24 июня 2017, суббота

Кризис в РФ продлится до 2023 года, - российский экономист

Владислав Иноземцев: Нет оснований полагать, что «холодильник» в ближайшие годы одержит верх над «телевизором»

Владислав Иноземцев: Нет оснований полагать, что «холодильник» в ближайшие годы одержит верх над «телевизором»

«Экономика РФ будет медленно умирать, сокращаясь на 2–3% в год или чуть бо­льше, но не срываясь в «штопор», - пишет российский экономист Владислав Иноземцев в колонке для РБК

(…) Сегодня Россия переживает второй серьезный экономический кризис за последнее десятилетие. Он заметно отличается от первого. Хотя в 2009 году снижение ВВП составило 7,9% против 3,8–4% в 2015-м, большинство показателей нового кризиса выглядит значительно хуже, чем во время предшествующего. Кроме того, что особенно тревожно, новый кризис не порожден мировым экономическим замедлением. Скорее напротив: он разво­рачивается в условиях, когда глобальная экономика постепенно выходит из периода неустойчивого роста.

Большинство отечественных политиков и экспертов полагает, что в 2016 году экономика продемонстрирует рост или по ме­ньшей мере не продолжит сокращаться. Мин­эко­ном­развития называет базовым сценарием рост в 1%, Владимир Путин в ходе очере­дного сеанса психотерапии со страной рассказал о предполагаемом росте 0,7%, Министерство финан­сов тоже говорит о возобновлении роста «в начале 2016 года». Однако все больше финансо­вых институтов (как российских, так и международных) менее оптимистич­ны: их прогнозы указывают на сокращение экономики от 0,6% (Всемирный банк) и более.

К концу 2015 года Россия пришла с ими­джем непредсказуемой страны

Как правило, предположения о грядущем росте основаны, на мой взгляд, на двух ошибочных допущениях. С одной стороны, государственные оптимисты недооценивают масштаб влияния снижа­ющихся нефтяных цен на экономику Российской Федерации в нынешних условиях. Если, например, в 2013 году гипотетическое падение цены на $15 за баррель сокращало экспорт на $28,4 млрд, или на 1,3% ВВП (при пересчете с уче­том рыночного курса доллара), то такое же падение (с $53 до $38 за баррель) в конце 2015 года означает непоступление в экономику средств, эквивалентных уже 2,4% ВВП в текущих ценах. Экономика России не адаптировалась к новым ценам вопреки мнению Минфина: они продолжают давить на нее и закла­дывать основания для будущего спада.

С другой стороны, не объясняется, почему кризис и подъем должны следовать друг за другом по правилам обычного цикла: перед падением 2014–2015 годов экономика не находилась на фазе бума; ни о каком перегреве не шло и речи.

(…) Иначе говоря, нет причин рассматривать кризис, начавшийся в конце 2014 года, как типичный циклический кризис. На мой взгляд, он обусло­в­лен фундаментальными чертами современной российской системы, ее неспособностью­ учитывать интересы бизнеса и неготовностью реагировать на изменения хозяйственной конъюнктуры. Если же принять такую позицию, вся картина сразу окажется другой.

(…) Оценивая всю историю «путиномики» с самого ее появления в на­чале 2000-х годов, можно разделить этот этап российской истории на три — что примечательно — практически равных по продолжительности периода. Первый из них, с начала 2000 года по весну 2008-го (около восьми лет), был пе­риодом экономического подъема, обусловленного как минимум тремя обстоятельствами: во-первых, улучшавшейся внешнеэкономической конъюнктурой и поступлением нефтедолларов; во-вторых, ростом доверия инвесторов и притоком иностранных инвестиций и кредитов; в-третьих, повышением доходов населения и стремлением граждан не ограничивать себя в тратах.

Второй период, с середины 2008 года до конца 2015-го (тоже около во­сьми лет), стал периодом хозяйственной стагнации, вызванной одним глав­ным фактором — бездарным бюрократическим управлением экономикой и безответственными политическими играми властей. Показатели 2008 года не были превышены ни за счет масштабной (но не слишком эффективной) ан­тикризисной программы 2008–2009 годов, ни за счет «патриотической» мобилизации 2014–2015 годов. Доверие власти не конвертировалось в экономический рост, так как оно носило чисто популистский характер, в то время как предпринимате­льский климат уверенно разрушался. К концу 2015 года Россия пришла с ими­джем непредсказуемой страны, в которой не защищены никакие права ин­весторов, не действуют нормы международного права и любые экономические интересы легко приносятся в жертву политике.

В этих условиях «длинная волна» начинает свой откат. Если предположить правильность этой схемы, нисходящая фаза может сравняться по продолжительности с фазами подъема и стагнации, то есть составит также около восьми лет — с середины 2015 года до конца 2023-го. Этот период не станет временем национальной катастрофы; экономика России будет медленно умирать (в случае, конечно, если власти не начнут реально большую войну или пред­примут переход к полной автаркии), сокращаясь на 2–3% в год или чуть бо­льше, но не срываясь в «штопор».

Уровень поддержки власти, ощущение уг­роз, исходящих от внешнего мира, масштабы эмиграции вменяемого насе­ления и его замещения иммигрантами из постсоветских стран, а также дру­гие факторы этого же ряда вполне позволяют сохранять политическую ус­тойчивость режима даже при сокращении текущего потребления населе­ния на 40–50%. Власть может повышать градус агрессивной риторики, и нет оснований полагать, что «холодильник» в ближайшие годы одержит верх над «телевизором», тем более что после благополучного прохождения из­бирательного цикла 2016–2018 годов никаких развилок не предвидится как раз до 2024-го, когда «длинная волна» придет к логическому завершению.

Полную версию колонки Владислава Иноземцева читайте на сайте РБ

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: