Украина и Евросоюз. Привыкаем к новой роли

27 июня, 18:13
Эксклюзив НВ

Вооруженные силы Украины помогли нашему государству получить статус кандидата на членство в ЕС, а это возлагает ответственность на всех нас

Решение Европейской Комиссии, Европейского Парламента и Европейского Совета предоставить Украине статус страны-кандидата на вступление в Евросоюз имеет тот странный привкус, когда есть все причины чувствовать себя счастливым, но предостережение в виде войны остается с нами.

Видео дня

Мы долго шли в Евросоюз. Первые лозунги о необходимости стать страной-членом ЕС звучали еще на Оранжевом майдане в 2004 году, когда шаг в направлении этого блока делали страны-соседи. Но Украина тогда, в 2004-м, была еще очень сырой — и даже западные союзники должны были серьезно относиться к статус-кво эпохи Леонида Кучмы, признавая, что вектор развития государства значительно зависит от финансово-промышленных кланов.

Движение в Евросоюз в 2010—2013 годах было полным болотом. В Киев регулярно приезжал Штефан Фюле, еврокомиссар по расширению, но давал местами крайне неутешительные выводы о коррумпированном правительстве Виктора Януковича и Николая Азарова — и со временем эти выводы становились все хуже. Азаров на заседаниях Кабмина по средам давал команды о гармонизации украинского законодательства с европейским, но сам не верил в это.

Впрочем, именно прописанный во времена Азарова текст и перевод соглашения об ассоциации с ЕС стал фундаментом того документа, который подписало правительство Арсения Яценюка в 2014-м. С тех пор мы без проблем получили безвизовый режим с ЕС и существенное улучшение торговых условий.

Начиная с 2014-го, Украина пыталась убедить Евросоюз в своем экономическом потенциале, используя это как аргумент в пользу своего членства в блоке. Ведь понятно, что под лозунгами «Хотим кредитов из Брюсселя» в Евросоюз ни одна цивилизованная страна не вступает. План вступления в ЕС — это, прежде всего, план того, что ты можешь дать Евросоюзу, а не взять от него.

По состоянию на 2014−2015 годы, Брюссель уже видел, как предоставленные Польше и Венгрии кредиты, гранты, инфраструктурные фонды способны изменить эти страны к лучшему, но это вовсе не обязательно сопровождается полной лояльностью ценностям ЕС. Премьер Арсений Яценюк это понимал, но у него у самого не было в распоряжении той макроэкономики, которая выглядела бы убедительно для ЕС. Премьер Владимир Гройсман, кажется, считал, что вступление в ЕС — это вообще мечта, о которой следует думать году где-то в 2035-м.

Гройсман считал, что вступление в ЕС — это вообще мечта, о которой следует думать году где-то в 2035-м

Вспоминаю свою командировку в Брюссель осенью 2016-го. Тогда, на встрече с еврокомиссаром Йоханнесом Ханом, я поднял вопрос экономического аргумента и целесообразности Украины быть среди членов блока, ведь наша страна точно может показать хорошие результаты, по крайней мере, в аграрном секторе. Еврокомиссар Хан, который уже на тот момент видел отсутствие продвижения во многих украинских реформах, сказал мне тогда — если бы хотя бы началась большая приватизация, то европейские компании поверили бы в украинский рынок, но большой приватизации нет.

Тогдашние брюссельские разговоры о приватизации, например, украинских атомных электростанций вообще воспринимались как фантастика — готовность европейских энергетических компаний вкладываться в Украину была, но мы знаем, что Энергоатом — настолько строгая структура, где пожарная безопасность имеет существенно больший приоритет, чем вопросы акционерного капитала и технологий.

В 2018-м евроинтеграция Украины начала казаться вечной историей, в которую вообще уже мало кто верил: говорили о 2030-х как предполагаемый временной промежуток вступления в блок. Вместе с Брекзитом распространилась пропаганда о том, что Евросоюз — не столь прогрессивная система, чтобы так сильно к ней стремиться. Внесение стремления вступления в ЕС в Конституцию хотя и имело свое положительное влияние, но выглядело, значительным образом, как электоральный ход Петра Порошенко.

В следующем, 2019 году, экономика существенно оживилась. Укрепление гривни, рост ВВП, оптимистичные заявления правительства Алексея Гончарука. Впрочем, этого все еще недостаточно, чтобы убедить Евросоюз в том, что Украина идет туда давать, а не брать. Готовых брать от Брюсселя много, а вот готовых давать гораздо меньше.

Мы, как могли, одобряли украинский бизнес, его креативность и инновационность, его способность идти в ногу со временем. Мы с лупой выискивали те вещи, где Украине удавалось хоть немного опередить хотя бы одну из европейских стран. Со временем на помощь пришла цифровизация, когда в Украине расцвели банковские мобильные приложения, электронный документооборот и запись на вакцинацию Covid-19 через систему Helsi.me.

Но цифровизация происходила и в Армении, и Грузии, и на Балканах. То, что мы хотели представить как настоящий украинский экономический эксклюзив, было лишь общим восточно-европейским трендом, где Украина хотя и имела успехи, но выглядела только как декор в квартире, в то время как сама квартира оставалась типичной советской недвижимостью, в которой в 2004-м сделали ремонт.

В 2021-м мы уже не находили себе места, ведь потенциал украинской экономики был единственным ориентиром для всей страны, а Евросоюз вообще не спешил этот потенциал признавать достаточным, чтобы предоставить Украине хотя бы статус страны-кандидата. Тогда еще оставались шаги для проведения более глубоких реформ — пенсионной, финансовой, социальной — но на тот момент мы больше обсуждали квартиры Александра Дубинского, на которые США наложили санкции, чем прогресс в реформах.

Сейчас нам очень трудно признать, что, несмотря на нашу веру в экономический потенциал Украины — экономических аргументов убедить Брюссель откровенно не хватало. Брюссель не понимал ни паузы в попытке подключить украинскую энергосистему к европейской, ни ужасно сложные, комплексные проблемы, которые касались верховенства права.

Разговор о верховенстве права был, к сожалению, удобным инструментом, чтобы Брюссель мог сказать свое временное «нет» Украине, а Украина могла делать вид, что евроинтеграция — это история не об улучшении условий жизни, а о какой-то бюрократии, которую точно не обсуждают между собой пенсионеры на скамейке возле дома на окраине Черкасс или Сум.

Идея внедрения верховенства права в конкретной стране происходит еще с 1950-х, когда Государственный департамент США разрабатывал стратегию своего потенциального вмешательства в развитие страны для улучшения ситуации в них. Уже война во Вьетнаме в 1960-х между коммунистическими силами Севера и демократическими силами Юга предусматривала по американскому плану стадию построения системы верховенства права после победы над Севером. Но, несмотря на огромные усилия, вложенные Америкой в развитие институциональных возможностей южного Вьетнама, тот научился воевать, однако не научился вести полноценную домашнюю политику.

С тех пор все крупные внешнеполитические стратегии стран Запада имели свой пункт верховенства права. Есть он и у Брюсселя — иначе и быть не могло. Если кто-то думает, что попытки изменить Украину и сделать из нее успешную страну уникальны — нет, уверяю вас, в 1950-х США так же верили во Вьетнам, позже в Ирак и Афганистан, а в 2000-х Брюссель тоже поверил в Венгрию и Польшу.

В отличие от Венгрии и Польши, в которых тоже на момент вступления в ЕС действительно не хватало экономических аргументов, Украине помогла ее армия. Вооруженные силы Украины помогли нашему государству обрести статус кандидата на членство в ЕС.

Сейчас Брюссель существенно повысил приоритетность политики безопасности, поэтому перспектива привлечения страны-члена, чья армия имеет самый свежий, тяжелый опыт полномасштабной войны в современной Европе — это настолько весомый аргумент, что пройти мимо него просто невозможно.

Это требует дальнейших усилий Украины. Мы уже не можем относиться к войне, которую ведет против нашей страны Россия, просто как к борьбе за выживание. Речь идет о большем. Речь идет о том, чтобы создать современную, комфортную систему безопасности, включая реагирование на полномасштабное вторжение, которое Украина могла бы положить в общее дело, которое делает Евросоюз.

У Евросоюза немало проблем безопасности — страны Северной Европы и Балтийского региона тоже имеют границы с Российской Федерацией, а в некоторых других регионах, например на Балканах, сильно влияние российской информационной пропаганды. Поэтому Украина с ее опытом противостояния методам войны, включающим не только боевые действия, но и гибридный инструментарий, очень важна для Брюсселя.

Где-то я понимаю разочарование всего поколения оптимистов, которые считали, что украинская аграрная отрасль и ІТ-сектор настолько интересны и перспективны, что сами потянут всю страну в Евросоюз. Однако, видимо, нехватка экономических аргументов является тем звоночком, который должны услышать и аграрная, и технологическая отрасль. Трудно удивить Европу цифровым сервисом взаимодействия с клиентом, когда она имеет такие компании, как Spotify, SAP и современное регулирование технологической индустрии.

Если аграрная отрасль страдала тем, что была сосредоточена на зерновом сырье, то украинская ІТ-отрасль, практически отказавшись от создания продуктов для конечного потребителя и сосредоточившись на заработках в B2B сегменте, была денежной, но без изюминки.

Впрочем, причин для сетования на самом деле нет. Это очень круто — иметь мощную армию, иметь аргументы безопасности, иметь опыт противостояния масштабной агрессии. Если мы говорим об эмоциональном уровне статуса страны-кандидата на членство в ЕС, то действительно, следует поблагодарить за это украинскую армию. Если бы не она, круглые столы о необходимости внедрения верховенства права, прежде чем сам разговор о членстве в ЕС станет возможным, продолжались бы еще бесконечно долго.

Безусловно, Брюссель еще выставит свои условия и о верховенстве права, и об определенных внутренних реформах, однако теперь его искренность, взаимность, солидарность с нашими интересами существенно выше.

А вот останавливаться Украине в своих евроинтеграционных планах точно рано. Кроме членства в ЕС, нужно также преследовать цель членства в еврозоне, то есть введение валюты евро как полноценного платежного средства. Только так Украина сможет оградиться от постоянных рисков девальвации, инфляции, финансовой нестабильности. Только так сможет перестать быть страной-заложницей высоких процентных ставок. Делегирование функции обеспечения финансового здоровья Украины Европейскому центральному банку имело откровенно позитивные последствия для всей нашей экономики.

Есть еще и эстетический довод. Украина должна выглядеть как страна ЕС, а не только иметь современное законодательство и европейские ценности. Поэтому послевоенное восстановление — это не просто экономический стимул, но и повод изменить лицо Украины, чтобы сделать его лучшей версией того, к чему мы все привыкли. Брюссель тоже умеет смотреть немного дальше Крещатика и замечать проблемы украинского регионального развития, развития сельских территорий.

Знаете, есть этот бытовой аргумент — стиль жизни в карпатском селе на Ивано-Франковщине практически ничем не отличается от образа жизни в аналогичной карпатской деревне в Румынии, которая является членом ЕС. Такие же люди делают такую же брынзу и поют такие же песни. Однако Украине все же следует обратить особое внимание на развитие сельских территорий, хотя это невероятно трудно и требует инвестиций. Мы просто не имеем права дать разрыву между сельской и городской культурами расширяться в дальнейшем.

Мы должны изучить урок европейских ценностей. Должны научиться гордиться тем, что мы не только украинцы и украинки, но и европейцы. Благополучие, порядок, верховенство права — вот точки пересечения Киева с Брюсселем. И пусть брюссельские супермаркеты закрываются в 20:00, а киевские — в 23:00, общего у нас должно быть гораздо больше.

Это простые, элементарные уроки. Взаимное уважение, толерантность, готовность к переменам, готовность защищать свои права, ответственность за судьбу всего континента. Да, украинская армия предоставила всей нашей стране аванс, благодаря которому мы теперь имеем шанс стать членом ЕС, но от каждого и каждой из нас зависит, чтобы к этому авансу мы прибавили собственную добавленную стоимость.

Жить по-европейски, делать бизнес по-европейски, понимать политику по-европейски. Сейчас у нас просто нет права оправдываться тем, что Украина — постсоветское государство, где многое всегда шло не так. Советское прошлое — где-то далеко, а сейчас мы должны изучить нашу роль и нашу миссию как потенциальной страны-члена Евросоюза.

Это — та новизна мечтаний, которая нам всем очень сейчас нужна. Мы — в одной лиге с Германией, Францией, Данией, Финляндией и другими прекрасными странами. В нас верят. Нас поддерживают. На нашу победу в войне сделана огромная ставка. Это дает нам повод к счастью, но и налагает на нас ответственность. Надеюсь, мы все знаем, что с этой ответственностью делать.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X