7 декабря 2016, среда

Золотая середина. Евген Глибовицкий называет украинский средний класс уникальным и объясняет почему

Золотая середина. Евген Глибовицкий называет украинский средний класс уникальным и объясняет почему
Евген Глибовицкий, авторитетный аналитик в области политологии и медиа, рассуждает об уникальности украинского среднего класса, а создание объединений совладельцев многоквартирных домов называет ключевым вопросом для развития демократии, причем убедительно аргументирует

Если возникнет необходимость коротко охарактеризовать Евгена Глибовицкого, то лучше всего назвать его человек-оркестр. Уважаемый в профессиональных кругах журналист и медиаэксперт, преподаватель престижных вузов, владеющий тремя иностранными языками, он буквально излучает энергию. Имея два украинских вузовских диплома и один американский — Блаффтонского университета, Глибовицкий поочередно был лицом нескольких отечественных телеканалов, в том числе рейтингового 1+1. Кроме всего прочего, он разрабатывал концепцию Пятого канала, был одним из создателей Громадське ТВ, а также писал для многих изданий. Однако успех в профессии не помешал Глибовицкому десять лет назад уйти из нее.

С тех пор он занимается политическим и бизнес-консалтингом, преподает стратегические и коммуникационные дисциплины в вузах, тяготеющих к западным стандартам образования,— Украинском католическом университете во Львове и столичной Киево-Могилянской академии. Значительную часть его времени занимает Несторовская группа — неформальное объединение отечественных интеллектуалов, экспертов и общественных активистов, которые разрабатывают стратегии развития Украины. Группа была создана в 2012 году, чтобы, как заявляли тогда ее участники, “Янукович не стал следующим президентом, а следующий президент не стал Януковичем”. Сегодня, по прошествии времени, задачи группы по‑прежнему актуальны.

НВ вклинивается в динамичный график Глибовицкого с тем, чтобы поговорить о процессах, происходящих в Украине. На встречу он приезжает в редакцию, охотно обещает ответить на все вопросы, только просит чашку кофе: “Я сплю по три часа в сутки”.

 
5 вопросов Евгену Глибовицкому:

— Ваше самое большое достижение?
— Способность не останавливаться в саморазвитии.

— Ваш самый большой провал?
— Их слишком много.

— На чем передвигаетесь по городу?
— Общественный транспорт и личное авто — Renault Megane 2006 года.

— Последняя прочитанная книга, которая произвела впечатление?
— Дуглас Норт Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества.

— Кому бы вы не подали руки?
— Тому, кто хвастает предательством собственных ценностей. 

 

 

 
История ХХ столетия оставила глубокую печать на ценностях украинцев.
До сих пор родители учат своих детей, по сути, способам выживания: избегать ответственности, пренебрегать правилами, игре в статусы, когда статус равен безопасности, а значит, у тебя должна быть большая черная машина, которую все будут бояться. Все это помогает детям выжить в Украине, но делает их неконкурентными на международном уровне.

Классическое социально-демографическое определение среднего класса — это люди со средним уровнем дохода и высшим образованием. Но в Украине сложно определить, что такое средний уровень дохода: то, что во Львове является средним, в Киеве будет чертой бедности. Во-вторых, уровень дохода может быстро изменяться как в одну, так и в другую сторону в рамках одной и той же социальной группы. И в‑третьих, сложно сказать, что такое в украинских условиях высшее образование. Когда ни один из украинских университетов не входит в тысячу лучших в мире, возникает вопрос, является ли высшее образование тем, что определяет качество суждений и мышления, или это феномен, который свидетельствует лишь о достижении определенного социального статуса.

Поэтому мы применяем два критерия для определения среднего класса в Украине: готовность быть активным (желание, мотивация) и способность им быть (необходимые умения и навыки). В отличие от Европы, средний класс в Украине — это тонкая прослойка. Всего 4–5%. Но она берет не своим количеством, а качеством — обладает социальным капиталом и умеет им пользоваться.

Ключевая реформа для демократии, как ни удивительно,— реформа ОСМД [объединения совладельцев многоквартирных домов]. Потому что она не только отвечает на вопрос, как экономнее использовать ресурсы и меньше потреблять энергии для отопления, что очень важно. Вопрос в другом — это опыт договора с другими. Ты должен договориться с соседом, с которым живешь на одной лестничной клетке, иначе вы не сможете управлять домом. А имея опыт договоренностей с соседом, легче договориться с общиной в рамках региона и целой страны. То, что мы в 1992‑м потеряли возможность пойти путем ОСМД, страшно нам навредило, это была одна из тех реформ, которую нужно было проводить с самого начала.


ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ: Евген Глибовицкий принял участие в Антикоррупционном форуме в конце прошлого года в Киеве. На фото он с народным депутатом Сергеем Лещенко (справа) и певицей Русланой
ЕДИНОМЫШЛЕННИКИ: Евген Глибовицкий принял участие в Антикоррупционном форуме в конце прошлого года в Киеве. На фото он с народным депутатом Сергеем Лещенко (справа) и певицей Русланой


Если есть один большой ресурс и нет способа справедливо его распределить на благо общества, появятся группы, которые его захватят. Это феномен ресурсной ловушки. В Украине этим ресурсом был доступ к власти. Потому что власть можно конвертировать в деньги, схемы, правила, которые играют в твою пользу.

