Гроза латвийских коррупционеров рассказывает, как достать и посадить чиновников-беглецов

22 декабря 2016, 13:47
1004
Цей матеріал також доступний українською
Гроза латвийских коррупционеров рассказывает, как достать и посадить чиновников-беглецов - фото

Наталья Кравчук

Возможно ли договориться с Россией о выдаче украинских чиновников-беглецов и как сделать сотрудничество с иностранными спецслужбами удачным, рассказывает замруководителя Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией Латвии Юта Стрике

Юта Стрике – замглавы латвийского Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией, где работает уже много лет. В этом году Стрике стала фигуранткой скандала: руководитель Бюро Ярослав Стрельчёнок уже во второй раз уволил ее, усомнившись в ее «идентичности». Он заявил, что до переезда семьи Стрике в Латвию она жила под документами с другим именем. Позже Стрике была восстановлена через суд, но понижена в должности. На сторону Стрике встали сотрудники ряда латвийских госструктур, например, суд Центрального района Риги. Сторонники Стрике предполагают, что такие действия Стрельчёнка говорят о его нежелании бороться с коррупцией на высоком уровне.

Стрике приехала в Украину на Третью ежегодную конференцию по возвращению активов, где участвовала в дискуссии о международных правовых инструментах по возвращению активов, аресту и конфискации имущества.

В интервью НВ Стрике рассказала о том, какой опыт Украина может позаимствовать у Латвии для удачной борьбы с коррупцией и как заработать доверие людей к госструктурам.

- У вас большой опыт работы в антикоррупционной сфере в Латвии. Можете ли вы поделиться какими-то секретами своей работы, которые могла бы использовать Украина?

- В Латвии есть дела по крупным суммам денег, которые удачно расследовались. Но есть и такие, которые не были удачными, не дошли до суда. Это загоняет следователей и всех тех, кто над этим делом работал, в некую прострацию, в разочарование – очень трудно потом начать большое другое дело, если перед этим не получилось.

Если речь о деньгах, и в деле фигурирует много государств, разные страны, то это должна быть общая работа всей команды. Не может быть так, что сбрасывают дело следователю, а потом ждут, что он его закончит. Руководство непрерывно должно интересоваться, чего не хватает, что нужно. При больших делах на одном деле должны работать как минимум 3-4 человека, которые этим занимались бы каждый день. Но подключаться должны до 20-ти человек на разных уровнях.

И у Англии были проблемы получить людей из России, доказательства в каком-то деле

Что самое главное, так это работа с запросами о правовой помощи из другой страны. Если нужна, к примеру, распечатка из [иностранного] банка, то можно посылать запрос и ждать эту распечатку. Но если речь идет об исках, допросах людей, то ждать, что другое государство будет знать всю схему, что следователь другой страны поймет, что нужно его коллеге из чужой страны – нереально. Тогда это превращается в работу на многие годы. Самый главный вывод: если мы в другом государстве хотим кого-то допросить, обыскать, изъять какие-то документы, надо ехать туда и вместе со следователем той страны обыскивать, изымать документы и допрашивать людей. Если ты сидишь дома, получаешь переведенные протоколы и по ним констатируешь, а чего еще не спросили, а потом посылаешь опять этот запрос, возможно, что тот свидетель уже давно нанял пять адвокатов, связался с другими сообщниками, и вся суть этого сотрудничества проваливается.

Очень важно: роль начальства здесь – еще и организовывать все это, не забывать про зарубежные поездки. Это все стоит денег, но эти суммы в сто раз, в тысячу раз меньше тех, которые можно конфисковать при удачном расследовании. К сожалению, этим посыланием писем и ожиданием ответов «страдают» следователи и прокуроры и у нас. Но главный вывод, который мы вынесли из своих дел: должна быть командная работа, включая сотрудничество с коллегами за рубежом. Это ненормально, когда следователь в одной стране не знает, как выглядит следователь [ведущий это же дело] в другой. А встречаются, например, только их начальники. А от этого никакого результата быть не может.

- Что делать, если страны не идут навстречу в расследовании дел? Например, как Россия, которая не выдаст бывших украинских чиновников, которые туда выехали.

