Глава НАБУ рассказал о испанской вилле судьи из Северодонецка и арестованном имуществе украинских чиновников

19 декабря 2016, 19:05
1979
Цей матеріал також доступний українською
Глава НАБУ рассказал о испанской вилле судьи из Северодонецка и арестованном имуществе украинских чиновников - фото

Наталья Кравчук

Как в Национальном антикоррупционном бюро будут реагировать на электронные декларации чиновников, что делают с арестованным имуществом и можно ли вернуть Украине активы беглых чиновников, рассказывает глава НАБУ Артем Сытник

Артем Сытник – глава Национального антикоррупционного бюро. Назначен на эту должность в апреле 2015 года, когда НАБУ только было создано как новый государственный антикоррупционный орган.

О вызовах, с которыми сталкивается НАБУ, Сытник рассказал во время Ежегодной конференции по возвращению активов в Киеве. НВ публикует текст выступления Сытника.

Об арестованном имуществе

Для Специализированной антикоррупционной прокуратуры и Национального антикоррупционного бюро вопрос ареста имущества по уголовным производствам, где мы проводим расследование, является одним из приоритетов.

Благодаря созданию НАБУ было очевидно, что общество требует не только справедливых приговоров, где лица, которые задействованы в коррупции, справедливым образом понесут наказание за свои действия. В силу того, что очень много средств из-за коррупционных действий выведены из Украины, очень актуальным является именно вопрос ареста имущества и последующее его возвращение в бюджет или на счета государственных предприятий, которым были причинен ущерб. Поэтому у нас в НАБУ есть специальное подразделение, юридическое управление, которое помогает детективам отыскивать имущество, которое может быть предметом ареста и в дальнейшем предметом конфискации.

На какое имущество мы накладываем арест? Это общее правило для всех правоохранительных органов. Во-первых, это имущество, которое является вещественным доказательством либо предметом преступного посягательства. Также предметом ареста является имущество подозреваемого, имущество, приобретенное за деньги, которые были добыты преступным путем. И сейчас мы все же стараемся, и тому есть положительные примеры, накладывать арест на имущество, которое де-юре не является имуществом подозреваемых. Мы пытаемся доказывать, что фактически это имущество наших подозреваемых: мы инициируем соответствующее представление, передаем его в суд. Суд рассматривает эти представления, и когда есть достаточные доказательства того, что это фактически имущество, то есть положительная практика вынесения судами решений о наложении ареста на такое имущество.

Государственную фискальную службу мы подключали почти 8 месяцев. Только сегодня подписываем последний технический протокол

Как происходит арест имущества? И здесь есть интересная особенность именно НАБУ. Это стало возможным благодаря нашему законодательству, которое было принято в октябре 2014-го. Мы не однократно говорили о том, что бюро имеет право прямого доступа к базам данных государственных органов. И если говорить о поиске имущества, которое может быть предметом, может быть арестовано, и в дальнейшем – быть предметом конфискации, это осуществляется тремя нашими службами.

Первая – детективы, которые проводят расследование. Они путем дальнейших запросов разыскивают это имущество и в дальнейшем инициируют вопрос о его аресте. Но это очень длительный путь. Мы не всегда успеваем, так как перепродажа имущества – это несколько часов, а поиски этого имущества – длительный промежуток времени. Поэтому детективы обращаются к нашему аналитическому управлению, где есть детективы-аналитики, которые непосредственно работают с этими базами данных. Это чрезвычайно интересный институт: доступ к недвижимости, к базе автотранспорта, к базам фискальной службы, к базе доверенностей, поскольку очень много имущества прячется за доверенностями. И когда мы получили доступ к этому ресурсу, поняли, насколько это мощный инструмент для поиска имущества. И в координации с детективами аналитики проводят расследования с использованием этих баз данных, выявляют все, что есть у того лица, которое подозревается или потенциально подозревается, передают эти данные детективам, а те уже инициируют представление, согласовывают с прокурорами САПа, обращаются в суд. А суд в соответствии с действующим законодательством принимает решение об удовлетворении этого ходатайства, представление об аресте, либо об отказе.

С судами у нас в этом направлении особых проблем нет, основная масса ходатайств удовлетворяется. Бывают случаи, когда отклонялись ходатайства: детективы дорабатывали, получали дополнительные данные относительно принадлежности имущества, обращались повторно, и ситуация выравнивалась.

Особенность работы НАБУ – видно, что над этим проектом работали представители гражданского общества, потому что очень полезным является доступ к таким ресурсам. Я сам работал следователем. Когда не было этих ресурсов, иногда для того, чтобы собрать данные относительно имущества, надо было потратить 10, а то и больше дней. Не всегда органы дают своевременные ответы на эти запросы письменно. Сейчас, фактически, по человеку в пределах 10-11 часов мы можем собрать полную картинку. Такую же примерно работу мы проводим в рамках взаимодействия с высшей квалификационной комиссией судей. Там также исследуется имущество кандидатов, претендовавших на переаттестацию в судебную ветвь власти.

Сегодня у меня был разговор с главой высшей квалификационной комиссии судей, они сейчас заканчивают сбор документов и будут решать в ближайшее время вопрос доступа кандидатов на должности судей в Верховном суде. Сейчас примерно такую же работу мы будем проводить в отношении тех кандидатов, чтобы выявить возможные риски, чтобы высшая квалификационная комиссия судей приняла правильное решение, чтобы мы не потеряли возможность реформировать наши суды, поскольку это как раз тот последний решительный шаг, который мы должны сделать.

Кто бы мог подумать, что у судьи из Северодонецка, а это небольшой город, в Испании вилла

Первым шагом было создание НАБУ вместе с САП. Второе – это запуск электронного декларирования. У меня было пару встреч после этого с нашими международными коллегами. Но результаты электронного декларирования всех шокировали в Европе. Все ждут от нас адекватной реакции на это. И поэтому третий шаг, который будет точкой невозврата в наших реформах – это формирование судебной ветви власти и создание специализированного антикоррупционного суда. Надеюсь, у нашего парламента хватит политической воли, этот закон будет принят, такой суд создадут. Мы изучали этот вопрос. При нормальном подходе его можно создать к концу 2017 года. И, в принципе, этот суд уже имеет возможность начать работать, рассматривать те дела, которые мы направили в суд.

Несколько слов о том, где хранятся вещественные доказательства. Это также очень важный вопрос, потому что иногда дело слушается не один месяц, и нужно, чтобы арестованное имущество, изъятые средства были на месте, чтобы в дальнейшем, если будет судебное решение, что это имущество, эти средства были бы возвращены в пользу государства, конфискованы. Значительное количество средств, которое мы изъяли, передаем на депозит. То имущество, которое является вещественными доказательствами, передается в специально оборудованную комнату. Если речь идет об автомобиле, мы у себя такие не удерживаем, мы лишаем возможности ими распорядиться до решения дела по существу, для того, чтобы в дальнейшем, возможно, конфисковать это авто.

О зарубежных активах и имуществе

Сейчас можно сказать, что есть имущество, которое можно вернуть в бюджет, можно реализовать, путем конфискации получить средства. Единственная проблема – это суды. К сожалению, в судах сейчас очень непростая ситуация, очень много вакансий.

У нас есть опыт работы в направлении международного правового сотрудничества, есть примеры, когда за рубежом арестовывали активы. Но если мы говорим об имуществе, которое находится в Украине, здесь все очень просто: есть база данных, реестры. Каждый орган, возможно, кроме Минюста, очень серьезно держался за эти свои ресурсы. Например, Государственную фискальную службу мы подключали почти 8 месяцев. Только сегодня подписываем последний технический протокол, и тогда на 100% эта работа будет завершена. Но даже эти ресурсы дают возможность очень быстро работать по Украине, находить это имущество и накладывать на него арест.

