9 декабря 2016, пятница

Сергей Лойко: Как подняли украинский флаг над донецким аэропортом

Сергей Лойко: Невеста так и не дождалась Андрея. Как и сотни других невест и тысячи матерей
Фото: Сергей Лойко via Facebook

Сергей Лойко: Невеста так и не дождалась Андрея. Как и сотни других невест и тысячи матерей

Помимо двух флагов, никакого присутствия врага в искореженных и обгоревших развалинах старого терминала не наблюдалось

«После отхода киборгов в новый терминал сепары водрузили над руинами старого терминала два флага — триколор Российской Федерация и аляповатое многоцветное полотнище ККНР, так называемой Краснокаменской Народной Республики», - пишет военный корреспондент Сергей Лойко на своей странице в Facebook.

По сведениям разведки, после этого «подвига», приравненного российским телевидением чуть ли не к водружению красного флага над фашистским Рейхстагом в мае сорок пятого, сепары отступили. И, помимо двух флагов, никакого присутствия врага в искореженных и обгоревших развалинах старого терминала, по сведениям разведки, не наблюдалось.

Однако флаги настолько возмущали Андрея, таксиста из Львова, и его двух друзей, что они решили пробраться через нескончаемую 200-метровую полосу смертельных препятствий к старому терминалу, сбросить «ганебні ганчірки» и вновь водрузить там украинский жовто-блакитний стяг. Алексею сказали, что на то есть приказ.

Рано утром в тумане все четверо отправились к старому терминалу. Добрались до него без приключений. Быстренько сбросили два вражеских флага, после чего, позаимствовав одно древко из двух, водрузили на нем свой, сделали селфи для своих подруг и друзей в ФБ, а потом два друга Андрея попросили Алексея «сфотать» их вместе.

Одна пуля попала Андрею в живот, другая пробила ногу навылет рядом с бедренной артерией. Как выяснилось, из четверых только фотограф Алексей знал, как остановить кровь, что он и сделал, используя аптечку одного из бойцов и подручные средства, а потом вколол теряющему сознание Андрею обезболивающее.

В минуту крайней опасности секунды бытия растягиваются, словно больше никогда ничего не будет, кроме полета свинцовой пули у виска

- Раны серьезные, мужики. Срочно нужно в больницу, на операцию. Срочно, иначе....

Мужики по мобильному связались с командиром Степаном-Бандером и на его законно агрессивный вопрос «Якого ви там робите?», ответили, что Боксер при смерти.

- Тягніть його бігом сюди, чортяки! Ми прикриємо! - проорал он в трубку и стал по открытой связи вызывать «чайку».

Один из ребят незадолго до этого неделю провел в старом терминале. Он быстро пробежался по развалинам и вернулся с рваными грязными носилками.

Они уложили потерявшего сознание друга на носилки и побежали по взлетке назад. Алексей бежал вполоборота на шаг впереди них и снимал кадр за кадром, как из автомата палил.

Взлетка представляла собой декорацию к четвертой серии Безумного Макса. Искореженные куски железа, болванки от Града, неразорвавшиеся мины и снаряды, расставленные по обеим сторонами растяжки, кучи битого стекла и стекловаты. Под ногами было ужасно скользко. Ночью выпал снег, который местами растаял, а местами превратился в черный лед.

Секунд через двадцать их заметили сепары и открыли по ним частый автоматный и пулеметный огонь. Из нового терминала в ответку пошел плотный огонь прикрытия. Бандер держал слово.

Видимо, Бандеру удалось также вызвать арту, и те попытались накрыть противника минометным огнем. Несколько мин со специфическим визгом приземлились и взорвались недалеко от продолжающих свой смертельный забег.

В детстве Алексею очень часто снился один и тот же, повторяющийся до мельчайших подробностей, сон. Будто он бежит по болоту, которое кишит ядовитыми змеями. Их так много, что вся поверхность болота буквально состоит из змей, по головам и хвостам которых он, собственно, и бежит. При этом Алексей осознает, что стоит ему на секунду замешкаться, замедлить шаг, и змеи укусят его. Как правило, все кончалось тем, что он просыпался в холодном поту, так и не достигнув сухого берега, и шел по ночной комнате искать теплую маму.

Он вдруг понял, с предельной ясностью расшифровал для себя, о чем его, мальчишку, предупреждал этот вещий сон, но сейчас проснуться бы не смог. Пот прошибал его не от ужаса, а от напряжения. Несмотря на хорошую физическую подготовку, сердце выскакивало у него из горла, азбукой Морзе стуча в гортани, на кончике языка, в ушах.

Он боялся только одного – что они не донесут Андрея живым, что его самого сейчас пристрелят и он не успеет передать фотографии.

Невозможно никаким образом подготовить себя к этому, если в тебя еще не стреляли, чтобы ты отчетливо понимал, что стреляют именно в тебя, и ни одним патроном, ни двумя, а очередью.

Если тебе повезло и ты, сидя в уютном и недорогом киевском ресторане или в неуютном и дорогом московском, не можешь вспомнить ничего такого из своей жизни, то ты никогда не поймешь, что испытывал Алексей. Что испытывали эти два бойца, которые не бросили товарища, а тащили его до конца под градом пуль, хоть и сами умирали на бегу.

У Алексея, например, было стойкое ощущение, что они вовсе не бегут, а перемещаются замедленно, как во сне. Когда ты не только слышишь свиста пролетающих пуль, но и видишь боковым зрением их медленный красивый полет, словно следишь за шлейфом от сверхзвукового истребителя высоко в небе.

Так в минуту крайней опасности, когда твоя судьба балансирует на проволоке удачи и никак не определится, жить тебе или умереть, все твои чувства обостряются настолько, что секунды бытия растягиваются, словно они последние в твоей жизни. И словно больше никогда ничего не будет, кроме этого завораживающего полета свинцовой пули у твоего виска.

Когда они, наконец, с разбега влетели в разбитое окно нового терминала и приземлились, кашляя, матерясь и задыхаясь, на грязном полу, заваленном битым стеклом, кусками бетона и железа, гильзами всех калибров и прочей ерундой, Андрей был мертв.

Над старым терминалом развевался украинский флаг. Алексею казалось, что он слышит, как хлопает на ветру это трепещущее желто-голубое полотнище, и звук этот отдается в его ушах колокольным звоном. Но колокол в этот раз звонил не по нему, а по бесшабашному, хоть и суеверному, красавцу Андрею, которого ждала невеста. Ждала, да так и не дождалась. Как и сотни других невест и тысячи матерей.

Когда Алексей немножко пришел в себя, он сел на камни, опершись мокрой спиной на кусок стены (через броник он не чувствовал ее ледяного холода), надел очки и стал прокручивать фото на экране камеры. К нему неслышно подошел командир, сел рядом на корточки, закурил и прошептал ему в ухо: «Я викликав чайку. Вона прийде хвилин за десять. Забере двохсотих та трьохсотих. Збирайся, дядя Льоша. Поїдеш з ними».

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: