20 августа 2018, понедельник

Является ли путинский режим фашистским?

21 комментировать

Стоит ли классифицировать природу «системы Путина», ввиду её недавней радикализации, как современное проявление фашизма?

Некоторые, в том числе и российские обозреватели, уже сделали это. У таких явно антипутинских комментаторов, например, Александра Мотыля, Владислава Иноземцева и других – прослеживается своего рода утилитарное отношение и избирательный подход к набору свойств исторического фашизма. Видимо, это для того, чтобы как можно более эффектно разоблачить, бесспорно, террористический, агрессивный сегодняшний российский режим. Типичной ценой применения термина «фашистский» в отношении путинского режима является чрезмерно широкая трактовка общего понятия «фашизм». Такого рода инклюзивные определения сути фашизма, как правило, приводят к имплицитному утверждению о существовании десятков независимых «фашистских» режимов в истории человечества. А не только в Германии – Гитлера, Италии – Муссолини, России – Путина. Ещё одним последствием такой преднамеренной инфляции этого исторического понятия является открытие вопроса о том, каким же другим термином обозначить комбинацию тех характеристик итальянской ПНФ, немецкой НСДАП, румынской «Железной гвардии», венгерской Партии скрещенных стрел, испанской Фаланги и др., которую в сравнительном обществоведении иногда называют «фашистским минимумом» или «ядром».

Бесспорно, нынешний российский режим – демонстративно националистический, империалистический, антилиберальный и ориентированный на «национального лидера». Этим он действительно напоминает классический фашизм. Тем не менее, ему не хватает некоторых ключевых характеристик, присущих идеологиям, планам и действиям Муссолини или Гитлера у власти. Правление Путина по-прежнему – аналогично другим так называемым «олигархическим» порядкам большинства постсоветских стран – является скорее клептократическим, нежели идеократическим. Иными словами, оно ориентировано, скорее, на достижение материального обогащения правящих кругов, чем на фанатическое преследование каких-либо трансцендентных целей.

Теперешний российский режим, правда, за последние годы стал менее гибридным и более авторитарным. Даже, частично, паратоталитарным. Отношения между акторами путинской системы и их деяниями, тем не менее, по-прежнему выстраиваются в основном по принципу «патрон-подчиненный» и на базе клановых связей, а, не следуя идеологическим предписаниям. Основным смыслом сегодняшнего российского режима пока остается рента-добыча, сохранение власти и привилегии, иногда – просто кражи, а не достижение глубокой трансформации общества, совершение преднамеренной революции международных отношений или создание заранее начертанного нового человека, как это было в случае с «Третьим рейхом» и итальянским фашизмом. Если допустить, что с 2014-го года несколько усилился идеократический аспект путинского режима, то эта идеологизация всё ещё далека от фашизации. 

В Кремле хотят как можно большей дестабилизации международного либерального порядка

Российская власть за последние годы действительно стала больше обращаться к разным ксенофобским лозунгам и антизападным теориям. В той степени, в которой правление Путина, из-за различных экономических проблем, теряет свою прежнюю легитимность, основанную на социальном прогрессе, ему все чаще приходится прибегать к харизматическим и идеологическим формам самолегитимизации. В этой связи, богатая русская традиция имперского национализма, как и славянофильская идея «особого пути» России, приобретают всё большее значение для стабильности путинского режима. Хотя использование этого идейного наследия – скорее, инструмент, чем основа «путинской системы». Элементы праворадикальной риторики – такие как, теории заговора, культ лидера, фундаментальный антилиберализм, национальное мессианство, радикальный нативизм, геополитическая паранойя, государственный клерикализм, гомо- и ксенофобия, экспансионистский ирредентизм – стали неотъемлемыми частями официальных заявлений, международной политики и публичного дискурса России.

В этой связи, возможно, сегодня имеет смысл классифицировать путинский режим, по крайне мере, частично, как праворадикальный. Однако главный импульс и вектор всё более ярого и реваншистского национализма в официальной политике российского государства является реставрационным, а не революционным, как в фашизме.

Путинский неосоветский реваншизм стремится не к фашистскому новорождению и омоложению России, а к частичному воссозданию и продолжению царско-большевистской империи. В связи с этим, правительственная политика РФ (по крайней мере, пока ещё) не направлена на сотворение из России совершенно новой геополитической единицы, как этого хотели для Германии – Гитлер, а для Италии – Муссолини. Сегодня для России это подразумевают как «последний бросок на юг» Владимира Жириновского и так называемое «неоевразийство» Александра Дугина.

Фашисты, как указывает ведущий теоретик фашизма Роджер Д. Гриффин, смотрят на будущее с маниакальным оптимизмом и верят в имманентное воскрешение мифологического давнего «золотого века» нации, в совершенно новом качестве. Реставраторы типа Путина и Ко смотрят с великим сожалением на недавнее прошлое и хотят лишь скорректировать отход от традиционного пути развития своей страны – в случае России от её великодержавно-имперской традиции. Как показали последние месяцы, Кремль, правда, также явно хочет, как можно больше подорвать сегодняшний международный порядок. Но, в отличие от фашистов, у него – кроме туманных размышлений о «многополярности» – нет конкретных планов для того, что собственно должно возникнуть после этого желаемого краха и какой именно Россия могла бы заново родиться при таких совершенно новых условиях.

В Кремле, очевидно, желают, как можно большей дестабилизации международного либерального порядка и активно способствуют этому. Но, скорее всего, это делается для того, чтобы создать более благоприятный внешний фон для умножающихся знаков и растущего общественного осознания того, что возникший в России внутренний порядок является бесперспективным. Идеальным отвлекающим маневром и подкреплением режима в этом смысле было бы, если бы Москве удалось частично восстановить былое имперское величие России. Но это не означает, что Кремль стремится создать совершенно новую (например, по словам Жириновского, «спокойную» и «счастливую») фашистскую Россию в небывалых ранее границах. Если всё же настаивать на исторических сравнениях, то немецким частичным эквивалентом Путина в межвоенном периоде был не Гитлер, а скорее реакционный представитель кайзеровской Германии и последний райхспрезидент Веймарской республики – Пауль фон Гинденбург. Будучи, как и Гитлер, радикальным антидемократом, националистом и империалистом, Гинденбург всё же не был ни нацистом в узком смысле (т.е. гитлеровским фашистом), ни немецким фашистом в широком смысле (т.е. ненацистским революционным ультранационалистом).   

Текст был впервые представлен в виде краткого доклада на конференции «Сопоставительное изучение фашизма и транснациональный поворот», организованной Международной ассоциации сравнительных фашистских студий в Будапеште 27-29 апреля 2018 года.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Хотите знать не только новости, но и что за ними стоит?

Читайте журнал Новое Время онлайн.
Подпишитесь прямо сейчас

Читайте 3 месяца за 59 грн

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев
Если Вы хотите вести свой блог на сайте Новое время, напишите, пожалуйста, письмо по адресу: nv-opinion@nv.ua

Мнения ТОП-10

Читайте на НВ style

Последние новости

опрос

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер:

Все материалы раздела Мнения являются личным мнением пользователей сайта, которые определены как авторы опубликованных материалов. Все материалы упомянутого раздела публикуются от имени соответствующего автора, их содержание, взгляды, мысли не означают согласия Редакции сайта с ними или, что Редакция разделяет и поддерживает такое мнение. Ответственность за соблюдение законодательства в материалах раздела Мнения несут авторы материалов самостоятельно.