Второй вопрос, если говорим об имуществе за рубежом. Даже в е-декларациях. Если это имущество в стране, оно декларируется фактически полностью, потому что участники декларирования знают: если установят имущество, которое не внесли в декларации, это автоматически уголовная ответственность. И здесь дисциплина была достаточно серьезная. Каждый внес все, что имел, возможно, где-то даже и лишнее что-то включил, потому что знает, что не только НАБУ, возможно, и НАПК когда-то получит доступ к этим реестрам. Хотя мы им предлагаем, а они почему-то не идут работать на наших ресурсах. Единой базы данных имущества, которое регистрируется за рубежом, нет. И в Украине у нас нет доступа к этой базе и за рубежом. Поэтому отчасти нам помогает в этом направлении финмониторинг. Мониторинг работает путем подачи запросов, не всегда они быстро получают на них ответы.

Например, 7 млн евро, которые были арестованы в Латвии по делу Онищенко: арест был наложен примерно через два месяца после того, как произошло первое задержание. И это была информация именно финмониторинга. Кто бы мог подумать, что у судьи из Северодонецка, а это небольшой город, в Испании есть вилла. Мы эту информацию получили фактически уже перед тем, как было открыто производство, материалы для ознакомления стороны защиты. Не всегда эта информация очень быстро доходит. Мы все понимаем: в Украине много, но еще больше его за рубежом, и оно не все попало в е-декларации.

О Нацагентство по возврату активов

Чрезвычайно важным шагом здесь будет создание Национального агентства по возвращению активов. Насколько знаю, сейчас рекомендован кандидат на должность руководителя этого агентства. Я вчера прочитал, что министр внутренних дел Арсен Аваков подписал соглашение с Европолом, это также будет достаточно мощный ресурс. То есть мы сможем получать информацию о наличии имущества за рубежом. Я с нетерпением ожидаю формирования этого учреждения.

Но результаты электронного декларирования всех шокировали в Европе. Все ждут от нас адекватной реакции на это

Мы с самого начала предлагали помощь НАПК, но пока получили только отказ в предоставлении прямого доступа к базам данных, как это предусмотрено законом. Нас сориентировали, что нам нужно каждый раз брать решение суда, немного непонятна эта позиция. Надеюсь, что она в ближайшее время выровняется. Потому что сейчас мы проводим расследования фактически по декларациям, как проводят журналисты-расследователи, имеем обычный доступ, как журналист, на сайт к частично закрытой декларации. Это неправильная ситуация, потому что новосозданные антикоррупционные органы должны друг друга поддерживать, а не создавать препятствия в работе. Со своей стороны я с июня месяца предлагал им наши ресурсы. Я проходил этот путь, это не так просто - создать ИТ-базу и подключиться к этим базам данных. И, в свою очередь, мы рассчитывали на выполнение требований закона, а именно на предоставление доступа к базе данных деклараций.

Почему это так важно? Я приводил пример: можно по использованию аналитических программ, которые у нас также уже есть, высекать декларации с определенным контекстом. Например, кто купил Бентли согласно последним декларациям. Программа автоматически отсекает, дает нам тот массив информации, где есть тот контекст, который нас интересует. Эффективность проверок была бы намного выше.

Также мы предлагаем руководителю агентства, которое будет создаваться, помощь во всем – в наборе персонала, в предоставлении площадки для тестирования кандидатов в это агентство. Готовы поделиться опытом, как происходит доступ к базам данных. Мы видим по нашим делам, что очень редко когда коррупционная схема обрывается в Украине.

Часто мы гоняемся за этим имуществом: я уже приводил примеры, элементарная ситуация – когда есть вилла в Испании. Есть базовое дело Онищенко. Казалось бы есть обычное дело ректора НАУ, и это не предмет взятки, просто у него дома нашли 9 валют мира. Дело судьи Чауса: мы из банки достали деньги, положили на депозит, а банка находится в комнате вещественных доказательств. Есть интересное дело в отношении сотрудника военной прокуратуры – имущество зарегистрировано не на то лицо, которому предъявляется подозрение, но при наличии доказательств соответствующее судебное решение принимается. Поэтому такое агентство даст возможность замкнуть круг поиска активов. А следовательно – мы предлагаем руку помощи.

Интересно