- Конечно, прежде всего я говорила о Западных странах. У нас больше опыта работы со Швейцарией, Турцией, Испанией. Но были и страны, которые не шли на сотрудничество. При подключении начальства, при непрерывном уговаривании, однако, работать получалось.

Если вы имеете ввиду РФ, то это, конечно, совсем другая история. Очевидно, нужно пытаться собрать все возможные доказательства – свидетелей, документы, которые находятся в каких-то других странах, пусть это будет та же Латвия или Швейцария. То, что Россия на сотрудничество в таком деле не выйдет – это понятно. Но, как мы можем увидеть, если речь об украденных деньгах или счетах в банке, они в основном не находятся в России. Даже российские коррупционеры свои деньги переводят на Запад. При переводе денег на Запад, конечно, участвуют и зарубежные компании этих западных стран. Ты не можешь просто пересчитать: обычно создаются компании, есть руководители фирм, которые тоже владеют какой-то информацией. Очевидно, нужно задействовать максимально большое количество людей. Нужно доставать максимальное количество денег не в России.

- Можно ли арестовать людей, которые выехали в РФ? Тот же Янукович, например.

- Ситуация в России сейчас очень печальная. Конечно, как только дело имеет какую-то политическую окраску, Россия не будет выполнять его условия. Думаю, с этой проблемой сталкивается не только Украина. Мы знаем, что и у Англии были проблемы получить людей из России, доказательства в каком-то деле. С любым, более-менее политически окрашенным делом там работать нереально.

То, что Россия на сотрудничество в делах не выйдет – это понятно

- На что же тогда рассчитывать Украине в работе с такими делами?

- Мне не верится, что те, кого считают возможными подозреваемыми, и они сейчас живут в России, никаким образом не коммуницируют [с иностранными партнерами]. Если у них деньги находятся за рубежом, то так или эдак у них есть какая-то коммуникация с другими странами, странами Запада, если они держат там деньги. То есть, можно что-то сделать таким путем.

- В чем заключается разница в работе над большими, громкими делами и над мелкими?

- Если молодые работники недавно начали работать, нельзя давать им большое дело. Ты не можешь тренироваться на больших делах. Крупные, важные и сложные дела можно отдавать только опытным работникам – в начале своей карьеры ты всегда допускаешь ошибки. Любой молодой следователь допускает много ошибок, а в больших делах на них нет права. Молодые начинающие сотрудники могут помогать, но у них должны быть опытные руководители.

С другой стороны, есть и у вас, и у нас очень много разных, может, не столь значимых дел, которые можно доверить молодым специалистам, чтобы те наработали себе опыт. Надо правильно расставлять приоритеты. Нужно уделять много времени большим делам и большим деньгам. Но, в то же время, например, если к вам приходит обычный человек и говорит, что у него требуют взятку, и вы не среагируете, то он потеряет к вам доверие. И не только он, все общество будет видеть, что на призывы населения о помощи в борьбе с коррупцией службы не реагируют, и тогда доверие теряется в целом. А доверие – это то, почему люди обращаются в тот или другой орган. Как только организация теряет доверие, то ни значимых свидетелей, ни заявителей у этой организации не будет. Это мы уже давно поняли. Престиж организации – это то, почему люди сотрудничают, почему они хотят помогать друг другу.

- Как вы считаете, насколько высоко доверие общества к таким структурам в Украине? В частности, к недавно созданным, вроде НАБУ, САП?

- У меня ощущение, что уже возбуждено очень много дел. В этих структурах пытаются понемногу во всех этих делах что-то сделать. Но те, кто работает в полиции знают: всю преступность нигде и никогда невозможно побороть, а всех воров никогда не поймаешь. То есть, надо выбрать, расставить приоритеты в работе, сконцентрироваться, может, сначала нескольких делах, успешно их довести до конца, рассказать эту историю успеха, и тогда это доверие станет выше. Но если по миллиметру все дела продвигаются, а ни одного нет в суде, нет ни одного приговора или хотя бы служебного слушания по большим делам, население устает ждать, когда же будет заслуженное наказание. Мне кажется, надо больше думать о приоритетных делах.

Интересно