Суд памяти

26 декабря 2021, 22:32
НВ Премиум
Цей матеріал також доступний українською

Подход к памяти, который выберет Украина, станет точкой отсчета, определяющей, какой будет культура памяти о Холокосте в Европе, а может и в мире

В ближайшие годы станут решающими в вопросе того, какой будет новая концепция памятования Холокоста в Европе, а возможно и во всем мире. Так случилось, что одна из ключевых дискуссий, которая на это повлияет, идет именно сейчас в Украине. Речь идет о выработке новых стандартов и мерах допустимого в мемориализации одного из наиболее известных мест памяти о геноциде евреев в Восточной Европе — Бабий Яр. Уже несколько лет наблюдают за ней ключевые музеи и мировые СМИ. И этот интерес вполне оправдан.

Видео дня

Предыстория

Заговор забвения и молчания о Бабьем Яре, царивший в советское время, был нарушен только после обретения Украиной независимости. В 1991 году в печально известном урочище в честь убитых евреев был установлен памятник Менора, а тогдашний глава государства Леонид Кравчук впервые официально назвал вещи своими именами — рассказал об убитых нацистами киевлянах, о соучастниках, о десятилетии забвения и объявил обязательство беречь правду.

Мемориализация с тех пор вышла на качественно иной уровень — наведен относительный порядок на территории, создан Национальный историко-мемориальный заповедник Бабий Яр, установлена охранная зона, построены памятные знаки и монументы. В научной сфере воцарилась академическая свобода и люди получили доступ к правде. Но за три десятилетия так и не построен музей мирового уровня, которого ждали многие украинцы и евреи. Хотя отдельные попытки построить мемориальные объекты и были. Ситуация изменилась только после революции достоинства.

В 2015-м нацистский и коммунистический тоталитарные режимы наконец-то осуждены законом, а их пропаганда признана поруганием над памятью миллионов жертв. Тогда же были открыты все архивы репрессивных органов. В 2018 году правительством утверждено решение о развитии Бабьего Яра с расширением границ заповедника. Параллельно возникает частная инициатива — Мемориальный центр Холокоста Бабий Яр, анонсировавшая создание мемориального комплекса и музея мирового уровня.

До 2021 года Украина успела добиться многих успехов в имплементации мировых стандартов памяти о Холокосте, в частности, полностью выполнила условия для вступления в авторитетную международную организацию International Holocaust Remembrance Alliance.

Конфликтность

В этих условиях в течение последних пяти лет и развернулась дискуссия, имеющая потенциал повлиять на глобальную культуру памятования Холокоста — несколько сторон стремятся мемориализировать Бабий Яр, но имеют концептуальные разногласия.

Модерный концепт памяти о Холокосте или его псевдопостмодерный антитезис?

С одной стороны, украинское академическое сообщество и авторитетные организации, которые десятилетиями прорабатывают тему Холокоста, разработали под патронатом Национальной академии наук Украины концепцию мемориализации и провели ее экспертные и общественные слушания. Они настаивают на государственно-частном партнерстве с ключевой ролью государства, на недопустимости застройки территории заповедника, чтобы не осквернять старые захоронения и места расстрелов. Впрочем, у них нет достаточно ресурсов для ее реализации.

С другой — мемориальный центр, полностью финансируемый частными лицами, не имеет четкой проговоренной с сообществами концепции, но имеет ресурсы и реализует многочисленные, порой хорошие, а иногда скандальные проекты. Среди доноров центра еврейские бизнесмены украинского происхождения Михаил Фридман и Герман Хан, у которых есть основной бизнес в России, с которой Украина вот уже восьмой год ведет оборонную войну. Сотрудничество центр видит несколько иным образом: государство присутствует в управлении проектом, но его роль не является определяющей или паритетной. К тому же, наибольшее влияние на текущее управление центра оказывает одиозный российский режиссер Илья Хржановский, которого неоднократно упрекали в попытке превратить Бабий Яр в Holocaust Disneyland.

Хронологически последним показательным случаем конфликтности в этой истории можно выделить случай с сооружением «Хрустальной стены плача» авторства Марины Абрамович, которую частный проект профинансировал осенью 2021 по случаю 80-летия трагедии в Бабьем Яру.

Стена получила полярные оценки от общественности и экспертов. С одной стороны, это эпатажный и хорошо раскрученный арт-объект художницы мирового уровня. Его апологеты говорят, что это мощное постмодерное высказывание, магнит внимания к месту памяти и точка входа и взаимодействия для людей, не знающих контекстов Холокоста. Кроме того, поклонники центра акцентируют, что художественное творчество вне запретов и предписаний, что художник имеет абсолютную свободу творчества, в которую не имеют права вмешиваться ни люди от науки, ни общественность, ни тем более власть.

Критики же частной инициативы называют стену неуместным творением, обвиняют центр в непрозрачности и насилии над символическим пространством (не было открытого конкурса на создание объекта для художников, не проведены общественные слушания по поводу строительства, не обнародованы исследования почвы под ней); в недостоверности описания (авторы утверждали, что если продлить Стену плача из Иерусалима, то она пройдет через Бабий Яр, что не соответствует действительности); а некоторые даже называли детище Абрамович «оккультным аттракционом» (художница утверждала, что кристаллы в стене обладают энергией, способны «отматывать память назад» и исцелять).

Собственно, все это прямо контрастирует с модерной по своей сути моделью памяти Холокоста, для которой характерна сдержанность, рациональная четкость нарратива, открытость к диалогу с общинами, живущими возле мест памяти, а также осторожность в отношении художественных высказываний и ритуалов уважения.

Сценарии

После серии скандальных ситуаций вокруг инициатив частного мемориала и оговорок специалистов по мемориализации Холокоста (ученых, педагогов, общественных активистов, представителей еврейского сообщества) сегодня в Украине идут дебаты по таким ключевым вопросам: может ли национальный проект, рассказывающий об одной из самых сложных страниц истории народа, быть приватизированным (полностью или частично) или осуществленным с минимальным участием государства и без определяющего общественного контроля? Имеет ли право художник и куратор в своей свободе творческого выражения пересматривать (игнорировать, расширять) устоявшиеся каноны мемориализации трагедии Холокоста и не принимать во внимание мнение сообщества, которое трагедию апроприирует?

Ответ на это не так очевиден, как еще 10 лет назад. А подход к памяти, который выберет Украина, станет точкой отсчета, который определит, какой будет культура памяти о Холокосте в Европе, а может и в мире. Ведь это уже не локальная история, а мировое сообщество, в отличие от советского времени, имеет право голоса и участия.

Будет ли новая память о Холокосте хаотической, скандальной, разделяющей, монологической, где свобода/произвол, PR и творческий акт важнее уважения и диалога? Победит ли глубоко продуманная, ответственная, уважительная, неторопливая и осторожная традиция памяти, действующая в современном Израиле, ЕС или США? Восторжествует вполне модерный концепт памяти о Холокосте или его псевдопостмодерный антитезис? Или киевский Бабий Яр станет местом суда памяти, на котором в горячем горне концептуальных баталий консерваторов и анархистов появится новая модель памяти Холокоста, ни названия, ни параметров которой мир пока еще не знает?

Колонка опубликована в журнале НВ от 23 декабря 2021 года. Републикация полной версии запрещена.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ

poster
Подписаться на ежедневную email-рассылку
материалов раздела Мнения
Дайджест авторских взглядов по наиболее острым вопросам
Каждый вторник

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X