Социологи назвали условия, которые выведут украинцев на реальные протесты, и объяснили, чего боится власть

20 февраля 2017, 19:56
4149
Цей матеріал також доступний українською
Социологи назвали условия, которые выведут украинцев на реальные протесты, и объяснили, чего боится власть - фото
Эксперты объясняют, почему в годовщину Майдана украинцы не поддержали призывы к протесту, и озвучивают условия, при которых это может случиться

18 февраля 2014-го, в разгар Революции Достоинства в самом центре Киева возобновились жестокие противостояния между правоохранителями и митингующими. Одним из требований майдановцев, которые протестовали против режима экс-президента Виктора Януковича, была ликвидация спецподразделения "Беркут", бойцов которого бывший гарант выводил на улицы во время каждой акции, ограждающие доступ к правительственному кварталу.

Противостояние обернулось кровью и смертями: в течение следующих двух дней, 19-20 февраля, на улице Институтской возле Майдана снайперы под одкрытым небом расстреливали мирных демонстрантов, которые защищались самодельными щитами и дубинками. Тогда Украина получила десятки жертв, которые впоследствии были названы Небесной Сотней.

Через три года после трагических событий в центре Киева снова горячо. В минувшее воскресенье, 19 февраля, на Майдане собралось народное вече. Его участники требовали прекратить торговлю с оккупированными территориями на Донбассе. Все завершилось столкновениями участников митинга и правоохранителей. Как и три года назад, правительственный квартал был полностью оцеплен правоохранителями, центр города перекрыли. Несмотря на протестные настроения и призывы отдельных общественных активистов к очередной революции и третьему Майдану, воскресные события не имели продолжения. Уже сегодня утром на центральной площади Киева было тихо.

Чего боится действующая власть, ограждающая Администрацию президента от митингующих так, как это делали предшественники, и действительно ли у украинцев есть протестные настроения, НВ спросило у социологов и политологов.

Ирина Бекешкина, социолог, директор фонда Демократические инициативы Илька Кучерива

Протестные настроения были высокими за все время существования Украины – когда-то ниже, когда-то выше. Причем, не всегда есть прямая корреляция между высоким уровнем готовности к протестам и реальными протестами. Например, самыми высокими были протестные настроения в 1997-1998-м, когда людям годами не выплачивали зарплату. Но тогда не было самих протестов. Так же подскочили протестные настроения до 40%, когда обвалилась гривня к началу 2015 года и резко выросли цены. Но тоже не было акций протеста. Тарифы поднялись, но тоже массовых протестов не было. Было существенное недовольство всем, но протестов не было. Протесты стали проявляться в другом. Скажем, протест против повышения тарифов – в неуплате этих тарифов.

Для того, чтобы протестные настроения превратились в реальные протесты, нужны три вещи. Первое – некое событие, которое возмутит вместе большую массу людей. Во время Евромайдана это было избиение студентов во время Оранжевой революции – фальсификация выборов. Что здесь? То, что торгуют с оккупированными территориями, было известно давно, это не является таким фактом, который вдруг стал известным и возмутил всех. Второе – должны быть люди, которые способны вывести массы на протесты. Кстати, в значительной мере Евромайдан возник стихийно, но там сразу выделились отдельные фигуры, которые начали этим всем управлять, это во-первых.

Для того, чтобы протестные настроения превратились в реальные протесты, нужны три вещи. Первое – некое событие, которое возмутит вместе большую массу людей

Во-вторых, лидеры оппозиции тогда пользовались высоким уровнем доверия. Я помню, что в декабре у них было порядка 40-50% рейтинга. Сейчас такого нет – сегодня не доверяют ни одному политику. Те политические силы, которые решили вывести людей на Майдан – это люди, которые либо неизвестны широкой публике, или просто не пользуются доверием. Я уже не говорю о том, что во время войны люди ведут себя осторожнее.

И третье, главное: люди должны видеть, каким будет следствие этих протестов. Во время Оранжевой революции было понятно, что следствием должны стать перевыборы ради победы Виктора Ющенко. Во время Революции Достоинства это – смена власти. А сейчас? Ну, люди выйдут, ну, и что? Относительно самой торговли с оккупированными территориями, здесь нет какого-то единого мнения. Взгляды у людей расходятся.

Лично я не верю в «руку Москвы» в событиях на годовщину расстрелов на Майдане, я думаю, у нас собственного идиотизма тоже хватает для того, чтобы разрушить такую дату. Это день свободы, день памяти Небесной Сотни. Вместо того они устроили, ну, не скажу, что цирк, потому что цирк – это как жанр. Они устроили акции пиара. Они говорят, что это торговля на крови. А я говорю, что это – просто пиар на крови.

То, что в центре было много вооруженной охраны – понятно, потому что очень боялись провокаций. Потому что не будем забывать, что у нас война, у нас есть северные соседи, там есть органы, которые этим профессионально занимаются. Я не говорю, что такие провокации могли устроить и организаторы акций. Думаю, нет. Но было кому. И этого очень боялись.

Алексей Гарань, профессор Киево-Могилянской Академии, научный директор фонда Демократические инициативы

Я считаю, что сам термин «Третий Майдан» - неправильный. Ведь и первый, и второй Майдан – это были восстания против диктатуры. У нас сейчас что, есть диктатура? Нет. Нынешние события наоборот показывают отсутствие централизованной власти: действия депутатов, споры внутри органов власти, события в Киеве... Они показывают, что есть тенденции к такой себе махновщине и к охлократии. Угрозы для демократии со стороны какой-то диктатуры – нет. Поэтому слова о третьем Майдане – извращение.

Акции протеста, на самом деле есть. Они могут бутим связаны с разными вещами: социально-экономическое положение, действия властей, ситуация на фронте и тому подобное. Плохое возникает тогда, когда такие акции используют для того, чтобы выйти из правового поля и дестабилизировать ситуацию. Я думаю, как раз то, что периодически происходит в центре столицы, ибо такие попытки, на самом деле, не впервые – работают скорее на нашего внешнего врага и на дестабилизацию ситуации в столице. Вчера же мы увидели попытку организации беспорядков под АП, в правительственном квартале.

Кстати, именно словосочетание «финансовый Майдан» вообще уместно? Потому что люди стояли не за деньги

Опять же, можно говорить и об организаторах блокады на Донбассе. Семен Семенченко – просто авантюрист. Другие, видимо, не все и не всегда вообще понимают, что именно и зачем делают. Сейчас запускается такой сценарий силовой конфронтации власти, что происходит как в зоне АТО, так и в центре столицы. Думаю, очевидно, что это работает абсолютно на пользу дестабилизации.

То, что киевляне не вышли, не поддержали это массово так же, как и предыдущие акции – когда объявлялись так называемые финансовые Майданы, тарифные Майданы – это тоже показательно. Кстати, именно словосочетание «финансовый Майдан» вообще уместно? Потому что люди стояли не за деньги.

Поэтому, думаю, тот момент, что люди не поддерживают такие акции, говорит о том, что этим занимается достаточно узкая группа людей. Еще раз повторюсь: у них могут быть истинные мотивы, могут быть разные мотивы, но объективно они работают на дестабилизацию.

Евгений Головаха, социолог и психолог

Напряженность в центре во время годовщины событий Революции Достоинства обусловлена двумя факторами – войной и экономическим состоянием. Есть политические силы, есть разные интересы, есть богатые люди, у которых тоже разные интересы. Кто-то говорит искренне, кто-то – из корыстных мотивов, но каждый хочет как-то по-своему осветить ситуацию

Или кому выгоден новый Майдан? Надо видеть расклад политических и финансовых игроков на политическом рынке. Действительно, ситуация очень сложная, потому что в обществе большие настроения разочарования. Определяющим сейчас является то, какую позицию будут занимать социально-активные люди, и степень их ответственности или степень напряженности в обществе. Кроме того, если мы говорим про какие-то акции, то, прежде всего, любая акция, если организуется, то должна финансово, материально поддерживаться. Организация – это больше дело политическое, а финансирование – дело людей, у которых эти средства есть. Ведь так организуются любые акции.

Понятно, что для подавляющего большинства сейчас главное – просто выживание. Ситуация очень сложная экономически. Но у активного меньшинства могут быть собственные интересы. Это все нужно отслеживать, какие политические силы, представители финансового истеблишмента заинтересованы в том, чтобы были беспорядки или волнения.

Ситуация в стране по-разному воспринимается в региональном разрезе

У нас есть большие различия в региональном смысле. Ситуация в стране по-разному воспринимается в региональном разрезе. Поэтому это добавляет проблем. А главная проблема, видимо, в том, что еще нет большого государственного опыта, опыта государственного строительства и поддержки адекватных государственных институтов. Действительно, у нас слишком малый опыт развития мощной институциональной государственной системы.

Каждый раз, когда приходят к власти другие политические силы, на них возлагают надежды. И каждый раз повторяется одна и та же ситуация. И, собственно, повторяется и динамика настроений. Сначала определенные надежды, потом – разочарование. И на эту ситуацию можно смотреть в контексте всех предыдущих социальных проблем. Сегодня к ним добавляется еще и война.

Что же сдерживает многих людей в том, чтобы снова выйти на Майдан? Понимание того, что может быть полная катастрофа. Люди имеют инстинкт самосохранения, и если преодолеют его, может произойти настоящий хаос.

А и к этому еще добавляется и то, что наши западные партнеры могут прийти к очень негативным выводам в отношении Украины. Потому что очень трудно оказывать поддержку, когда ты не видишь положительного результата. Вообще эта ситуация добавляет значительную неопределенность – даже из-за той же блокады на Донбассе.

Чтобы понимать всю ситуацию, надо проводить комплексные исследования – не только социологические. Должно быть какое-то программное исследование. К сожалению, такого заказа нет. Наш истеблишмент больше полагается на собственные инстинкты, чем на какое-нибудь знание. И это его большая проблема. Нет стратегического видения, а потому вопрос решается здесь и сейчас.

Интересно