25 февраля 2017, суббота

СССР жив. Почему Россия не смогла стать свободной, - российская журналистка

комментировать
Маша Гессен: События августа 1991 года не были ни концом Советского союза, ни бархатной революцией. Сейчас, 25 лет спустя, это стало очевидным

Маша Гессен: События августа 1991 года не были ни концом Советского союза, ни бархатной революцией. Сейчас, 25 лет спустя, это стало очевидным

Сегодня жизнь в РФ, где население мобилизуется вокруг лидера и нации, где были эффективно восстановлены цензура и однопартийная система, все больше похожа на жизнь в Советском Союзе

«22 августа в России праздничный день: День флага. Впрочем, он занимает невысокое место в иерархии праздников. Не будет парада, как в День Победы. Россияне не получат дополнительных выходных, как 1 мая, в День России, Международный женский день, День защитника Отечества и еще в полдюжины других праздников. Гость страны вряд ли заметит, что в этом месяце Россия отмечает 25-ю годовщину исторического события», - пишет российская журналистка Маша Гессен в колонке для NY Times.

Тоталитарные институты оказались сильнее, чем люди, которые намеревались реформировать их

«Что случилось четверть века назад? – задается вопросом Гессен. - 18 августа 1991 года четыре высшие советские чиновники полетели в Крым, где проводил отпуск президент Михаил Горбачев Советского Союза был в отпуске, и поместили его под домашний арест. На следующий день советские граждане проснулись и увидели новости о том, что комитет КГБ, военные и лидеры советской коммунистической партии объявили режим чрезвычайного положения. Через три дня переворот рассыпался».

Гессен объясняет, что 21 августа провал заговора стал очевиден, и московские власти вскоре убрали гигантскую статую основателя тайной полиции Феликса Дзержинского с пьедестала в центре города. В Москве над зданием Верховного Совета России, номинального законодательного органа, был поднят трехцветный российский флаг. В процессе неудавшейся попытки переворота на улицах Москвы погибли всего три человека.

Двумя годами ранее народные протесты, возглавленные молодыми продемократическими активистами, обрушили коммунистические правительства ряда стран Восточной Европы. Они стали известны как Революции 1989 года. Большинство из них были мирными; чехи называют свою «Бархатной».  Правящие партии были вынуждены капитулировать. Во многих книгах, изданных на Западе, как и в сознании некоторых российских интеллектуалов, три дня августа 1991 года называют российской версией Бархатной революции, и они были увековечены как конец Советского Союза.

«Но они не были ни концом Советского союза, ни бархатной революцией. Сейчас, 25 лет спустя, это стало очевидным», - отмечает Гессен. Она рассказывает, что к лету 1991 года агония СССР длилась уже пару лет. Во всех республиках были движения за независимость; лилась кровь. СССР применял силу в Азербайджане, Грузи и Литве. Тем не менее, сторонники жесткой линии во власти были недовольны «мягкостью» Горбачева. Именно они организовали попытку переворота.

Проваленный переворот, по словам Гессен, создал окно возможностей для Бориса Ельцина, жестко критиковавшего Горбачева. Пока Горбачев был заложником в Крыму, Ельцин был Москве и обратился к протестовавшим против переворота с танка. После провала переворота его стали воспринимать как лидера победившего сопротивления. У него появилась возможность диктовать Горбачеву свою волю.

Тем не менее, автор отмечает, что Ельцин просто перехватил контроль над ключевыми советскими институциями – от руководства КГБ до командного центра плановой экономики.

«Ельцин и его помощники считали, что то, что произошло в России, было лучше любой революции, даже бархатной. Они были убеждены в том, что, перехватив существующие институты, они сделают Россию демократической быстрее, и менее болезненно, чем уничтожая институты. Они не думали о том, что это были институты тоталитарного режима, веря, что обладают волей и силой, необходимыми для их преобразования», - добавляет Гессен.

«Но эти институты оказались сильнее, чем люди, которые намеревались реформировать их. Они сопротивлялись изменениям почти десять лет, и как только Владимир Путин стал президентом, вернулись, ускорив регресс России. Сегодня жизнь в России - где все является политикой, где население мобилизуется вокруг лидера и нации, где были эффективно восстановлены цензура и однопартийная система – все больше похожа на жизнь в Советском Союзе», - рассказывает автор.

«Памятник трем мужчинам, которые погибли во время неудавшегося переворота в августе 1991 года - мемориальная доска, о существовании которой мало кто знает - находится в аварийном состоянии, а дискуссии о возведении надлежащего, заметного памятника на ее месте утихли годы назад. Но статуя Дзержинского, которая стоит в парке недалеко от Кремля, была любовно отреставрирована этим летом - по крайней мере, в четвертый раз за последние несколько лет. Идут также разговоры о возвращении ее на прежнее место», - заключает Гессен.

Полную версию колонки Маши Гессен читайте на сайте NY Times

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: