Рабы слишком послушны. Светлана Алексиевич в интервью Нине Хрущевой — о популярности Путина, Чернобыле и угрозе создания Бело-России

15 января 2020, 07:57

Известная белорусская писательница, лауреатка Нобелевской премии по литературе Светлана Алексиевич в своем новейшем интервью для Project Syndicate рассуждает о свободе, политической популярности Путина и режиме Лукашенко.

Публикуем полный перевод ее разговора с журналисткой Ниной Хрущевой:

— Не буду вас спрашивать, что вы думаете о Путине. Вместо этого хотела бы узнать у вас, почему Путин популярен в России. Какие его качества обеспечивают эту популярность?

Видео дня

 — Путин пытается «поднять Россию с колен» под своим обновленным брендом русского национализма. В Советском Союзе человек был второстепенен по отношению к идее великой нации. Его жизнь мало ценилась вне рамок государства. Личная жизнь была маловажной, сравнительно с высшими идеалами мирового коммунизма. Советский человек получал стабильность «государства всеобщего благоденствия» (однако мизерную) в обмен на отсутствие свободы.

Существовало только государство, никаких людей. Люди страдали ради государства и из-за него. Была революция, войны, ГУЛАГ, а потом — крах Советской империи; тем не менее, после всех громадных человеческих страданий, ни один из этих примеров не конвертировался в ощущение свободы.

Я помню, как в 1990-х мы собирались на площадях постсоветских стран со слоганами за свободу. Для нас она была, словно красивые витрины магазинов на Западе. У людей появлялись холодильники, микроволновки, машины и так далее — признаки новой капиталистической жизни. Никто не имел ни малейшего представления, что такое настоящая свобода. Никто не знал, что она состоит не только в заполненном холодильнике — а выстраивалась сотнями лет, скажем, в Германии или Франции. Свободе нужны свободные люди, кем мы не являемся. Мы покинули советский лагерь, в котором отбывали 75-летний срок, но раб не может мгновенно стать свободным, выйдя за ворота лагеря, потому что в нем все еще сидит рабская психология.

Именно из-за этой психологии Россия живет с опасным мифом национального величия. Жажда минувшей грандиозности и славы трагично закончилась для «Великой Сербии» или же «Великой Германии». Когда коммунизм пал, все желали быстрого капитализма, но это так не работает. Так что люди в конечном итоге чувствовали, будто у них украли их достижения советской эпохи. Они ощущали себя потерянными. И когда Путин предложил обновленную идею мирового превосходства России, люди радостно пошли за ней.

Большая часть стран бывшего СССР все еще находятся на начальном этапе посткоммунистического развития, пытаются перенять капитализм европейского образца. Прожив десятилетия в этом жестоком мире, люди часто деформированы — напуганы, завистливы или злы.

— А что насчет людей, родившихся после СССР?

Конечно же, молодежь в России (и где-либо еще) другая. Они сильнее. Например, Владимир Зеленский, новый президент Украины, один из тех молодых ребят, которые даже не ожидали оказаться у власти. Но он хотел попробовать, и у него это вышло — несмотря на недостаток политического или лидерского опыта. Это то новое поколение, которое искренне хочет что-то сделать для Украины, чтобы разорвать порочный круг рабства — то есть капитуляции перед силой.

Но старшее поколение все еще живет с чувством поражения. Именно поэтому сегодня в России существует столь много ретро-ресторанов в советской стилистике, например, Юный пионер или Чебуреки СССР. Появляются новые памятники царям или Иосифу Сталину. Это русская каша, заваренная Владимиром Путиным.


Грань человечности

Александр Медведев / НВ
Фото: Александр Медведев / НВ

— Вы прожили в Европе 10 лет и превозносили местные демократии, несмотря на их недостатки. Однако спустя десятилетие вы вернулись домой, в Беларусь — почему?

— Мой жанр — документальный нарратив, поэтому мне необходимо жить среди людей, о которых я пишу. Я должна быть свидетелем их речи, изменений и испытываемого ими страха. Я должна знать их надежды. Я не могу жить где-то в комфорте в Европе и писать беспокоящие людей книги, как сейчас.

Пять написанных мною книг по сути являются одним произведением, одним циклом — Красная утопия. Он состоит из историй людей, которые прошли сквозь кризис советской жизни: У войны не женское лицо (1985) и Последние свидетели (1985) охватывают эпоху Второй мировой войны; Цинковые мальчики (1989) повествуют о советской войне в Афганистане; а Зачарованные смертью (1993) и Чернобыльская молитва (1997) касаются ядерной катастрофы 1986 года в Советской Украине. Наконец, Время секонд-хэнд (2013) описывает трагедию людей, пытающихся пережить конец СССР.

Появляются новые памятники царям или Иосифу Сталину. Это русская каша, заваренная Владимиром Путиным

Я написала эти книги, поскольку видела недуги советской жизни и хотела показать, как выглядят люди, находящиеся на грани людского. Однако ни одна из моих книг — следовательно, и недуги, которые они описывают — не закончена. Мы все еще воюем: на востоке Украины действуют поддерживаемые РФ сепаратисты; мы продолжаем преодолевать сумасшедший капитализм, который я описала во Время секонд-хэнд; и, возвращаясь к Чернобылю, мы должны быть в курсе цены широких климатических изменений и экологических угроз, с которыми мы сталкиваемся.

— Кажется, у вас остается еще много неоконченных дел.

— Я чувствую, что должна дополнить Время секонд-хэнд, уделив больше внимания государству Путина и Беларуси при президенте Александре Лукашенко, другом постсоветском властителе. Раз уж я поднял тему демократии: Лукашенко делает вид, будто меня не существует. Даже когда я получила Нобелевскую премию, была полнейшая тишина. Вероятно, меня защищает именно эта награда — режим не может меня тронуть. По-прежнему существуют люди, о которых и для которых я пишу, есть фанаты. Но они знают, что белорусское общество ничего не решает. Они слишком послушны — эти рабы, которых я описываю. Как и в России, там все решения принимает один человек.

Ныне в Минске стоит непрекращающийся шум о потенциальных планах Путина по поглощению Беларуси, что даст ему возможность остаться у власти в качестве президента новой страны — Бело-России или России-Бело (или же похожего словослияния) — до 2024 года, когда его официальный президентский срок в России подойдет к концу. Между Лукашенко и Путиным было много разговоров, возможно, касающихся интеграции Беларуси в Россию. До сих пор Лукашенко твердо демонстрировал свое нежелание быть просто очередным российским губернатором. Но все еще возможен путь тихой аннексии. Так что, кто знает?

Но надежда все еще существует. В прошлом месяце множество людей начали протестовать против объединения Беларуси с Россией. Перед этим, в 2017-м, Лукашенко подписал новый закон против «тунеядства» — то есть тех, у кого нет официальной работы. «Тунеядцами», например, могут быть писатели или просто соискатели, которым не повезло. В любом случае, белорусы внезапно начали тысячами выходить на улицы. Это было их ответом на унизительное оскорбление со стороны государства: люди будут облагаться налогами за свой образ жизни! Вскоре после этого появилось множество молодых лидеров, которые возглавили протест.

Подобная реакция последовала и на решение Путина увеличить пенсионный возраст в России, чтобы наполнить государственную казну за счет людских накоплений. Очевидно, люди хотят контролировать собственное окружение — свой образ жизни и окружающий климат, даже не обязательно в экологическом смысле.


Цивилизация против самой себя

Александр Медведев / НВ
Фото: Александр Медведев / НВ

— Давайте поговорим о Чернобыле. Это был первый экологический тревожный звонок текущей эпохи, который ныне был экранизирован в новом сериале от HBO, получившем премии Эмми и Золотой Глобус.

— Мне понравился этот сериал, потому что он побудил молодежь к обсуждению проблемы Чернобыля. Также он, судя по всему, соотносится с набирающей сейчас популярность «экологической сознательностью». Мы видим, что природа недовольна нами, и это приобретает планетарный масштаб. Не зря же молодая шведская активистка Грета Тунберг стала человеком года по версии журнала Time.

— Но я уверена, что у вас есть и замечания к сериалу.

— Он рассказывает историю Чернобыля в основном как историю советской системы, которая пренебрегает человеческими жизнями — молчаливого правительства в кризисе, убивающего людей. Но эта история во многом больше, она не должна заключаться только лишь в порицании СССР.

Цивилизация, по-видимому, идет самоубийственным путем — путем, освещаемым технологиями, которые мы не можем покорить; путем возрожденной гонки ядерных вооружений и так далее. Мы пробудили демонов, которых, думали, сможем приручить с помощью технологий, но оказались морально к этому не готовы. Мы не способны осмыслить ситуацию или понять, как выжить в ней.

Современный прогресс в определенном смысле принял форму войны: человечество воюет с самим собой. Несколько лет назад меня пригласили в Фукусиму — на место ядерной катастрофы в Японии, произошедшей в марте 2011 года, — где я увидела то же, что и в Чернобыле: людей переселили, однако им не рассказали правду. Вы не можете приблизиться ближе чем на 10 километров к Фукусиме. Мы до сих пор не знаем, что на самом деле происходит в местных водах. Даже столь развитая страна, как Япония, не может контролировать этих демонов.

Когда 20 лет назад вышла моя книга о Чернобыле; я, на самом деле, говорила в Японии с некоторым людьми, работавшими на ядерной электростанции. Настроения тогда были такими, что подобные катастрофы могут происходить только с «беспечными русскими», но с превосходящими в технологиях японцами — никогда. Спустя десять лет произошло землетрясение, ставшее причиной катастрофы на станции Фукусима, которое было всего на балл или два выше чем-то, которое высчитали топографы; и все превратилось в кучу мусора. Человечество может исчезнуть на наших глазах, и не важно, о какой страна идет речь.

— Что связывает вашу книгу и сериал от HBO?

— Мы подписали контракт на скромную сумму с создателями Чернобыля относительно использования моего материала. Когда сериал вышел и обрел настолько большую популярность, стало очевидно, что HBO использовало мой текст и персонажей, как и труд Владимира Губарева, написавшего о другом персонаже сериала, Валерии Легасове. Тем не менее наши имена не указаны в титрах. Я надеюсь, в ближайшее время это исправят.

— Над чем вы сейчас работаете?

— Над двумя книгами — о любви и о смерти. Как люди пытаются быть счастливыми? В моем цикле Красная утопия кризисные условия являются основным тестом на человечность; в любви им выступают эмоции. А в смерти… Что же, смерть неизбежна.

НВ обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию текстов Project Syndicate. Републикация материала запрещена.

Copyright: Project Syndicate, 2020.

Оригинал

Присоединяйтесь к нам в соцсетях Facebook, Telegram и Instagram.

Показать ещё новости
Радіо НВ
X