Справедливость и безответственность. Как литература осмысливает украинскую идентичность

19 января, 12:54

Если казачество лежит в основе нашего национального мифа, то следует научиться видеть разные проявления этого явления: опираться на конструктивные и развивать те черты, которых не хватало в казацкие времена

Украина как независимое государство существует 30 лет, как национальное сообщество — более 200, а как культурная традиция — более тысячелетия. Имея такую длительную историю, мы должны бы были постоянно ее осмысливать, пересказывать новому поколению и напоминать себе, что нас объединяет, согласовывать, куда мы движемся. Это необходимо было бы делать и в спокойный, размеренный период развития, а в ситуации внешней угрозы, когда соседняя страна постоянно поднимает нашу идентичность и пытается зародить сомнение в способности, это становится жизненно важной практикой.

Видео дня

На мой взгляд, одним из инструментов такого осмысления общественных ценностей является литература, поскольку авторы пишут произведения, исходя из своего мировоззрения и наблюдений за людьми рядом, а читатели выстраивают свое мировоззрение под влиянием прочитанной литературы.

За время существования подкаста «ПереФарбований лис», в котором мы разбираем психологию персонажей украинской классики, мне попались несколько произведений, которые очень актуальны в нашем обществе до сих пор. Интересно, эти произведения актуальны потому, что авторам удалось уловить какие-то наши национальные черты, элементы культурного кода, или, может, потому, что подавляющее большинство украинцев изучают эти произведения в школе, это подпитывает их актуальность?

Первое произведение — это «Захар Беркут» Ивана Франко, в котором изображена идеальная модель гражданского общества — с учетом потребностей всех участников, принятием совместных решений, воспитанием преемственности. Конечно, школьники, изучающие это произведение в 7 классе, больше обращают внимание на приключения, чем на общественное устройство, но это вполне может оставаться в подсознании. Возможно, именно такая община, описанная в «Захаре Беркуте», и есть общественным устройством, к которому мы невольно стремимся? Если да, то, может, это осознать и стратегически двигаться к этому?

Второе произведение — «Черная рада. Хроника 1663 года» Пантелеймона Кулиша. События XVII века, описанные внутри ХІХ, которые до сих пор отзываются в веке ХХІ. Такой узнаваемый популизм в борьбе за булаву. И тот же присущий широким слоям патернализм — стремление к приходу доброго гетмана, чтобы переложить на него всю ответственность. Отсутствие преемственности во власти, из-за чего общество в кризисные периоды каждый раз скатывается к логике черной рады, которую не объединяют никакие ценности, только стремление разжиться мешком пшена и куском сала к Рождественскому посту.

Такое впечатление, что история не устает давать нам шанс что-нибудь понять. «Черная рада» — это иллюстрация худшего хода событий, аргумент в пользу поиска компромиссов с теми, с кем есть локальные разногласия, но их необходимо преодолеть ради глобальных целей.

Однако наиболее яркой для меня оказалась повесть «Тарас Бульба» Николая Гоголя. И тот образ казачества, который в нем изображен. Казачество имеет для Украины особое значение, является источником силы, окультуриванием воинственности. Во все кризисные периоды истории — от национально-освободительной борьбы столетней давности до войны в настоящее время, возникают казацкие образы, символы и архетипы, которые вдохновляют, подпитывают и дают ощущение внутренней опоры. Поэтому так важно хорошо его осознавать.

Разве это ответственно со стороны старшины — игнорировать обучение и подготовку новичков?

Повесть «Тарас Бульба» была опубликована в 1835 году, в предвкушении Весны народов в Европе (волны революций 1848−1849 годов против имперского строя за национальное самоопределение), именно в то время, когда формировались национальные мифы разных народов. Миф — это не сказка и не легенда, миф — это способ объяснить мир и себя в нем. А национальный миф — способ народа рассказывать о себе как о сообществе — кто мы и откуда взялись. Национальные мифы опираются на исторические и этнографические исследования и отражают общественные ценности.

Во времена формирования украинского национального мифа казачество как явление уже исчезло, однако еще были живы воспоминания его очевидцев. И Николай Гоголь начал, а Тарас Шевченко завершил творение мифа о «казацкой Украине» — очаг свободы и справедливости.

Украинское крестьянство и казачество в более ранние времена никогда не испытывали общности, может, даже были противопоставлены. Крестьянин мог бежать из крепостного права, отказаться от своей прошлой жизни и стать казаком. В то же время, казаки могли заключать военное соглашение с Крымским ханством за ясырь из тех же украинских крестьян.

Но в XIX веке поэты и писатели, выстраивая новый нарратив, объединили крестьянство и казачество в единую нацию. И им это так ярко удалось, что этот миф распространился далеко за пределы прежнего казацкого государства.

Но какими же чертами обладает казачество, что легло в основу украинского национального мифа? У Николая Гоголя есть интересные описания этого.

Прежде всего, это люди, которым нечего терять: «Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете, чего бы он испугался; когда бранным пламенем объялся древле-мирный славянский дух и завелось казачество — широкая разгульная замашка русской природы…»

Когда нечего терять, человек действительно становится бесстрашным, отчаянным в бою, способным к риску. Не удивительно, что казаки постепенно становились военной силой, которая заставляла с собой считаться.

Но в то же время, когда нечего терять, тогда и нечего беречь. На поверхностном уровне это воплощается, как упомянутая «широкая разгульная замашка русской природы» — способность прогулять-пропить все достижения, а на глубинном — это не позволяет развить в себе ответственность. Ответственность за свой мир, свое пространство, потому что нет ощущения своего.

В последствии, когда у казаков появляется идея борьбы за свободу и свое государство, у них появляется и смысл служения. В этом состоит разница между разбойниками и воинами. Разбойники применяют оружие для грабежа, для наживы, а воины — служат народу или идее. Среди казаков были и те, и другие. Тем не менее героизация казаков позволяет игнорировать их разбойничьи проявления и принимать во внимание только рыцарские.

Между прочим, казацкие вольности, столь значимые для казаков — это не просто вознаграждение, не личные права человека, не унаследованные привилегии. Есть большое различие между внезапной смертью (от болезни, приступа, несчастного случая) и сознательным решением отдать жизнь. Рыцари заключали своеобразный контракт с народом или владельцем, который его олицетворял. Со своей стороны они ставили жизнь — самое ценное, что есть у человека. А другая сторона должна была предложить что-нибудь, если не соразмерное, то довольно значимое — вольности. То есть имя, статус, состояние — все, что могло остаться после смерти воина его потомкам.

О нехватке ответственности у казаков для меня свидетельствует еще одна цитата из повести: «Сечь не любила затруднять себя военными упражнениями и терять время; юношество воспитывалось и образовывалось в ней одним опытом, в самом пылу битв, которые оттого были почти беспрерывны. Казаки почитали скучным занимать промежутки изучением какой-нибудь дисциплины, кроме разве стрельбы в цель да изредка конной скачки и гоньбы за зверем в степях и лугах; все прочее время отдавалось гульбе — признаку широкого размета душевной воли.»

Разве это ответственно со стороны старшины — игнорировать обучение и подготовку новичков? Разве это стратегически — совсем не заботиться о развитии дисциплины, военной выучке и слаженности действий? Такое впечатление, что на Сечи изначально каждый сам за себя, только если однажды выживешь поначалу, тогда имеешь шанс стать побратимом. Никакого отбора, посвящения, уровней подготовки. Чрезвычайный риск и для самих новичков, и для тех, кто окажется с ними рядом в бою. Выразительное отсутствие ценности человеческой жизни — было обычным явлением в казацкие времена, но его нельзя наследовать вместе с казацким мифом.

В этом контексте совсем не удивительно встречать сравнение «запорожцы — как дети». Выходит это не только об отношениях с «отцом-гетманом», но и о несколько инфантильных формах поведения.

Например: «Неразумная голова, — говорил ему Тарас, — терпи, казак, атаман будешь! Не тот еще добрый воин, кто не потерял духа в важном деле, а тот добрый воин, кто и на безделье не соскучит…» Кому приходится терпеть скуку? Тому, у кого не хватает собственных целей. Для детей это естественно, поскольку префронтальная кора еще не сформирована полностью. Но зрелая личность уже имеет развитое целеполагание и собственную ответственность за свое состояние, не ожидает, что кто-то будет ее развлекать или организовывать.

В повести «Тарас Бульба» есть еще немало ярких моментов, о которых можно поразмыслить — и о стремлении к славе, и о благородстве, и о манипуляциях.

Если казачество лежит в основе нашего национального мифа, то следует научиться видеть разные проявления этого явления. Чтобы опираться на конструктивные черты — смелость, веселость, справедливость, братство. Но в то же время развивать те черты, которых не хватало в казацкие времена, но крайне необходимы сейчас — ответственность, корректное мышление, стратегичность, самостоятельность.

Литература оказывается очень ценным инструментом для такой рефлексии. Рефлексия дает внутреннее равновесие, а равновесие — способность действовать взвешенно и дальновидно.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X