11 декабря 2016, воскресенье

«Я толстая, слишком толстая». Американская писательница – о яде, отравляющем жизнь каждой женщины

Линдси Уэст: Были люди нормального размера, и была я

Линдси Уэст: Были люди нормального размера, и была я

Нас заставляют верить, что с нами что-то не так, что мы больны, что единственное лекарство – это голодание. Нас заставляют думать только о своих недостатках

«Я всегда была большим ребенком. В первые месяцы жизни доктора так беспокоил размер моей головы, что она заставляла моих родителей приносить меня снова и снова, чтобы взвесить, измерить и сравнить с «нормальными» детьми. Размер моей головы «зашкаливал», как она выразилась. В моей семье это стало любимой шуткой – я всегда отвечала на подколки, что у меня просто гигантский мозг, но мысль все равно откладывалась в моем подсознании. С самого рождения я была слишком большой. Аномально большой», – признается писательница Линди Уэст в колонке для The Guardian

«Были люди нормального размера, и была я, – рассказывает она. – Итак, что вы обычно делаете, если вы слишком большого размера в мире, где большой размер считается не только некрасивым, но и морально осуждаемым? Вы пытаетесь казаться меньше, пытаетесь не выделяться. Вы сидите на диете, голодаете, бегаете, пока не почувствуете во рту привкус крови, вы считаете каждый съеденный орешек».

Быть худой тоже недостаточно. В этой игре все подстроено. Идеала нет

Она рассказывает, что быстро научилась казаться меньше, по крайней мере, в социальном плане. На людях она до восьми лет разговаривала только с мамой. Спасалась фантастическими романами, фильмами, компьютерными играми – всем, где могла чувствовать себя в безопасности, принимать на себя любую личность. Предпочитала копировать рисунки, а не рисовать самой – рисование как акт творчества было слишком ярким, слишком заметным.

«Мне не нравится эвфемизм «большая», потому что именно его выбирают люди, которые хотят мне добра и пытаются не задеть мои чувства. Я не хочу, чтобы люди избегали реальности моего тела, чтобы думали, что мне нужен эвфемизм, – говорит она. – Каждая клетка моего тела предпочитает, чтобы ее называли «толстой», а не «большой». Взрослые говорят правду».

«Со временем понимание того, что я была слишком большой, делало мою жизнь все меньше и меньше. Друзья не знали, что я не могла покупать одежду в обычных магазинах, и я боялась объяснить им это. Я отказывалась обедать вместе, если вспоминала, что в ресторане были узкие проходы или шаткие стулья. Заказывала салат, даже если все остальные ели рыбу с картошкой. Делала вид, что ненавижу кататься на лыжах, потому что мои гигантские мужские лыжные штаны делали меня похожей на паровоз. Сидела дома, пока друзья ходили в походы, ездили на велосипеде, занимались плаванием, скалолазанием, дайвингом. Я никогда признавалась, что мне кто-то нравится, будучи уверенной в том, что идея моего отвратительного тела будет вызывать у людей – даже людей, любивших меня – приступы рвоты (или, хуже того, жалость). Я десять лет не ходила на пляж», - вспоминает она.

Став подростком, Линди наблюдала, как друзья вытягиваются, превращаясь в легкие изящные создания. Она же не превращалась. Уэст не завидовала друзьям, так как любила их, но ей казалось, что ее саму обделили и обманули.

«У каждой из нас есть всего несколько лет на то, чтобы побыть идеальной. Чтобы быть молодой, гладкой, украшающей и «годной». Именно в этом меня убеждали. Я теряла свой шанс, и паниковала, захлебываясь отчаянием. Глубоко внутри я знала, что шанс уже упущен – растяжки и целлюлит появились у меня задолго до двадцати – но тебе ведь говорят, что если ты будешь достаточно хорошо стараться, ты сможешь вырвать хотя бы перо-другое из хвоста недостижимого идеала. Стремиться к идеалу стало твоей обязанностью и правом по рождению, как женщины – а ведь мне никогда не было суждено узнать, какая она – эта самая важная для девочек вещь», – рассказывает автор.

Она объясняет, что маниакальная фиксация общества на женской худобе – не далекая абстракция, о которой говорят академики или которая используется для получения трафика во всяческих «бодипозитивных» списках («Гляньте на этих 11 толстушек, которые вполне себе ничего – номер семь почти похожа на нормальную женщину!»). Это постоянный, всепроникающий яд, отравляющий жизнь каждой женщины.

«Женщины важны. Женщины – это половина человечества. Когда женщин заставляют верить, что мы незначительны, что с нами что-то не так, что мы больны, что единственное лекарство – это голодание, ограничение и уменьшение; когда женщин настраивают друг против друга, держат их в узде благодаря стыду и голоду, заставляют думать только о своих недостатках, а не о силе и потенциале; когда все это используется для того, чтобы выкачивать наши деньги и время – это меняет вектор развития мира. Мир движется к консерватизму, стенам и исключительно мужским интересам, заставляя женщин плавать в водах, где их безопасность и человечность являются вторичными относительно удовольствия и удобства мужчин», - говорит Уэст. 

«Я смотрела, как мои подруги становятся стройными и красивыми, смотрела, как их выбирают, как они бесстрашно плавают в маленьких лодочках. Но также я видела, как они голодают и вредят себе, как они теряют себя. Их выбирали плохие люди, которые намеренно причиняли им боль, разрушали их уверенность в себе, удерживали их в ловушке вечной гонки. Потому что быть худой тоже было недостаточно. В этой игре все подстроено. Идеала нет», - добавляет она.

«Когда мне было 22, все, чего я хотела – это вписаться, – признается автор. – Когда меня отвергали, я ощущала безнадежность и одиночество. Годы спустя, когда я наконец готова была постоять за себя, осознание, что я не устраивала общество, принесло мне ощущение освобождения. Оно дало мне что-то, за что можно было бороться. Благодаря нему я осознала, что женщины – это настоящая армия».

«Когда сейчас я смотрю на себя-двадцатидвухлетнюю, твердо уверенную в своей дефективности, я вижу абсолютно нормальную девушку – и задумываюсь об инопланетянах. Если бы инопланетянин – газообразный шар или полигамный человек-кот – прилетел на Землю, он не смог бы даже увидеть, в чем разница между мной и Анджелиной Джоли, не то что оценить, кто из нас сексуальнее. Он бы подумал примерно так: «Итак, у этих есть мешки жира под лицом, а у другого подвида – странные носы. Брр, какие чудища. Уберусь-ка я отсюда и поскорее вернусь к вселенской оргии на Влаксноиде».

«Идеальное тело» – ложь, – утверждает Уэст. – Я очень долго верила в эту ложь, я позволяла ей определять мою жизнь и сжимать ее – мою реальную жизнь, которую проживало мое реальное тело. Не позволяйте мифам внушать вам, как жить. В конце концов, во вселенской оргии на Влаксноиде никого не заботит, толстые ли у вас руки».

Толстые образцы для подражания

«Ребенком я никогда не видела по телевизору никого хотя бы отдаленно похожего на меня. Ни в кино, ни в видеоиграх, ни в театре, ни в книгах – нигде. Молодых, способных, сильных, хороших толстых девочек попросту не было. Толстый мужчина мог быть Тони Сопрано, он мог быть Дэном из сериала Розанна, в которого я в свое время была влюблена. Но толстые женщины были асексуальными монстрами, жалкими фигурами на третьих ролях или отвратительными злодейками. Не верите? Не проблема – я вам составила список», – говорит автор.

Она приводит список толстых образцов для подражания, к которым имела доступ в детстве:

1. Леди Клак

Леди Клак была громкой, толстой курицей, заботившейся о леди Мэриан (и, кажется, была ее кормилицей) в диснеевском мультике Робин Гуд.

Клак была ужасно толстой. По сути, она была размером почти с взрослого медведя. Будучи 177-килограммовой курицей, она не боялась драться со львом и змеей-геем (несмотря на то, что лев был ее боссом!), и у нее была монструозная грудь, но в материнском, лишенном сексуальности смысле, что очень обидно.

2. Балу, переодетый в сексуальную гадалку

Чтобы помочь Робину Гуду ограбить караван принца Джона, Балу (я знаю, что технически этого медведя зовут Маленький Джон, но это же явно персонаж, роль которого исполняет медведь-актер по имени Балу – он еще играет сам себя в Книге Джунглей, помните?) обвешивается шарфами, цветными тряпками и золотыми кольцами, и проносится, как ураган, полностью обездвиживая охрану принца Джона силой возбуждения. Балу, переодетый в сексуальную гадалку, доволен каждым изгибом его огромного медвежьего зада; в его словаре нет такого понятия, как чувство неловкости. Он знает, что выглядит сногсшибательно. Самое печальное, что я поняла в процессе составления этого списка – это то, что Балу, переодетый в сексуальную гадалку, был, похоже, самым позитивным примером для подражания, который мне довелось увидеть в детстве.

3. Королева червей

Я даже не знаю, в чем была проблема этой дамы. В Алисе в стране чудес ее единственной чертой характера значилось «любит красный цвет». Она, похоже, совершенно не занималась руководством страной, если не считать казни детей за проигрыш в крокет, и была замужем за усатым ребенком ростом сантиметров в тридцать. По сути, теперь я понимаю, что она была идеальной карикатурой на радикальную феминистку: толстая, громкая, жестокая, постоянно лупящая фламинго по ежу. Ох, черт. Она научила меня всему, что я знаю.

4. Мисс Пигги

Я прямо разрываюсь насчет Пигги из Маппетов. Для многих женщин Пигги – тот самый образец. Она сильная, бескомпромиссная, признающая свою сексуальность и уверенная в себе, обладающая очарованием, в котором обычно отказывают всем, кто носит размер больше М.

Но в то же время, ребята, мисс Пигги ведет себя, как насильник. Может быть, если ты так любишь Кермита, тебе стоит хоть немного уважать его личное пространство? Он же в прямом смысле пытается от тебя убежать.

5. Старая Морла

Депрессивная черепаха из Бесконечной истории, такая толстая и грязная, что люди в прямом смысле принимают ее за гору.

Полную версию текста Линдси Уэст читайте на сайте The Guardian.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Мы рекомендуем ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: