Дорога мертвецов. О первом испытании ядерной бомбы

17 июля 2020, 23:40

Оппенгеймер описал взрыв строками из индуистского писания Бхагавадгиты: «Теперь я стал смертью, разрушителем миров»

За пятнадцать секунд до 5:30 утра 16 июля 1945 года над территорией пустыни Нью-Мексико, настолько безжалостно сухой, что ранние путешественники окрестили ее «Дорогой мертвецов», вспыхнуло новое солнце и быстро поднялось в небо. До рассвета оставалось совсем немного.

Видео дня

Этот странный ранний рассвет был испытанием «Тринити»: первой встречей человечества с атомной бомбой. В течение месяца две бомбы были сброшены на Японию. (…) Всю следующую половину столетия проводились интенсивные ядерные испытания, ставшими одними из символов новой эпохи — эпохи антропоцена.

Необычайная история Манхэттенского проекта, которая предшествовала «Тринити», рассказывалась много раз. Все началось с осознания того, что атомное оружие, высвобождающее огромное количество энергии посредством ядерной цепной реакции, возможно. Сюда относится и письмо 1939 года, подписанное Альбертом Эйнштейном, предупреждающее президента Рузвельта об опасностях немецкой программы по созданию атомной бомбы, и рассказывает о том, как после вступления США во Вторую мировую войну после нападения Японии на Перл-Харбор программа быстро ускорилась под контролем генерала Лесли Гровса.

Вокруг «Тринити» и Оппенгеймера происходит неистовое мифотворчество

Манхэттенский проект вобрал в себя совместную исследовательскую ядерную программу Великобритании и Канады Tube Alloys и привлек огромное количество научных талантов. Это было массовое инженерное и промышленное предприятие, на котором работало около 130 тысяч, а в совокупности — полмиллиона человек.

Site Y — город, построенный с нуля для создания атомной бомбы в Лос-Аламосе, штат Нью-Мексико. Здесь, под научным руководством Роберта Оппенгеймера, сложной, харизматичной фигуры, (…) и ученых, в том числе многих, кто бежал от преследований нацистов в Европе и остро осознавал, что может означать бомба в руках нацистов, создали «Штучку», протестированную в ходе испытания «Тринити».

В конце 1944 года, когда войска союзников продвинулись по всей Европе, стало очевидно, что ядерная программа Германии застопорилась. После смерти Франклина Рузвельта в апреле 1945 года и поражения Германии в мае, испытание ядерной бомбы в США стало в приоритете. Так что новому президенту Гарри Трумэну было что рассказать на Потсдамской конференции, когда он встретился с Иосифом Сталиным и Уинстоном Черчиллем. (…)

Самый яркий свет

Как в рассказах очевидцев, так и в художественной литературе, «Тринити» описывается как момент прорыва и восторга: прорыва, потому что он знаменует собой переход от доядерного периода к ядерному веку. Восторга, потому что встреча с ослепительным светом и силой, подавляющей чувства, обладает свойством религиозного опыта. (…)

Для Уильяма Лоуренса из New York Times, наблюдавшего испытание с расстояния в 20 миль на Компаньи Хилл, это было: «Невиданный восход солнца, огромного зеленого супер-солнца, взлетевшего за доли секунды на высоту более 8000 футов, поднимающегося все выше и выше, пока оно не коснулось облаков, осветив землю и небо своей ослепительной мощностью».

Эрнест Лоуренс, изобретатель циклотрона (прибора-ускорителя частиц), отметил, что «тьма в одно мгновение сменилась ярким светом».

Возможно, описание Исидора Раби, первооткрывателя ядерного магнитного резонанса (используется при МРТ-сканировании), является наиболее захватывающим: «Это был самый яркий свет, который я когда-либо видел или который, я думаю, кто угодно когда-либо видел. Он взрывался, набрасывался, пробивался сквозь тебя. Это было видение, которое выдели не только глаза». (…)

Уильям Лоуренс, чьи репортажи о бомбе выиграли Пулитцеровскую премию, считал, что испытание «Тринити» кристаллизировало новые отношения со вселенной. Там, как он писал, «стихийная сила освободилась от своих связей после оков, в которых пребывала в течение миллиардов лет».

«Казалось, все чувствуют, — писал бригадный генерал Томас Фаррелл, заместитель генерала Гроувса, — что они присутствовали при рождении новой эры — эры атомной энергии».

Огонь от богов

Истории получения человеком знаний и власти имеют глубокие корни в западной культуре. В древнегреческом мифе Прометей крадет огонь у богов, в наказание его приковывают цепью к скале, где каждый день его печень клюет орел, но орган восстанавливается, продлевая его мучения. Одна из наиболее содержательных биографий Оппенгеймера называется «Американский Прометей».

В 1946 году, размышляя над моментом испытания ядерной бомбы, Оппенгеймер сам увидел аналогию: «Мы думали о легенде о Прометее, о том глубоком чувстве вины за новые силы человека, которое вызывает понимание зла и его долгой истории».

Самые известные слова Оппенгеймера, описывающие «Тринити», строки из индуистского писания Бхагавадгиты: «Теперь я стал смертью, разрушителем миров». (…) Они часто противопоставляются довольно грубой оценке Кеннета Бейнбриджа, физика, принимавшего участие в «Тринити», который сказал Оппенгеймеру: «Теперь мы все — сукины дети».

Я думаю, что эта фраза привлекает своей неоднозначностью. Она указывает на что-то важное в этом столкновении человечества с великими, высшими силами (возможно, это фаустовская сделка, заключенная между чистотой физики и настоящим ужасом военных технологий).

Таким образом, вокруг «Тринити» и Оппенгеймера происходит неистовое мифотворчество. Это превращает Оппенгеймера из реального человека в интригующую трагическую фигуру. Оно превращает атомную бомбу в технологию, символизирующую беспокойство по поводу отношений между нами, нашими технологиями и Землей. (…)

Перевод НВ

НВ обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок The Conversation. Републикация полной версии текста запрещена.

The Conversation

Оригинал

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ

Показать ещё новости
Радіо НВ
X