку не боишься, она тебя не укусит.

Алексей Тарасов: Вы не боитесь собак?

Михаил Ефремов: Нет, у меня на них аллергия.

Алексей Тарасов: А, то есть просто аллергия.

Михаил Ефремов: Да.

Алексей Тарасов: Понимаю. Есть, например, режиссер Кирилл Серебренников, который сейчас выступает показательным примером того, что любого артиста (вроде бы это художественное высказывание - да, острое, но все равно это в плоскости искусства) “мы” взяли и завинтили, посадили под домашний арест.

Михаил Ефремов: Понимаете, Кирилл - он же был руководителем театра и является руководителем Гоголь-центра. Еще Бродский писал такую фразу: "С государством щей не сваришь, если сваришь - отберет. Но чем дальше в лес, товарищ, тем, товарищ, больше в рот”. Да, по-моему эта поэма называлась Летняя идиллия [на самом деле это произведение называется Лесная идиллия. - Ред.].

Дело в том, что у меня мало взаимоотношений с государством, то есть я играю спектакли в театре Современник не за большие деньги, просто потому что чувствую свою ответственность за этот театр, и мое огромное уважение к Галине Борисовне Волчек - она позволяет мне там играть и там ставить иногда. В общем-то у меня нет с государством никаких завязок.

Алексей Тарасов: Как вам удается держать дистанцию? Потому что многим вашим коллегам не удается, и многие ваши коллеги вынуждены, наверное, подавать руки, пожимать их.

Михаил Ефремов: Да кто вынужден? Кто дурак просто, кто просто доверчивый и наивный человек - смотрит телевизор и верит ему. Разные бывают причины, если человек занимает ту или иную позицию. Я не знаю, я как-то не обращаю внимания. Вот вы спрашиваете: "А вот сажают, не сажают?" - как только ты начнешь об этом думать, так сразу и придут все неприятности. Чего об этом думать? Я не очень вообще понимаю, что нам предъявить можно, за шутку что ли? Не серьезно.

Алексей Тарасов: Вы только что сказали, что актеры бывают глупые, и вообще есть же такая, да и не только...

Михаил Ефремов: Да и не только актеры, люди бывают глупые. Даже большинство людей, я думаю, в таком состоянии находятся.

Алексей Тарасов: Об актерах прямо есть такой стереотип, что они не должны быть умными, потому что это же tabula rasa - белая доска, на которой режиссер, автор рисует, что хочет. Подтвердите или опровергните.

Михаил Ефремов: Поскольку я закончил школу-студию Московского художественного театра, Московский художественный театр, Константин Сергеевич Станиславский и иже с ним всегда говорили, что актер должен быть помимо того, что “краска”, как вы говорите, “пластилин”, он должен быть создателем образа, он тоже должен создавать, он тоже должен быть художником, именно актер.

Поскольку я работаю в этой системе, скажем, в театре переживания, если хотите, это можно назвать методом Станиславского Константина Сергеевича, я меньше отношусь к артистам, как к краскам, скорее это люди.

Алексей Тарасов: Можно ли их судить за то, что они занимают ту или иную политическую позицию?

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от ART MANAGER (@fanatoly)

Михаил Ефремов: Ой, да не судите и не судимы будете, чего тут говорить-то?

Алексей Тарасов: Здесь (в Украине, разумеется) очень многих артистов, которых мы любили, боготворили, произошел откат в другую сторону, и теперь мы не можем на них смотреть, даже государство запрещает фильмы с их участием. Это, может быть, не очень умно с его стороны, но тем не менее, теперь из-за политической позиции на некоторых артистов или фильмы с их участием невозможно смотреть. Как вы думаете, появилось ли подобное отношение к вам в вашей родной стране после того, как вы начали этот сатирический проект?

Михаил Ефремов: Думаю, да. Я же не червонец, чтобы всем нравиться.

Алексей Тарасов: Хотелось бы быть червонцем, чтобы всем нравится?

Михаил Ефремов: Нет, лучше уж пирожным. Нет, я не думаю. Вообще я думаю, что о моем существовании не подозревает процентов семьдесят населения.

Алексей Тарасов: Неправда.

Михаил Ефремов: Я как-то об этом не думаю, не знаю, я не могу на себя со стороны посмотреть.

Алексей Тарасов: Я вчера, когда готовился к этой встрече, пересмотрел совершенно великий фильм с вашим участием - это фильм Григория Константинопольского Кошечка (2009 года). Чтобы наши слушатели понимали, он состоит из пяти новелл, и там есть совершенно гениальная новелла...

Михаил Ефремов: Новелла Бешеная балерина.

Алексей Тарасов: Бешеная балерина, ее играет Михаил Олегович Ефремов.

Михаил Ефремов: Это такая трагическая история.

Алексей Тарасов: Да-да-да. Балерина, как описывает себя наша героиня, 45-летняя старуха с белым бульдогом по имени Айседора, она одна, в квартире ей нечего есть. У меня вопросы такие: мне показалось, что некоторые, довольно много ее реплик можно отнести к актерскому искусству и перенести на вашу биографию. Например, она говорит, что самое важное в ее искусстве, в ее творчестве - это “жертва, упрямство и фанатизм”. Вам какие жертвы приходилось приносить как актеру?

Михаил Ефремов: Жертва... Да хотелось бы не приносить; я надеюсь, что не приносил каких-то особых жертв. Упрямство - ну, упрямым я бываю; а фанатизм - это только если на футбол.

Алексей Тарасов: Только футбол.

Михаил Ефремов: Глупо фанатеть по работе.

Алексей Тарасов: Это, в общем, не ваша проблема.

Михаил Ефремов: Я думаю, не моя. Думаю, не моя...

Алексей Тарасов: А с жертвами? Вы часто в интервью рассказываете, что вы - командировочный отец.

Михаил Ефремов: Приходящий. К сожалению, да, у меня так получилось, судьба так сложилась. У меня шестеро детей - трое мальчиков, трое девочек. Двое взрослых ребят, старшей дочке тоже 18 лет, но есть еще Вера, Надежда и Борис, которые маленькие и ходят в школу.

Алексей Тарасов: Они, вероятно, хотят больше внимания.

Михаил Ефремов: Когда есть время, я, конечно, уделяю внимание.

Алексей Тарасов: Когда у вас есть время, кстати?

Михаил Ефремов: Да его нет.

Алексей Тарасов: Там еще хорошая штука о том, что эта героиня - балерина из фильма Кошечка - говорит, что деньги зарабатывает только своей профессией, и из-за этого ее судьба каким-то образом сложилась. В вашем случае это как работает?

Михаил Ефремов: У нас, к сожалению, в семье это, наверное, передается. Моя бабушка была такая “балерина”, потом режиссер Центрального детского театра - Анна Алексеевна Некрасова, мамина мама.

Во время войны они были в эвакуации, и она сказала, что “все, мне надоело, деньги куда-то утекают, я пойду и буду сама торговаться на рынке”. И все, конечно, пошли посмотреть, как она будет торговаться на рынке. Она подошла, спросила: “Почем пучок редиски?”. Ей говорят: “25 копеек”. - “А три за рубль пойдет?”. Вот и весь бизнес нашей семьи.

Алексей Тарасов: То есть приблизительно так, понятно.

Михаил Ефремов: Поэтому да, только профессией зарабатывает.

Алексей Тарасов: Ясно. Мне почему-то все время кажется (я, возможно, ошибаюсь), что вы многие вещи делаете “на кураже”. Порыв часто для вас может быть важнее, чем какая-то долго обдуманная история. Так ли это работает?

Михаил Ефремов: Не знаю, иногда так, но тут же раз на раз не приходится: когда так - когда не так. Может быть, вы за порыв принимаете энергию? Это энергия, это моя профессия - делиться энергией со зрителем. Я не думаю, что это... Или, может быть, я очень опытно играю такой порыв.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Дмитрий Исхаков (@isxakov)

Алексей Тарасов: Хорошо, другой вопрос: я почитал ваши интервью, вы часто говорите о том, что актерское мастерство вы (почему-то) называете кривлянием, - возможно, это лукавство? Возможно, вы...

Михаил Ефремов: Эээ, нет, это я иронизирую, конечно: профессия-то кривляльная - от скоморохов и шутов пошла.

Алексей Тарасов: Когда вы поняли, что это точно ваше? Мне интересно.

Михаил Ефремов: У меня-то выбора не было особого.

Алексей Тарасов: Вот знаете, человек просыпается каким-то утром и говорит: "Знаете, что? А я актер, вообще-то!".

Михаил Ефремов: Я из актерской семьи, у меня вокруг вариантов не было никаких, все как-то органично произошло. У меня не было такого, что “вот, я буду артистом” или “я буду режиссером”. Хотелось стать таксистом, хотелось стать министром обороны Гречко, принимать парады, а больше никаких особых желаний не было.

Алексей Тарасов: То есть вы представляли, что министр обороны просто принимает парады?

Михаил Ефремов: Мне нравилось, когда я был маленький, я в такси ездил и говорил: "Здравствуйте, товарищи танкисты!". Главное было удержаться, стоять, когда машина двигалась. А потом я увидел, что у них там специальные палочки в этих машинах, за которые они могут держаться. И на этом моя мечта стать министром обороны Гречко закончилась.

Алексей Тарасов: То есть вы хотели бы то же самое, но без палочек.

Михаил Ефремов: Как-то я думал, что у них есть какие-то особенные дарования и таланты, что они так могут, когда им кричат “ура-ура-ура!”, а они едут…

Алексей Тарасов: А они с крыши машут, не с крыши...

Михаил Ефремов: Да нет, не с крыши, а когда они на машине парад объезжают, я об этом.

Алексей Тарасов: Ясно. А таксистом что, почему не сложилось?

Михаил Ефремов: Таксистом я, наверное, хотел стать, потому что Олег Николаевич Ефремов, мой папа, играл таксиста, известного на всю страну. Поэтому он меня иногда брал с собой в таксопарк, тогда же не было такого сервиса - автосервиса - в те годы. Его очень хорошо там встречали, делали машину. Наверное, поэтому таксистом.

Алексей Тарасов: Что вам прощают за то, что вы любимый и талантливый, и неутомимый артист, как вы думаете?

Михаил Ефремов: Ну уж, наверное, много чего прощают, я не ангел совсем.

Алексей Тарасов: За что на вас можно обижаться, вы анализируете подобные вещи?

Михаил Ефремов: Я бываю несдержанным. Есть, конечно, всякие вещи, которые не слишком хороши и за которые можно на меня и обижаться. В принципе, я не знаю, я не анализирую то, как и что я буду делать, как на меня посмотрят, что скажут. Уже все - я “с ярмарки еду”, чего мне еще анализировать-то надо?

Алексей Тарасов: То есть “после ярмарки” уже...

Михаил Ефремов: Возраст уже, надо как-то посолиднее казаться, валериана в каплях...

Алексей Тарасов: Посолиднее - это, кстати, что? Вот у меня вопрос: актеры часто говорят о том, что с возрастом у них открываются какие-то новые грани, что-то им становится легче играть, или какие-то вещи им проще даются. Если говорить не об актерстве, а об обычной человеческой жизни, что вам стало проще с возрастом?

Михаил Ефремов: С возрастом?

Алексей Тарасов: Со временем, скажем так.

Михаил Ефремов: Со временем проще... Да нет - все сложнее и сложнее. Не знаю, что проще. А то, что с возрастом радости меньше и уныния больше - это я на себе чувствую.

Алексей Тарасов: Что вас приводит в уныние?

Михаил Ефремов: Да много чего. Дело не в этом, просто раньше выпивать можно было гораздо больше, и голова не болела; и вести вольный образ жизни, но при этом не страдать, как сейчас: поведешь вольный образ жизни - и потом месяц очнуться не можешь.

Алексей Тарасов: Я всех актеров спрашиваю, почему актеры выпивают?

Михаил Ефремов: Потому что выпивают плотники.

Алексей Тарасов: Так.

Михаил Ефремов: Актеры выпивают, потому что плотники выпивают. Если бы плотники не выпивали, вы бы поддатого артиста и не увидели никогда.

Алексей Тарасов: Как плотники и актеры связаны друг с другом?

Михаил Ефремов: Ой, это очень сложно, я сказал вам, что первое в голову пришло, мог сказать и “трубочисты”. Я не думаю, что актеры так уж сильнее чем остальные выпивают. Просто они на виду - вот и все.

Алексей Тарасов: Конечно, да-да-да, плотник может прийти к вам домой, и вы увидите, а тут...

Михаил Ефремов: Тут видит зал, больше народу, и будут говорить больше, просто люди на виду.

Алексей Тарасов: А как вам алкоголь помогает, расслабляет?

Михаил Ефремов: Веселит, наверное, расслабляет. Это самое сложное же - алкоголь, чувство меры. Меру же надо знать.

Алексей Тарасов: Сколько нужно, чтобы просто развеселило и...

Михаил Ефремов: Я не буду сейчас говорить, потому что это тоже раз на раз не приходится, это может быть столько, а может столько, потому что смотря какая закуска, какая компания, что произошло утром - очень много факторов влияет на это.

Алексей Тарасов: Ладно. Я прочитал такую вещь, что в какой-то момент ваш отец Олег Ефремов привез из Японии видеомагнитофон и несколько видеокассет.

Михаил Ефремов: Да.

Алексей Тарасов: И вот вы посмотрели Братья Блюз с Джоном Белуши и Дэном Эйкройдом и, например, фильм Глубокая глотка с Линдой Лавлейс.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Михаил Ефремов (@efremovmofficial)

Михаил Ефремов: Вторую Глубокую...

Алексей Тарасов: Вторую Глубокую глотку, и в тот момент вы поняли, что Советскому Союзу конец...

Михаил Ефремов: Нет, коммунизму.

Алексей Тарасов: Коммунизму, почему?

Михаил Ефремов: Потому что эта информация, как-то было понятно сразу, стало понятно, что они теперь хрен [что] могут запретить, то есть теперь мы сможем посмотреть, что и делали люди с 1985 по 1990 годы, еще даже до видеосалонов, собирались в квартирах.

Я помню, мы курсом, практически всем курсом собирались на квартире у Маринки или у Наташки, мы собирались и смотрели, за ночь смотрели фильмов по восемь, причем это все выглядело достаточно классически: занавешивались, закрывались, потому что смотрели, например, Агонию Климова, которая была запрещенная, и ее опаснее было смотреть, чем американские фильмы.

Алексей Тарасов: Американские фильмы, какие из них производили впечатление?

Михаил Ефремов: Их масса: тот же Охотник на оленей, те же Рокки, Рембо. Просто тогда это прямо как “пыльным мешком по голове”, как говорится, - такой объем совершенно уникальной кинематографической культуры (я имею в виду голливудской, да и не только голливудской), вообще большое кино, которого не было на наших экранах. Я так понимаю, что это все много подействовало на наше поколение, почему так спокойно закончился этот коммунистический морок.

Алексей Тарасов: Видите, не закончился, как показывают события...

Михаил Ефремов: Нет, это уже не коммунистический морок.

Алексей Тарасов: Это какой?

Михаил Ефремов: Это другой морок, это имперский, это фантомные боли.

Алексей Тарасов: Имперский морок. Есть теория о том, что то, что сейчас происходит с Россией, например, или окружающими странами, связано с тем, что Россия видит себя не иначе как империей зла.

Михаил Ефремов: Нет, я не думаю, что она себя видит империей зла. Мы на концерте в Одессе вчера подумали о том, что - действительно - из 15 союзных республик в 14 отмечается День свободы и независимости, а в России развал Советского Союза - “крах”, “ужас”. Такое я вижу, но я думаю, что поскольку Россия - страна такая, которая очень похожа на человека, который ею руководит; я думаю, что это персоналистическая штука.

Алексей Тарасов: Что вы имеете в виду, когда говорите, что похожа на человека?

Михаил Ефремов: Когда у нас был Брежнев, была такая Россия; когда был Горбачев - была другая Россия, более говорливая; когда Ельцин был - был спирт-рояль...

Алексей Тарасов: “Спирт-рояль” - хорошее слово.

Михаил Ефремов: Да, Распутин и водка, а сейчас спорт - дзюдо и горные лыжи.

Алексей Тарасов: Интересно (я сейчас не хвастаюсь перед зрителями, что я что-то читаю), я сейчас читаю книжку Светланы Алексиевич Время секонд хэнд, опять же, для слушателей: эта книга состоит из монологов разных людей, которые рассказывают о том, как они пережили 90-е, распад Советского Союза. И там многие удивляются тому, что как это - в течение трех дней те люди, которые были идеалистами, бессеребренниками, для которых были важнее книги, вдруг внезапно стали коммерсантами? Видели вы...

Михаил Ефремов: Почему внезапно? До этого же нельзя было.

Алексей Тарасов: Ну да.

Михаил Ефремов: До этого становишься коммерсантом - в тюрьму; а тут стало можно - и все стали (не все, конечно, но многие).

Алексей Тарасов: Вопрос в том, что как так получилось, что вроде бы некая либеральная Россия, которую мы видели в 90-е (может быть, немножко бесшабашная и расхристанная), вдруг стала в большинстве своем православными опричниками - вот так оно выглядит со стороны?

Михаил Ефремов: Это давно известно, что история, как маятник - сначала в эту сторону; потом, когда обратно качнется, я боюсь, что нас заставят жениться на мужчинах насильно.

Алексей Тарасов: Вы бы на ком из мужчин женились, если пришлось бы?

Михаил Ефремов: Если бы уж пришлось, на каком-нибудь женоподобном.

Алексей Тарасов: Я понял, хорошо, ладно. У вас очень интересный опыт в том смысле, что вы даже успели поработать на Первом канале до того, как он стал совсем людоедским.

Михаил Ефремов: Я работал, вел программу Жди меня, но это было как раз до 2014 года.

Алексей Тарасов: Вы видели какие-то изменения? Это уже все-таки период, когда закручивали гайки, когда уже развалили НТВ, и оно стало желтым каналом. Что происходило на Первом канале для вас, как для ведущего, что вы замечали?

Михаил Ефремов: Нам так повезло, наверное, с Машей Шукшиной, что мы работали с Сережей Кушнеревым, создателем и продюсером программы Жди меня; но он, к сожалению, ушел от нас. Он - человек, который был над “этими”, что ли, к нему “не липло”.

Алексей Тарасов: Сейчас, я так понимаю, телевизор вы не смотрите (и делаете это принципиально)?

Михаил Ефремов: Почему? Смотрю иногда - ужасаюсь.

Алексей Тарасов: Что там показывают? У нас-то нет российских каналов, расскажите.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Михаил Ефремов (@efremovmofficial)

Михаил Ефремов: Сидят люди и орут друг на друга или орут на какого-нибудь иностранца. Ничего интересного, поверьте, в этом нет, хотя, наверное, я думаю, что так неожиданно увидеть - первый день ты просто ошарашен. Я действительно, когда уезжал куда-то месяца на два, на три, не смотришь российский телевизор, потом раз - это даже вызывает нечисть, какая-то такая вампуга. Что-то в этом есть жанровое даже.

Алексей Тарасов: Я однажды разговаривал с человеком, представителем еврейской общины, он говорил о теории засолки огурцов, что в независимости от того, какой бы вы ни были независимый огурец, попадая в банку с огурцами, попадая в рассол, вы неизбежно засаливаетесь, хотите вы того или нет. Этот его рассказ был к тому, что человек, который живет в определенной информационной среде (мы можем говорить, например, о России), он вольно или невольно “засаливается”. Вы “засоленным” себя в каком-то плане ощущаете? И в каком?

Михаил Ефремов: Я же говорю, мы уже говорили - я полжизни прожил в СССР, сознательным человеком я уже жил в СССР. Я все это видел и все это знаю, для меня это не удивительно.

Алексей Тарасов: Насколько много в вас советского?

Михаил Ефремов: Я надеюсь, что во мне как раз мало советского, потому что для меня Михаил Сергеевич Горбачев - освободитель. То, что этот морок закончился, 1986-1987-1988 годы, когда мне было 27-28, это было три-четыре года прямо феноменального ощущения.

Алексей Тарасов: Как вы вытравливали из себя советское? Это же сложно.

Михаил Ефремов: А почему? Да нет, над ними надо просто шутить и все. Все через смех, потому что улыбка - это первая защитная реакция.

Алексей Тарасов: Может поэтому американцы все время улыбаются, и все время говорят об их неискренних улыбках? Вы же помните, была такая тоже советская традиция?

Михаил Ефремов: Да не советская, это европейская, европейцы так говорят об американцах. Всем же завидно - уехали, настроили все, теперь всем миром руководят.

Алексей Тарасов: Вы один из по-прежнему горячо любимых артистов, в том числе и в Украине; многим запретили въезд. Честно скажите, вот вы приезжаете, что тут изменилось? Взгляд снаружи, в плохую сторону, в хорошую сторону - в любую.

Михаил Ефремов: Да ничего не поменялось, это же всегда как юг. Я не знаю, мне как раз и не хочется этих изменений вот таких - я вижу, что для меня все нормально, все как было, так и есть. Это у нас по телевизору, если смотреть, думать, такое ощущение, что у вас здесь просто катастрофа.

Алексей Тарасов: Но у нас здесь "фашистская хунта", "людям нечего есть", "распятый мальчик в трусиках".

Михаил Ефремов: Нет, это все-таки пропагандистские штуки. Нет, тут нормально все, по-моему. Да, тяжело, конечно, нелегко, но вы развиваетесь и развиваетесь, вам еще бы победить коррупцию, но это невозможно.

Алексей Тарасов: Почему это невозможно?

Михаил Ефремов: Потому что коррупция - мать родна.

Алексей Тарасов: Хорошо. Мне очень часто приходилось встречать в ваших интервью такие фразы, что вы описывали себя как мажора.

Михаил Ефремов: Я правда мажор, что же, почему “описываю”? Я действительно мажор, у меня папа руководил главным театром страны, дедушка руководил Большим театром (главным режиссером Большого театра Союза ССР был мой дед), и оба они - Герои Социалистического Труда. Конечно, я мажор.

Алексей Тарасов: К чему у вас был доступ, чего другие советские граждане...

Михаил Ефремов: К запрещенным книжкам.

Алексей Тарасов: Что вы читали?

Михаил Ефремов: Я читал Загадку смерти Сталина Авторханова, Архипелаг ГУЛАГ, Зияющие высоты, да много там у нас было книг, штук 15-16 было издательства Посев.

Алексей Тарасов: Где-то прятали или...

Михаил Ефремов: В шкафу у папы стояли.

Алексей Тарасов: Не было такого, что папа и дедушка могли переживать, что вы же их таким образом подставите, или это вместе всей семьей читали?

Михаил Ефремов: Ну, как-то не переживали, не знаю. Я и учился же в мажорской школе, у меня в одном классе была одноклассница - внучка Промыслова. Это как сейчас Собянин, главный...

Алексей Тарасов: Мэр.

Михаил Ефремов: Руководитель Москвы. А в другой, когда меня перевели, там была внучка Устинова, который вообще министр обороны, на черной Волге подъезжали к этой школе все время. Это малоприятная страница моей жизни.

Алексей Тарасов: Почему малоприятная?

Михаил Ефремов: Потому что понтов очень много было.

Алексей Тарасов: Вы считаете, что тогда понтов было больше, чем у мажоров сейчас?

Михаил Ефремов: Больше, конечно.

Алексей Тарасов: В чем выражалось?

Михаил Ефремов: Сейчас мажорство делится на “богатый у тебя папа” или “небогатый”, вот и все. А в СССР не было такого понятия, как деньги; другое что-то имелось в виду, и были, действительно, “у тебя папа часто ездит за границу”, например. Или “у тебя папа работает в спорткомитете”, какие-то свои вещи, сейчас я даже говорю и уверен, что молодые люди меня просто не понимают (и слава богу, надо сказать).

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Михаил Ефремов (@efremovmofficial)

Алексей Тарасов: Когда вы в первый раз выехали за границу?

Михаил Ефремов: Мне было лет 13, я вместе с отцом побывал в Праге.

Алексей Тарасов: Это все-таки был более или менее как соцлагерь.

Михаил Ефремов: Все равно это было незабываемо.

Алексей Тарасов: Что вас там впечатлило?

Михаил Ефремов: Более того, у меня был незабываемый первый раз в Эстонии и в Латвии, когда я попробовал на площади Старого Томаса на Ратушной в Таллине взбитые сливки с шоколадом, который был натерт на терке, - вот это было для меня “ооо, свобода, Запад” и все такое. Правда, мне было тогда уже лет восемь или девять, когда в Таллине был. А в Праге я еще был с Олегом Ивановичем Далем, он тоже был в нашей делегации, там было очень интересно.

Алексей Тарасов: Это, конечно, глупый, риторический и банальный вопрос, но, может быть, Советский Союз сохранился бы, если бы он больше тратил на взбитые сливки, чем на ракеты? Или это прям было неизбежно, нужно было на ракеты? Вот вы сейчас с высоты времени, если посмотреть на это…

Михаил Ефремов: Я не знаю...

Алексей Тарасов: Ну, вот видите, Америка умудрялась и о сливках позаботиться, и о ракетах.

Михаил Ефремов: В Америке другая система, там система капиталистическая, со священной частной собственностью. А на нашем, как это говорят, постсоветском пространстве должно пройти какое-то время, чтобы мы все-таки... Вот Моисей сколько - 40 лет водил по пустыне свой народ; а мы еще, сколько там, ну, 30 лет не прожили еще в новой ситуации.

Алексей Тарасов: Если 40 лет - это, получается, должен быть приблизительно 2031 год.

Михаил Ефремов: Давайте подождем 2031 года и встретимся, и поговорим.

Алексей Тарасов: На этом же месте, 2031 год.

Михаил Ефремов: Я думаю, что уже будут какие-нибудь на этом месте… Мы сможем из любого места земного шара поговорить.

Алексей Тарасов: Уже сейчас можно. Кстати, насчет возраста, вы же понимаете, что всем нам нужно еще протянуть лет десять-пятнадцать, и ученые уже изобретут какие-то волшебные таблетки, благодаря которым мы будем жить вечно?

Михаил Ефремов: Не думаю.

Алексей Тарасов: Почему?

Михаил Ефремов: Не думаю, потому что как? Невозможно вечно жить, как вечно двигатель не может жить, быть не может.

Алексей Тарасов: А менять запчасти?

Михаил Ефремов: Да, понятно, будут там стальные руки и кожаные уши, не знаю, что еще можно там придумать, чипы будут вживлять себе, за телефон платить нажатием пальца. Это все нас ждет, конечно, это очень интересно, посмотрим, как это будет.

Алексей Тарасов: А вечно жить хочется?

Михаил Ефремов: Нет, потому что после жизни тоже есть какие-то, наверное, интересные ситуации.

Алексей Тарасов: Вы в это верите?

Михаил Ефремов: Я верующий человек.

Алексей Тарасов: То есть, что нас ждет после жизни?

Михаил Ефремов: Нас ждет “разборка”.

Алексей Тарасов: “Разборка”, вы верите...

Михаил Ефремов: Серьезная такая, серьезная, “предъявы” будут.

Алексей Тарасов: Вы верите в концепцию...

Михаил Ефремов: Стыдно будет.

Алексей Тарасов: Все, что стыдного было сделано, будет предъявлено?

Михаил Ефремов: Там не только так будет предъявлено, там еще самое интересное, что будет рассказано, как мог бы ты прожить, если бы так или иначе поступил. Это когда мытарства, по-моему, тогда. Я, честно говоря, не очень сведущ; я человек верующий, но не религиозный.

Алексей Тарасов: Есть у вас эти моменты, когда вы думаете, что нужно было поступить иначе, или “случилось и случилось”?

Михаил Ефремов: Есть, конечно. У каждого человека такие моменты всегда в жизни есть.

Алексей Тарасов: Есть что-то такое из творческой жизни, о чем вы можете рассказать?

Михаил Ефремов: Нет.

Алексей Тарасов: Это было зря, например, или “зря я отказался”?

Михаил Ефремов: До этого половина фильмов была зря, но зачем же говорить, у нас же все-таки работа коллективная, не я один. Там и операторы, и партнеры, и режиссер.

Алексей Тарасов: По-честному, конкретно, когда говорят про артиста Михаила Ефремова, говорят, что фильм, может быть, конечно, говно, но вот Ефремов - “красава”.

Михаил Ефремов: А еще про Михаила Ефремова говорят, что если фильм, где Михаил Ефремов, то это точно говно.

Алексей Тарасов: Я такого не слышал.

Михаил Ефремов: Поверьте мне, поверьте, разные мнения существуют.

Алексей Тарасов: Что о вас говорят недоброжелатели?

Михаил Ефремов: Я не знаю, я не знаю ни что говорят доброжелатели, ни что говорят недоброжелатели - мне, честно говоря, по барабану.

Алексей Тарасов: Вот еще одна вещь, которую мы не видим здесь, потому что у нас российское кино-то запретили. Что с ним происходит? Из новостей видно, что появляется много патриотических фильмов, так ли это? Интересное ли это кино?

Михаил Ефремов: Я не видел, но если они появляются, наверное... Я не хожу в кино целенаправленно. Какие-то сериалы достаточно интересные снимаются; не все, конечно, но какие-то есть. Сейчас Федор Сергеевич Бондарчук снял продолжение фантастического фильма...

Алексей Тарасов: Обитаемый остров?

Михаил Ефремов: Нет, Притяжение.

Алексей Тарасов: Ах, Притяжение, да.

Михаил Ефремов: Я снимался недавно летом в Питере в фильме-сказке Конек-Горбунок, это такая Клеопатра, я не видел такого размаха, там обалденные костюмы, огромные массовки, настроенные декорации, это просто... Но этот Конек-Горбунок выйдет только в 2020 году, потому что там очень много компьютера.

Алексей Тарасов: Кого вы играете?

Михаил Ефремов: Я играю царя.

Алексей Тарасов: Разумеется.

Михаил Ефремов: Я сварюсь потом.

Алексей Тарасов: Это, кстати, история о царе, который хотел жить вечно, как минимум быть вечно молодым.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от PMI SHOW (@pmishow)

Михаил Ефремов: Да-да.

Алексей Тарасов: Какие роли вам сейчас предлагают? Как это меняется, есть ли какая-то динамика?

Михаил Ефремов: Нет. Я, честно говоря, и это тоже не анализирую. Какие предлагают, такие и играю. Я не могу сказать, что раньше предлагали пьяных ментов, а сейчас предлагают трезвых генералов, так сказать не могу. Но вот царь появился, потом еще очень интересный проект под названием Полет, снимал сын Валерия Петровича Тодоровского Петя, с ним было очень интересно работать.

Алексей Тарасов: А о чем это?

Михаил Ефремов: Там такая интересная история, как офисные работники должны были полететь куда-то в Пермь на какую-то конференцию и перепутали аэропорт: вместо Шереметьево поехали во Внуково и увидели, что их самолет, на котором они должны были полететь, разбился. Каждый начинает, по-своему с ума сходит.

Алексей Тарасов: Вы, кстати, фаталист?

Михаил Ефремов: Нет. В каком смысле фаталист? Конечно, там же все...

Алексей Тарасов: “Все предначертано”.

Михаил Ефремов: Все предопределено, предначертано, наверное, а может быть нет, это нам станет понятно после смерти.

Алексей Тарасов: Прямо после смерти, понятно. Я почему спросил - вы же только что с аэропорта, только что с самолета, вы каждый раз прощаетесь с землей...

Михаил Ефремов: Я спать очень хочу, я только что с самолета, только что из Одессы, мы там спали часа два или три. Сейчас, чтобы вечером хорошо прошел концерт, отпустите меня поспать.

Алексей Тарасов: Друзья, у нас в гостях был Михаил Ефремов - артист театра и кино.

Михаил Ефремов: Спасибо большое, друзья.

Алексей Тарасов: Он приехал в Украину с... Как мы это назвали?

Михаил Ефремов: Это название концерта - “Говновопрос”.

Алексей Тарасов: Говновопрос, то есть не Господин хороший.

Михаил Ефремов: Нет, Господин хороший с программой Говновопрос. В прошлый раз, когда мы года полтора назад приезжали в Украину, у нас была программа, которая называлась Нарушители границ, сейчас - Говновопрос.

Алексей Тарасов: Господин хороший - это вы.

Михаил Ефремов: Нет, это не я, это проект. Я - лицо проекта, не больше.

Алексей Тарасов: Вас можно назвать “господином хорошим”?

Михаил Ефремов: Нет-нет, нельзя, сейчас нельзя, я сейчас злой, раздраженный, хочу спать, я сейчас “плохой господин”.

Авторская программа Алексея Тарасова Скажені пси выходит в эфире Радио НВ каждую среду в 21:00 - 22:00

Подпишитесь на журнал НВ

Подписывайтесь на журнал НВ и читайте свежий номер прямо сейчас. Все подписчики также получают доступ к архивным выпускам журнала. Стоимость подписки на три месяца всего 59 гривен.

Подписаться и читать журнал

Подкасты Радио НВ

Пропустили любимую передачу? Не дослушали интервью? Хотите переслушать эфир из архива?

Подпишитесь на подкасты Радио НВ на Soundcloud. Слушайте, переслушивайте, делитесь!

Слушать подкасты

Выбор редакции

Техно/Игры

Сегодня, 10:13

article_img
Постреляем? Самые ожидаемые игры 2019 года
article_img
Новогоднее ток-шоу с Бабченко и Мацарским: что с нами происходило в 2018-м и чего ждать от 2019 года - запись эфира
Мир/Геополитика

Сегодня, 14:32

article_img
Новогодний агент. В России задержали и обвинили в шпионаже американца – что о нем известно