В условиях, когда гражданское общество было еще слишком молодо и не могло серьезно влиять на правила игры, был осуществлен фактически картельный сговор между ключевыми политическими силами. Сейчас гражданское общество ограничивает эту способность власти дальше использовать свою позицию для коррупционного обогащения. Отсюда столько скандалов, нервных противостояний, потому что на этот раз антикоррупционные меры зашли настолько далеко, насколько они никогда в истории Украины не заходили.

У нынешней власти главная опора в обществе — патерналисты, которые, по сути, исповедуют советские ценности. И складывается парадоксальная ситуация, когда партии, которые провозглашают себя проевропейскими, опираются на электорат, который традиционно голосовал в пророссийском векторе.

Почти все предвыборные кампании в Украине велись вокруг дискурса национальной идентичности. Говорили о национальных героях, войнах, языке — в общем, о вещах, вокруг которых не могло быть консенсуса и которые сами же избиратели считали не самыми важными. Но это были те самые вопросы, которые делили нацию пополам. Первостепенные вопросы безопасности, качества школьного образования, чистой воды в кране и доступности медицинской помощи, которые разделяют все и считают первостепенными, серьезно политиками даже не поднимались.

Этот дискурс глубоко разделенной страны, которая разрывается между Западом и Востоком, в значительной степени искусственный. Это все равно что говорить, будто общество глубоко разделено, потому что одна его часть — это мужчины, а другая — женщины. Или потому что одна его часть имеет карие глаза, а другая — зеленые.

В формировании идентичности мы ближе к американскому дискурсу, чем к европейскому. Украинцем у нас может быть необязательно тот, у кого родители украинцы, или тот, кто говорит по‑украински, а тот, кто выбрал быть украинцем.

Запад постоянно говорит об “усталости от Украины”. Но если раньше это была усталость от вечно пьяного соседа, то сейчас это усталость, связанная с необходимостью ухода за близким родственником. На Западе, по крайней мере у части элит, есть четкое понимание того, какую роль в политике безопасности выполняет Украина и какую нагрузку берет на себя.

Два года назад даже самые лучшие наши друзья [на Западе] говорили: вы ничего не сможете сделать с Путиным. Мы оказались намного сильнее, чем ожидали наши лучшие друзья. Мы смогли остановить российскую агрессию, смогли изменить мнение наших западных партнеров о проблеме Донбасса и смогли оставить на повестке дня крымскую историю, которая все время дамокловым мечом висит над Россией.

Мы подвергаем себя неимоверным вызовам. Разместить внутри страны более 1 млн перемещенных лиц — это вызов во всех отношениях. Начиная от нерешенных экономических и бытовых проблем и заканчивая вопросами культурной ассимиляции.

До сих пор родители учат своих детей, по сути, способам выживания: избегать ответственности, пренебрегать правилами, игре в статусы

Сейчас в Донбассе на пограничье происходят удивительные трансформационные процессы — медленное осознание того, что общественный договор, который там раньше работал (лояльность к вертикали в обмен на ресурсы), больше не работает, потому что новая Украина не предлагает вертикали, в которую ты можешь себя воткнуть. Это то, что должно было начать происходить в 1991 году, оно наконец началось сейчас. Если в Донбассе мы сможем пройти эту трансформацию, у нас будет фантастически важный опыт, который рано или поздно будет полезен для России, Казахстана, Беларуси.

С 1998 по 2008 год было 10 лет безостановочного экономического роста в условиях политической свободы. У нас такого никогда не было раньше, это абсолютно новый опыт. Жители крупных и средних городов вышли из зоны бедности и абсолютного экономического выживания. Там осталась значительная часть малых городов и сел, но в крупных городах возможностей было больше, чем желающих ими воспользоваться. И это частично заживило полученные ранее травмы, связанные с отсутствием чувства безопасности в широком смысле этого слова. Люди начали чувствовать себя увереннее.

Обвал экономики, случившийся в 2009 году, и последовавшие за ним испытания произвели эффект закаливания. Произошла неимоверная ценностная трансформация, которая позже заложила фундамент того, что стало основным для гражданского общества, для Майдана 2013–2014 годов и что начало дальше развиваться как украинский средний класс.

Сейчас мы будем наблюдать битву двух миров. Одни будут говорить, что вокруг куча угроз и нам нужно выживать, другие — что вокруг куча возможностей и нам нужно учиться их использовать. Эти два мира невозможно примирить до того момента, пока не появится устойчивая безопасность. Это, конечно, в первую очередь вопрос окончания войны, но также вопрос верховенства права, неподкупных судей, честной полиции, которую мы не боимся и которая обеспечивает нам порядок соблюдения правил дорожного движения, качества образования, дорог без ям и так далее. Это намного более широкий комплекс вопросов, чем понятие безопасности исключительно в смысле обороны.

Мы потеряли шанс на блицкриг. Однако процесс изменений пошел. Обороноспособность страны улучшена, радикально уменьшена зависимость от российских энергоносителей, причем выведение из коррупционных схем Нафтогаза посадило систему коррупции на голодный паек, лишив ее доступа к дешевым ресурсам, а это все равно что лишить предприятие дешевых кредитов. И таких точечных достижений довольно много. Но мы сравниваем наше сегодняшнее ощущение с нашим сегодняшним ожиданием. И, конечно, ощущение всегда проигрывает. Из-за этого нам кажется, что ситуация хуже, чем она есть на самом деле. Я не склонен кричать “зрада”, скорее, я осторожный оптимист.

 

 

Материал опубликован в НВ №17 от 13 мая 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: