Как победить "агрессивного соседа", почему Крым можно вернуть быстрее, чем Донбасс и для чего показывать войну в кино, - рассказывает режиссер Олесь Санин

16 февраля 2017, 16:16
1579
Цей матеріал також доступний українською
Как победить "агрессивного соседа", почему Крым можно вернуть быстрее, чем Донбасс и для чего показывать войну в кино, - рассказывает режиссер Олесь Санин - фото

Наталья Кравчук

В Украине до сих пор снимают кино и сериалы для российского рынка, рассказывает украинский режиссер Олесь Санин. И напоминает: как правило, сначала на чужие земли приходят российские каналы, за ними - «вежливые» солдаты

16 февраля в широкий прокат в Украине выходит лента Переломный момент: война за демократию в Украине – совместный проект американского режиссера, обладателя трех Оскаров Марка Джонатана Харриса и украинского режиссера Олеся Санина, известного, в частности, работой над фильмом Поводырь.

Мировая премьера ленты состоялась еще в октябре 2016-го в Америке. С тех пор фильм уже успел получить несколько наград на крупных международных фестивалях. Эта картина – о событиях, которые разворачивались в Украине сначала во время Революции Достоинства на Майдане, а впоследствии – в самых горячих точках Донбасса.

«Американцы не могли постичь того, что у нас происходило. Люди вышли на площадь, и это был не просто митинг профсоюзов с требованиями повысить зарплату, снизить тарифы и прочее. Они вышли за ценности Европы, хотя не были частью Евросоюза. Они терпели все, но восстали, когда задели их достоинство и украли их будущее. Это – настоящая революция. Тогда Марк сказал: «Мы должны найти какой-то ключ, как это объяснить нашей публике, которая не понимает ни контекста, ни причины», - вспоминает реакцию Харриса Санин.

Для ленты отсняли 86 историй – это исповеди героев, которые прошли сквозь события на Майдане и в АТО, эксклюзивные кадры, снятые как профессиональными киношниками, так и рядовыми прохожими, оказавшимися в эпицентре событий. В интервью НВ Санин, объясняет, почему самым сложным в работе над лентой для него было справиться с эмоциями, рассказывает, на самом ли деле украинское телевидение полностью отказалось от российского кинопродукта и дает рецепт, как противодействовать российской пропаганде.

- Откуда вы брали материалы для фильма?

- Снимал сам, снимали друзья, позже с командой фильма, материалы знакомых и не знакомых кинематографистов, материалы с YouTube, соцсетей, из медиа. Есть эксклюзивные кадры. Например, там, где рассказываем о трагедии самолета МН-17, который разбился на Донбассе, имеем видео, снятое простыми жителями одного из тамошних сел. Они сняли на мобильный телефон, как с неба падают тела пассажиров.


Фото: кадр із фільмуРеволюция Достоинства на Майдане. Фото: кадр из фильма


Со всеми авторами материалов мы подписывали соглашения. Я просил исполнительных продюсеров, чтобы они искали все возможные источники для получения информации и брали у них разрешения. И у нас был один источник, до которого не могли достучаться – это люди, которые сейчас живут на оккупированных территориях Донбасса и снимали эти кадры с самолетом МН-17. Они переслали нам кадр, но нужно было, чтобы они также подписали это соглашение. И мы нашли их, перекладными путями передали записку, телефон, отметили, что нам нужно этот документ. Но люди отказались что-то подписывать, зато просто сфотографировались с табличкой: «Мы позволяем всем использовать этот материал, слава Украине». И передали фото через фейсбук. Это люди, которые делают, что могут. Они видят эту роковую несправедливость, но не в состоянии уехать: не могут покинуть собак, коров, свою землю, не могут вывезти детей или родственников.

С Майдана есть, например, кадры оператора Юры Грузинова, который был ранен на Майдане вместе с погибшим Сергеем Нигояном. Юрий снял и атаку беркута в момент убийства, и последние секунды жизни Нигояна, ибо находился рядом с ним в той же перевязочной.

Местные жители сняли на мобильный телефон, как с неба падают тела пассажиров рейса МН-17

- Вы сами были активным участником Майдана?

- Мне было стыдно стоять массовкой, я взял камеру и пошел на Майдан снимать. Так же сделали и многие мои коллеги. Мы с Сергеем Тахмазовым передавали свой материал международным агентствам. Кто-то делал сюжеты для YouTube. Но никто не знал, как закончатся эти драматические события.

В день расстрела, 20 февраля, была уже фактически последняя жертва снайпера. Парень стоял в метре от меня. Выстрела слышно не было. Только разбежались вокруг люди. А он просто упал с простреленной шеей на асфальт. Мы занесли его в отель Украина. Надеялись, что спасут... Тогда я для себя понял: красивые слова, в которые мы верим - что красота спасет мир, что искусство меняет людей – это, конечно, прекрасно. Но пуля гораздо сильнее. Она может уничтожить человека, который является носителем этой культуры, этого искусства, истории, чего угодно. С этим мне придется жить дальше.

Тогда же я понял, что не могу взять бутылку с зажигательной смесью, камень и бросить этим в человека, даже если этот человек – мой противник. Оказалось, что я не могу этого сделать. Я не знаю, хорошо это или плохо.


Фото: кадр з фільмуФото: кадр из фильма


- Что было самым трудным для вас в работе?

Тяжело сидеть в монтажной, когда кто-то погибает, защищая тебя и твою семью. Снимать самому легче. Много было потрясений, работа была очень эмоциональная. Целая история была, например, с Донецким аэропортом. Мы не могли попасть туда сами. Материал оттуда дали нам Иван Ясний и Леонид Кантор. Материалы из Иловайского котла снимали фотограф Максим Левин и воин Николай Курносенко – он уже погиб. Слава Пилунский и Юра Грузинов снимали историю Андрея и Евгении Янченко, известных как «Высота» и «Ева», которые вместе пошли на Майдан, а позже Высота организовал первый добровольческий батальон и стал его командиром. Ева пошла на войну вместе с ним.

Мы договаривались с нашими воюющими друзьями, чтобы они снимали для нас на мобильные телефоны все, что могут. Давали им камеры GoPro. Не весь отснятый материал попал к нам. Однажды был звонок от офицеров, которые вернулись из ада, с Саур-Могилы, и сказали: «Извини, мы боялись, что во время выхода или в плен могут взять, или материал пропадет, поэтому камеру твою с материалом спрятали в трубу, она там на Саур-Могиле. Мы знаем, где, отвоюем и точно тебе отдадим, не переживай». Представьте себе, у нас такие были материалы.

Тогда же я понял, что не могу взять бутылку с зажигательной смесью, камень и бросить этим в человека, даже если этот человек – мой противник

У нас в фильме есть видео, снятое в Донецком аэропорту в последние часы перед тем, как его взорвали террористы, потому что никак не могли штурмом выбить украинских киборгов. У ребят почти не было иного оружия, кроме пения гимна. Они – в полном окружении, стоят на смерть, поют гимн, стреляют. А потом нам сказали, что парень, который это снимал, там и погиб. И мы долго с этим жили. А позже были безумно счастливы, потому что оказалось, что он выжил, нашли его.

У нас есть фантастический герой Всеволод Стеблюк, сам спасший более 80 раненых в Иловайске. Он вывез их просто из-под обстрелов на машинке по имени Жужа, и спас огромное количество людей из плена.

- Есть кадры, не вошедшие в фильм?

- Мы сняли очень много материала. Это 86 историй людей, которые прошли через все эти события – Майдан и войну на Донбассе. Из них в фильм вошло с десяток, но основных героев – лишь восемь. Фильм на полтора часа – это, может, одна сотая материала. Я думаю, со временем мы сделаем еще и отдельные истории героев, не вошедшие в фильм.

- Как изменилось восприятие Украины за рубежом после того, как у нас произошла Революция Достоинства, началась война на Донбассе?

- Раньше мы были просто советскими людьми, страной, где когда-то был Советский Союз, ничем не отличались от России. Мы не имели собственного лица. Конечно, узнавали наших звезд, футболистов, певцов, боксеров. Но они не понимали, что мы за люди. Что нам нравится, где мы вообще живем.

Работая над фильмом для западной аудитории, мы столкнулись с тем, что рядовой американец не может понять произошедшие у нас события. Как полицейский может стрелять в безоружных людей, почему он это делает? Над ним нет никакого закона? Что в этот момент делает генеральный прокурор страны? Почему президент не защищает народ? Почему учитель и артист с предпринимателем без амуниции и оружия идут защищать свою землю. Они не понимали. Мы же привыкли, потому что это наша жизнь и мы переживали все шаг за шагом. А объяснить иностранной публике было не так просто: надо было найти ключ, как об этом рассказать.

Сейчас они понимают, что существует большая нация. И мы – надежда для человечества. Теперь, с одной стороны, в Америке видят в украинцах силу и стремление к переменам. А с другой – мы сейчас в очень концентрированном виде переживаем историю становления государства, где власть не успевает за требованиями своего народа под давлением внешней агрессии и сопротивлением разрушительной коррупционной машины. Действительно – это война за украинскую независимость.

- Судя по тому, что фильм получил не одну награду, его хорошо восприняли в мире?

- Да, он получил несколько наград. Но надо отметить, что он снимался, в первую очередь, не ради фестивальных наград, а для массового зрителя.

Также сейчас лента попала в международный перечень учебных, информационных фильмов для университетов. Это означает, что любой студент в англоязычном мире – например, в Великобритании, Австралии или в США - сможет увидеть его и узнать о Революцию Достоинства, вторжении Путина в украинский Крым, о войне простых украинцев за свою землю, за свободу и свое будущее. Фильм активно показывают на кинофестивалях на Западе, в Америке.

- В каком состоянии сейчас украинский кинематограф?

- Мы сейчас находимся на изломе технической революции в кино. Снимать стало проще, иногда – дешевле благодаря цифровым технологиям. Я думаю, это сильно поможет Украине. Мы уже научились хорошо снимать, и нам еще есть что наверстывать. Однозначно, надо начать работу с дистрибуцией, рекламой, сотрудничать с другими странами. Иностранными продюсерами и актерами, искать и лелеять собственных звезд. Для этого нужно прилагать усилия.

В Америке видят в украинцах силу и стремление к переменам

Но самое главное, что изменилось за последнее время – у нас появился зритель, который хочет смотреть собственно кино. И сейчас задача моя и моих коллег – не разочаровать их в этом, снять действительно качественное кино, где люди увидят себя на экранах. Увидят свои мечты и надежды. Условно – я не говорю о том, что снимать надо только о сегодняшнем дне или обо всех этих событиях, которые с нами сейчас происходят. Нет. Это должно быть разножанровое кино.

Прежде всего, важно попытаться снять фильмы, которые дадут людям возможность утешить себя, будут лечить их израненные души. Музыкальные фильмы, комедии, мелодрамы. Приключенческое и детское кино. Но это должно быть качественное кино, которое сможет конкурировать с иностранным на экранах кинотеатров и на телевидении.

- Всегда найдутся люди, которые будут кричать в такой момент: «Измена! В стране война, а вы снимаете комедии». Вы готовы к этому?

- Нет, не думаю, что так будет. Надо работать со зрителем, говорить о ценностях, которые действительно нам присущи: ясные, простые, понятные всему миру, а не какой-то отдельной территории, «где так вольно..., смирно и равняйсь».


Бої за Донецький аеропорт. Фото: кадр з фільмуБои за Донецкий аэропорт. Фото: кадр из фильма


- Из-за войны с РФ из украинского эфира убирают российские сериалы и фильмы, которые занимали там значительный процент. Достаточно ли у нас украинского контента, чтобы наполнить им эфир?

- Самая большая наша проблема – инерция телевидения, потому что их индустрия в Украине была полностью настроена, как придаток к имперскому пропагандистскому российскому телевидению. Телесериалы и фильмы в большинстве снимались для российского рынка с их креативом, актерами, рынком. Сейчас все меняется. Со своими ошибками и достижениями. Мы только в начале пути самостоятельного рынка.

Наши телеканалы не отказались полностью от обслуживания российских фильмов и сериалов. Просто теперь некоторые из них делают подмену, обманывают закон. Это известные факты: артисты приходят ко мне на кастинг. Я спрашиваю, где он снимается, он опускает глаза. Потом говорит: «Снимаюсь в сериале, один раз захожу в кадр в форме украинского полицейского. Потом переодеваюсь, захожу в форме российского полицейского, и вновь та же самая сцена. Играем, конечно, на русском».

Продюсеры очевидно будут продавать фильм на два рынка. Или просто работают на российский рынок. Складывают в ящичек, думают, когда же это все закончится, когда мы уволим этих проукраинских чиновников, выдавим их деньгами и все вернется обратно? Это будет всегда. Вопрос: кто сильнее.

Есть артисты, говорящие – мы не будем сниматься в российских фильмах. Они понимают, что это частично обрекает их на безработицу. Но я думаю, они настоящие новые звезды нового театра и кино.

Продюсеры просто работают на российский рынок. Складывают материалы в ящичек, думают, когда же это все закончится

- Действительно ли вы верите в то, что с помощью культуры и искусства можно изменить что-то в сознании людей? Например, для возвращения в Украину тех, кто за время проведения АТО действительно стал сторонником Путина?

- Я не большой романтик, чтобы сказать, что мы снимем фильм, они посмотрят и все изменится. К сожалению, кровь перечеркивает между собой все культурные достояния. Все. Далее лечит только время.

Я глубоко убежден, что возможность вернуть Крым – больше, чем Донбасс. Потому что там не было крови. Очевидно, что нам придется всегда жить с пониманием того, что рядом с нами есть сосед, который имеет невероятно больший ресурс, чем у нас – информационный, прежде всего. Сначала приходят российские телеканалы, потом – пророссийский пропагандистский журнал или газета, а после того приходит российский «вежливый» солдат.

Россия гораздо лучше поняла силу американских медиа, чем сами американские медиа. Она всегда готова продать свою сторону. У нас не было опыта, как защищать свою позицию в подобных ситуациях. В России же – фантастический, огромный опыт 300-летней империи, которая всегда этим занималась, которая всегда массированно воевала и против собственного народа. Это была война на всех уровнях: религии, информации, образования, культуры. США тоже когда-то были колонией Британской империи, воевавшей за свою независимость. Сейчас мы так же воюем за свою независимость. Но между Британией и США – океан, и, чтобы до колонии добрались войска, требовалось четыре месяца. А у нас – географическая проблема с вечно агрессивным соседом, который убежден, что мы до сих пор его колония.


Український військовий на Донбасі. Фото: Кадр із фільмуУкраинский военный на Донбассе. Фото: Кадр из фильма


Еще одна сложность – общие исторические потери и приобретения, религия, близкие языки и тому подобное. Мы никогда не должны и не можем стать врагами как народы. Наш враг сейчас – не россиянин, а Путин и вся та машина, которую он построил, чтобы сохранить свою власть. А он ее может спасти, только уничтожая нас.

- Как мы должны с этим бороться?

- Стать сильнее. После войны придет время, когда нам надо будет найти точки взаимопонимания, чтобы жить дальше. Другого способа для того как зализать эти раны, я не вижу, кроме как через культурные акции или искусство. Оно и существует для того, чтобы люди нашли общий язык между собой, примирились, раскрыли себя.

Интересно