6 декабря 2016, вторник

Мой сын ушел в ИГИЛ. Откровения матерей террористов

комментировать
Юлия Иоффе: Эти женщины – всего трое из многих, потерявших своих детей из-за ИГИЛ

Юлия Иоффе: Эти женщины – всего трое из многих, потерявших своих детей из-за ИГИЛ

За последние четыре года к Исламскому государству присоединились около 20 000 иностранных граждан. Из них 3 000 – европейцы

«Кристиана Бодро из Калгари проводила каждую свободную минуту, просматривая видео ИГИЛ. Она сидела в подвале своего заурядного дома в предместье, в пустой комнате, которая раньше принадлежала ее старшему сыну Дэмиану, и смотрела на взрослых мужчин, которые, словно подростки, позировали с оружием. Она смотрела записи перестрелок. Она смотрела записи казней. Но Бодро едва замечала лившуюся кровь. Все ее внимание было приковано к лицам за балаклавами: она отчаянно пыталась разглядеть за одной из них глаза своего сына», - пишет российско-американский журналист, автор New York Times Юлия Иоффе для Huffington Post. Впоследствии выяснилось, что сын Бодро погиб.

Она также рассказывает о Каролине Дам из Копенгагена, сын которой, Лукас, уехал в Сирию. Спустя семь месяцев она узнала, что его ранили у Алеппо, и боялась, что сын погиб. Однажды она собралась с духом и написала сыну в Viber: «Лукас, сыночек, я так тебя люблю. Я скучаю по тебе и невероятно хочу обнять тебя. Взять твои руки в свои и улыбнуться тебе».

Валери, плача, признается: «Если бы мне сказали, что моя дочь умерла, это было бы легче»

Месяц спустя ей ответили. Вот только это был не Лукас.

«Как насчет моих рук, а?» - гласило сообщение. Иоффе рассказывает, что Каролина представить не могла, кто мог получить доступ к телефону ее сына или его аккаунту в Viber, но она отчаянно нуждалась в информации и попросила неизвестного рассказать ей, что с ее сыном.

«Вы справитесь?», - спросили ее. Каролина заверила, что выдержит. Несколько секунд спустя пришел ответ: «Вашего сына разорвало на куски».

Иоффе продолжает свой рассказ: «Норвежка Торилл, попросившая не упоминать ее фамилии, узнала о смерти своего сына Томаса Александера от вербовщика, который отправил его в Сирию. Она потребовала доказательств, поэтому ее дочери встретились с вербовщиком на железнодорожном вокзале в Осло. Вербовщик буднично пролистал несколько фото, пока не нашел нужное: Том Александер с дырой во лбу, один глаз вывалился из глазницы».

Автор говорит, что Торилл, узнав новости, просто легла и почти не поднималась с постели неделю. Когда она наконец набралась сил, чтобы добраться до душа, и посмотрела в зеркало, то собственное лицо показалось ей сломанным, словно расколотая ваза. Примерно так женщина себя и ощущала.

«Эти женщины – всего трое из многих, потерявших своих детей "благодаря" ИГИЛ. С начала сирийской войны четыре года назад около 20 000 иностранных граждан добрались до Сирии и Ирака, чтобы присоединиться к разнообразным исламистским группировкам. Более 3 000 – граждане западных стран. Некоторые отправляются воевать с родительского благословения, но большинство уезжают в тайне, оставляя своих родителей с печалью, которой нет названия. Это горечь из-за потери ребенка, это чувство вины за совершенные ошибки, это стыд перед обществом, это сомнения, вызванные тем, что, как оказывается, они ничего не знали о человеке, которому дали жизнь», - рассказывает Иоффе.

«Валери, которая попросила не упоминать ее фамилию, единственная из встреченных мною матерей ИГИЛ, чей ребенок еще жив. В 2013 году ее 16-летняя дочь Леа встретила алжирца, обратившего ее в ислам и склонившего к радикализму. 15 июня того же года Леа поцеловала мать, ушла из дому и не вернулась. Валери думала, что дочь похитили, но вскоре выяснилось, что дочь с алжирцем уехали в Сирию. Валери безумно хочет возвращения дочери, но одновременно понимает, что в некотором смысле это уже не ее ребенок. Ее голос во время редких звонков звучит странно, словно у робота. Около десяти месяцев назад Леа родила ребенка и немного смягчилась. Она периодически просит у Валери совета, и той кажется, что Леа изменилась, сама став матерью. И все же Валери понимает, что, даже если бы ей удалось каким-то образом спасти Леа и ребенка, вернуть их к нормальной жизни было бы почти невозможно, - рассказывает Иоффе. – Неопределенность опустошает Валери, и она, плача, признается: «Если бы мне сказали, что моя дочь умерла, это было бы легче».

Полную версию материала Юлии Иоффе о матерях ИГИЛ читайте на сайте Huffington Post

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: