11 декабря 2016, воскресенье

Раздвоение личности. Американский журналист - о том, зачем Путину 'русский мир', приправленный антиамериканизмом

Майкл Бом: Представление о своей исключительности всегда было важнейшей составляющей российского национального самосознания
aboutru.com

Майкл Бом: Представление о своей исключительности всегда было важнейшей составляющей российского национального самосознания

«Российский лидер позиционирует себя как исключительного политика, единственного, кто умеет по-настоящему противостоять США — главному мировому злу», - пишет американский журналист Майкл Бом в своей колонке для «МК»

(…) В России словосочетание «американская исключительность», как правило, вызывает крайне негативную реакцию — иногда вплоть до сравнения с гитлеровской теорией расового превосходства. Но тут имеет место некоторое «раздвоение личности». С одной стороны, россияне очень любят демонизировать американскую исключительность. А с другой стороны, миллионы россиян стремятся получать все блага этой же американской исключительности — то есть учиться, работать, жить и воспитывать своих детей в США.

Американская исключительность волнует и президента Владимира Путина. Вспомните его нашумевшую статью в «Нью-Йорк таймс» в сентябре 2013 года. «Это чрезвычайно опасно, когда какой-то народ считает себя исключительным, какая бы у него мотивация ни была», — написал он в этой статье. Однако, на мой взгляд, у российского президента не совсем верное представление об «американской исключительности». А кроме того, его позицию интересно рассматривать, имея в виду два важных момента: 1) у России своя богатая тысячелетняя история — со своей исключительностью; и 2) президент сам активно пропагандирует современную российскую исключительность.

(…) В период существования Российской империи эта исключительность базировалась на «русской духовности», на концепции «особого пути» и на идее о том, что Россия в качестве «хранителя истинной веры» является «Третьим Римом» и правопреемником Византии.

(…) После распада СССР и во время политического и экономического хаоса почти всех 90-х годов у президента Бориса Ельцина было слишком много серьезных проблем в стране, чтобы пропагандировать «русскую исключительность». Ему — да и всей стране — было совсем не до этого. Но когда Владимир Путин пришел к власти в 2000 году, он начал поднимать идею исключительности из руин. Определяющая черта русской исключительности XXI века заключается в антиамериканизме. А сам российский лидер позиционирует себя как исключительного политика, единственного, кто умеет по-настоящему противостоять США — главному мировому злу. Противостоять американскому диктату, американским пресловутым двойным стандартам и агрессивной внешней политике.

За 15 лет во власти Владимиру Путину удалось реанимировать монархическую версию русской исключительности

Русская исключительность в виде противостояния США и Западу в целом особенно остро проявилась в Крыму и в Донбассе, где Владимир Путин провел «красную линию» — куда Америке и НАТО «вход» воспрещен. Другое дело, что в результате этой победы Россия де-факто потеряла остальную Украину на многие десятилетия и оказалась в мировой изоляции, но это, конечно же, отдельная тема.

Другой яркий пример декларирования русской исключительности — знаменитая речь президента Путина в Лужниках в феврале 2012 года, когда он сказал: «Мы с вами народ-победитель. Это у нас в генах, в нашем генном коде». Тут я как американец скромно признаю, что на фоне тезиса о российских победительных генах американская исключительность просто отдыхает.

Кроме того, за 15 лет во власти Владимиру Путину удалось реанимировать и монархическую версию русской исключительности, опираясь на тесные связи государства с Русской православной церковью, на концепцию «русского мира» и снова — на идеи русской духовности и «особого пути». Одновременно власть продвигает советскую идею невозможности для России вписаться в «тлетворные» западные ценности. В итоге получается такая «гибридная» исключительность: многовековая русская духовность находится под актуальной внешней угрозой. И понятно, что в таких обстоятельствах только сильный лидер может защитить Святую Русь от западного растления.

Но, на мой взгляд, наиболее примечательная разница между русской и американской «исключительностями» состоит в том, что американская версия определяется защитой прав человека и различными ограничениями государства. А русская исключительность определяется прямо противоположным: укреплением государства, причем обычно за счет сужения прав человека. Согласно данной модели, только когда государство сильное, оно способно быть гарантом русской исключительности и служить ее духовным хранителем. Иными словами, американская исключительность направлена на то, чтобы в стране не было «вертикали власти», а российская исключительность — на то, чтобы она существовала и укреплялась.

Полную версию колонки Майкла Бома читайте на сайте «МК»

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: