Всемирно известный куратор Ежи Онух рассказал, почему изменения в Украине даются с трудом

Ежи Онух:  Политики и общество будто бы оказались на хорошо освещенной сцене
Фото: Петр Задорожный

Ежи Онух:  Политики и общество будто бы оказались на хорошо освещенной сцене

Ежи Онух, востребованный в мире куратор, который почти десять лет отдал Украине, вернувшись еще через десять лет, рассказывает, какую страну он увидел и что еще он бы в ней изменил.

Ежи Онух всерьез и надолго погрузился в украинскую культуру в конце 1990‑х, когда возглавил Центр современного искусства в Киеве. Его усилиями институция, основателем и меценатом которой стал американский бизнесмен Джордж Сорос, превратилась в ключевую площадку для демонстрации работ лучших зарубежных, а также отечественных художников.

PinchukArtCentre и Мыстецький арсенал, которые сегодня задают тон в украинском искусстве, появились значительно позже. И теперь обозреватели связывают деятельность центра с расцветом ряда ярких отечественных дарований и называют его первопроходцем в своей сфере.

Позже поляк добавил в свое резюме еще две значимые строки — руководство Польским центром в Киеве, а затем и в одном из сильнейших артистических центров мира — Нью-Йорке. Также Онух в качестве независимого куратора реализовал несколько проектов в разных странах.

НВ встретилось с ним во Львове, куда арт-специалист приехал для участия в дискуссиях конгресса культуры Восточного партнерства. Известный поляк выделил для беседы совсем немного времени, однако когда разговор зашел об Украине, он перестал смотреть на часы.

— Конгресс, ради которого вы приехали во Львов, посвящен теме миссии культуры в период кризиса. Какой вы видите эту миссию?

— Я считаю, что у культуры, по сути, нет никакой миссии. Так же, как нет никакой миссии у воздуха, которым мы дышим. Это провокационное заявление, но я исхожу из того, что культура — это и есть человечество. Без людей нет культуры, а кризисы в нашей жизни есть постоянно.
Брошенная граната — это тоже элемент человеческой культуры. Если люди не умеют достигать консенсуса и решать проблемы, их взгляды становятся более радикальными. Экстремальная форма такой радикализации — терроризм.

— Вы много лет провели в Украине, а затем уехали почти на десятилетие. Что, по‑вашему, за это время изменилось в стране?

— Теперь политики и общество будто бы оказались на хорошо освещенной сцене. Стало гораздо сложней что‑то скрыть, людей уже не так просто обмануть.

Банальная проблема недоверия к политикам существует всегда и в любом государстве. Политики на то и политики, чтобы всегда говорить вам то, что вы хотите услышать. Делают они что‑то лишь в соответствии со своими интересами. Но они постоянно должны чувствовать контроль. В этом и состоит сила гражданского общества.

Я являюсь большим поклонником того, что в англоязычном мире называют community, то есть малая родина, или еще детальней — подъезд. Все начинается с подъезда, в котором вы живете. До тех пор пока люди не смотрят на свой подъезд как на собственный космос, сложно обустраивать пространства размером побольше. Сложно говорить об изменениях, пока всю ответственность люди перекладывают на ЖЭК, вместо того чтобы сделать что‑то самостоятельно.

Именно на этом уровне происходит форматирование мозга относительно способности влиять на что‑то вокруг. Если ты не способен сделать собственный подъезд пригодным для жизни, как ты можешь влиять на город или страну?

В Украине много надежд возлагают на молодое поколение. Но ведь оно тоже не свалилось с Марса, его воспитывали родители, которые передавали им свой опыт. Поэтому изменения даются с большим трудом. Эволюция требует гигантского труда.

Если ты не способен сделать собственный подъезд пригодным для жизни, как ты можешь влиять на город или страну?

— В недавнем прошлом у Польши и Украины много общего. Тем не менее Польша за последние 20 с лишним лет успела уйти далеко вперед, в то время как Украина во многих сферах топчется на месте. В чем причина, по‑вашему?

— Сегодня в Польше создана хорошая государственная система, в которую много денег инвестировал Евросоюз. Но есть проблема, которая в равной степени актуальна для нынешних Украины и Польшы. Это отсутствие идеи.

Каждое государство должно знать, в каком направлении оно движется. Идея сегодняшней Польши — “легкая Германия”. Но это неубедительная концепция. Чем строить такое государство, лучше переехать в Германию и быть настоящим немцем, а не его версией. И многие молодые поляки в последние годы действительно покинули родину.

Что же касается Германии, я приведу вам такой пример. Нынешние состоятельные баварцы настолько привязаны к своей традиционной одежде, что когда отправляются, скажем, в оперу, они обязательно добавляют в свой наряд элементы баварской одежды. И этот регион является двигателем немецкой экономики. BMW, которые они выпускают, во всем мире является неким символом состоятельности. И эти люди привязаны к своей традиции. Поэтому мне очень нравится украинский ренессанс вышиванки как простой и понятной для всех объединяющей метафоры.

— Как вы оцениваете современное украинское искусство?

— Когда‑то я говорил, что украинская художественная среда — это 50 человек вместе с женами и любовницами. Сегодня их, может быть, человек 150–200. В контексте государства с населением более 40 млн человек — это мизер. Такого количества художников хватило бы на средних размеров город где‑то в Западной Европе.

Но проблема не в количестве, а в том, что украинский художественный мир не создает собственный нарратив. Ведь каждый в этом мире рассказывает историю, и ты можешь или рассказывать собственную, или повторять за кем‑то другим, или же кто‑то другой расскажет эту историю за тебя. Именно этим занимается Россия, которая хочет, чтобы мир смотрел на Украину ее глазами.

Молодое поколение украинских художников уже лишено тех комплексов, которые были свойственны их предшественникам. Однако минус в том, что они теперь практически не бывают дома и постоянно сидят на резиденциях за рубежом. Это хорошо для них, они обрастают контактами, но они недостаточно влияют на ситуацию в Украине.

— Последние пять лет вы провели в Нью-Йорке. Как бы вы сформулировали его актуальные тренды?

— Когда я впервые приехал в Нью-Йорк в 1986‑м, мне казалось, что этот город представляет собой такую пирамиду, на вершине которой сидит один человек, который всем заправляет. Но оказалось, что все иначе. Если использовать метафору пирамиды, то можно сказать, что таких пирамид в Нью-Йорке сотни и тысячи. И часто тот, кто сидит на вершине одной из них, не знает о том, кто сидит в двух кварталах от него. Динамика и наличие альтернатив — главный тренд Нью-Йорка.

Я нигде и никогда не видел так много искусства, как в этом городе. При этом нигде и никогда я не видел так много плохого искусства, как там. В то же время мне приходилось находить там глубокое и утонченное искусство, которого, как и всего хорошего, всегда мало. Приезжая в Нью-Йорк, ты интересен кому‑то лишь первые пару месяцев, затем ты становишься очередным американским художником. Нужно строить свое и на своем фундаменте. Я не устану повторять эту мантру.

Материал опубликован в НВ №41 от 6 ноября 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Еще на НВ style

Еще на НВ style

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: