Доллар, фунт, иена. Что происходит с валютными курсами

4 октября 2022, 17:52

Всегда следует с большой осторожностью соглашаться с мнением, считающимся консенсусом, особенно в ситуации, когда курсы валюты серьёзно разбалансированы

Получив степень PhD в 1982 году, я провёл первые 20 лет профессиональной карьеры в неспокойном мире валютных рынков. Текущие события заставили меня вспомнить как приятные, так и малоприятные моменты того времени.

Видео дня

Именно тогда я выучил три принципа, касающиеся валют. Во-первых, у каждого могут быть свои 15 минут славы (принцип Энди Уорхола), но не стоит рассчитывать, что эта слава будет длительней. Валютный рынок — самый крупный рынок в мире — обычно заставляет почувствовать себя идиотами тех, кто полагает, что открыл магическую формулу для составления прогнозов. И здесь мы подходим ко второму пункту: если я оказался «прав» в 60% случаев, я должен быть очень доволен. Наконец, третье правило: плавающие валютные курсы всегда будут ходить вверх и вниз, за исключением тех случаев, когда они ходят вниз и вверх.

Помня об этих уроках, можно указать ещё на несколько базовых особенностей валютных рынков в связи с нынешними колебаниями курса британского фунта.

Во-первых, внезапное ослабление фунта началось в период экстремального укрепления доллара США относительно всех остальных валют, поскольку рынок уверен, что ФРС сделает абсолютно всё возможное для снижения инфляции. С начала года некоторые валюты, например, японская иена, упали даже сильнее, чем фунт. Когда инфляция начнёт отступать, а рынки решат, что Федеральный резерв закончил с ужесточением политики, некоторые из этих тенденций, наверное, развернутся в обратную сторону.

Во-вторых, правительства, принимающие неожиданные и нетрадиционные решения, не должны удивляться, что валюта их страны начинает слабеть. Примером здесь служит головокружительное решение британского премьер-министра Лиз Трасс снизить налоги и начать безудержно занимать деньги.

Обычно я оценивал бюджетную и монетарную политику страны как четыре альтернативы, которые можно проиллюстрировать с помощью диаграммы из четырёх квадрантов. Квадрат в верхнем левом углу включает страны, которые проводят жёсткую монетарную и жёсткую бюджетную политику. Типичным примером здесь была Швейцария с её франком; немецкая марка в период до создания Европейского валютного союза (EMU) часто тоже попадала в этот (малонаселённый) квадрант.

Можно лишь гадать, когда держатели долларов начнут их продавать

В верхнем правому углу располагались страны с жёсткой бюджетной политикой, но мягкой монетарной. Здесь никто не присутствовал постоянно, но большинство стран еврозоны в период после создания EMU подошли бы под эти критерии. Стоит напомнить, что в первые годы своего существования евро слабел, и эта динамика была также свойственна фунту во времена коалиции во главе с премьер-министром Дэвидом Кэмероном (до Брексита).

В нижнем правом углу находились валюты стран с мягкой бюджетной и мягкой монетарной политикой, в частности, многие развивающиеся страны. Печально знаменитым примером здесь был бразильский реал, однако и итальянская лира (до EMU) тоже оказывалась в этом углу.

poster
Дайджест главных новостей
Бесплатная email-рассылка только лучших материалов от редакторов NV
Рассылка отправляется с понедельника по пятницу

Наконец, нижний левый квадрант представлял комбинацию жёсткой монетарной и мягкой бюджетной политики. Хорошим примером здесь была Америка времён Рейгана, где наблюдалось странное и нестабильное сочетание крайне экспансионистской бюджетной политики со сверхжёсткой монетарной политикой, проводившейся председателем ФРС Полом Волкером, на фоне очень сильного доллара.

Так вышло, что последние 12 месяцев президентства Джо Байдена характеризуются аналогичной комбинацией. Доллар сегодня крайне переоценён — по крайней мере, согласно стандартным критериям оценки. Можно лишь гадать, когда держатели долларов начнут их продавать (вспомните об упомянутом выше правиле номер три). Наконец, последний урок из тех времён, когда я сидел в окопах валютных рынков: всегда следует с большой осторожностью соглашаться с мнением, считающимся консенсусом, особенно в ситуации, когда курсы валюты серьёзно разбалансированы.

Что всё это значит для фунта? Во-первых, он очень сильно недооценён относительно переоценённого доллара. Если вы верите, что Британия, США и другие страны со временем сумеют вернуть инфляцию обратно к целевому уровню, тогда условия для большого разворота в обратную сторону уже созданы. Справедливая стоимость фунта к доллару сегодня равна, наверное, $1,40−1,45. Впрочем, не исключено, что он будет слабеть ещё больше, пока силы (на обеих сторонах Атлантики), столкнувшие его так сильно в сторону от этого равновесного значения, ослабнут или сменят направление.

Важно, что финансовые рынки сегодня считают Британию страной в нижнем правом квадранте — там, где раньше располагались бразильский реал и итальянская лира. Отчасти проблема в том, что Банк Англии до сих пор вёл себя сравнительно сдержанно. Хотя он начал повышать ставки раньше многих других центробанков, эти повышения постоянно оказывались не такими значительными, как ожидалось. Именно так произошло и накануне обнародования Трасс её злополучного «мини-бюджета».

Я не один считаю, что краткосрочные процентные ставки в Великобритании были слишком низкими слишком долгое время, и что Банку Англии придётся ускорить темпы политики ужесточения, стремясь к уровню 4−5% (даже если это означает, что пострадают заёмщики). Если банк найдёт в себе силы сделать это, тогда рынки смогут решить, что Британия начала мигрировать в нижний левый квадрант (Рейганомика).

Соответственно, ключевой переменной остаётся бюджетная политика. Я целиком и полностью поддерживаю новое, прорывное экономическое мышление, особенно когда у властей появляются убедительные идеи решения хронической проблемы низких темпов роста производительности. Я сам в начале года выступал за более амбициозную политику повышения производительности (наряду с ужесточением монетарной политики) в специальном комитете парламента по финансовым вопросам.

Но планы правительства Трасс — это совершенно не то, что я имел в виду. Более того, я не уверен, что именно хорошего можно сказать о Трассономике. Утверждения правительства о том, что его реформы на стороне рыночного предложения позволят многого достигнуть, не вызывают доверия. Например, мы уже знаем, что в последние 20 лет снижение корпоративных налогов просто увеличивало балансы и прибыли компаний, а не размеры инвестиций. То, что рекламируется как смелая программа по предотвращению рецессии и созданию фундамента для повышения темпов роста производительности, выглядит в реальности традиционной кейнсианской бюджетной экспансией, призванной вознаградить зажиточных граждан и членов Консервативной партии, проголосовавших за то, чтобы Трасс стала лидером тори, а затем премьер-министром.

Я не собираюсь осуждать Трасс или её министра финансов Квази Квартенга. Но чтобы у них появился шанс сохранить свои должности и повысить потенциал экономического роста Британии, им нужно срочно сформулировать убедительный план.

Что же касается фунта, то рекомендацией будет, наверное, «покупать» — но это лишь для храбрецов с глубокими карманами.

НВ обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена.

Оригинал

Copyright: Project Syndicate, 2022

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ

Показать ещё новости
Радіо NV
X