18 января 2017, среда

Законы принимали такие, чтобы их нарушали, а нарушая — платили взятки. Саша Боровик об украинской экономической политике

комментировать
Советник Одесского губернатора Саша Боровик уверен, что в Украине специально принимались невыполнимые экономические законы
dumskaya.net/

Советник Одесского губернатора Саша Боровик уверен, что в Украине специально принимались невыполнимые экономические законы

Саша Боровик – один из самых ярких представителей команды главы Одесской облгосадминистрации Михаила Саакашвили

Выходец из Львова, Боровик успел поучиться на юридическом факультете в Пражского университета, а затем в Гарварде. После этого нынешний советник Одесского губернатора 11 лет проработал в Microsoft, затем в компании Akamai Technologies, которая занималась облачными технологиями.

С февраля 2015 работал первым заместителем министра экономики в правительстве Украины. В мае 2015 Боровик был вынужден покинуть Кабмин из-за конфликта с премьером Арсением Яценюком.

Боровик возглавляет у Саакашвили экономический блок. С августа 2015 он исполняющий обязанности председателя Agency for Investments and Innovation при губернаторе, а также является членом Еconomic Development Board.

О том, как член команды Саакашвили видит экономические реформы в вверенном ему регионе и во всей стране, он рассказал в интервью НВ

— Команда Михаила Саакашвили уже полгода управляет Одесской областью. Чего реально удалось добиться за это время в экономике региона?

— С экономической точки зрения очень тяжело увидеть изменения в течение шести месяцев. Есть определенный цикл, который нужно начать, чтобы он закончился, чтобы увидеть результаты. Раньше статус-кво был таким: я дам заработать тебе, ты дашь заработать мне. Независимо от твоей идеологии и взглядов на жизнь. Это называется "договорняк". Мы пришли и мы поменяли эту парадигму, сказав, что мы никому не дадим заработать и мы сами не хотим зарабатывать.

Мы хотим, чтобы зарабатывали люди. И на этом мы хотим увидеть наш политический капитал. Это западный подход к политике и экономике. Это не то, как Одесская область, ее лидеры экономические, политические элиты жили до этого. У инвестиций есть определенный цикл. С момента, когда мне, как корпорации, стало интересно что-то, до момента, когда я инвестирую, должен пройти какой-то период времени. Самое быстрое – это шесть месяцев.

Поэтому вот сейчас будет интересно смотреть, откликнутся ли инвесторы на то, что в Одесской области поменялось руководство и поменялась парадигма. Но недостаточно того, чтобы поменялось руководство. Для того, чтобы поменялась парадигма, нужно, чтобы государство было в состоянии защитить вот эту новую динамику. И здесь у нас не все в порядке.

— Что вы имеете в виду?

 По сути, суды остались трансформированными, не реформированными. Для инвестора это очень важно. То же самое, что касается земли. Вопросы земли не решены. Рынка земли практически нет. Для инвестора это очень важно. То есть поменяв людей, которые начинают говорить о каких-то новых вещах, нужно принести новые законы и реформировать суды, прокуратуру и так далее. Чтобы была полнота эффекта, полнота реформ. И вот сейчас установился какой-то баланс между старым и новым.

Мы подготовили одесский пакет реформ, в котором мы сказали: давайте примем это как пакет и мы уверены, что поменяется динамика. То есть одесский пакет реформ решал вопросы земли, решал вопросы лицензий. Часть пакета – это глубокое дерегулирование. Там были налоговые какие-то инициативы, акты экономической свободы.

Мы готовы были идти защищать в парламент это в сентябре. 11 сентября у нас был готов пакет. К сожалению, прошло несколько месяцев с того времени и никакого сдвига не было. И здесь мы чувствуем саботаж. Первое - на уровне людей. То есть нас саботирует Одесская мэрия. Они работают по старой парадигме. Нас саботирует Одесская рада. То есть люди, которые туда прошли, они все пытаются работать по старой парадигме – я дам заработать тебе, если ты дашь заработать мне. Это местный какой-то саботаж. И потом есть центральный саботаж, когда на уровне правительства нам, не принимая какие-то постановления, не принимая какие-то законы, нам тоже не дают действовать.


Раньше статус-кво был таким: я дам заработать тебе, ты дашь заработать мне. Независимо от твоей идеологии и взглядов на жизнь. Это называется договорняк. Мы поменяли эту парадигму

 

 Хорошо, давайте возьмем конкретный пример. Скажем, как вы облегчили жизнь виноделам в Одесской области?

 И вот здесь очень тяжело чем-то похвастаться, потому что если бы мы защитили свою позицию и сказали: для виноделия в Одесской области не нужно никаких лицензий, они могут просто делать и продавать вино, не нужно никаких акцизов. Если бы это пришло, если бы это случилось и потом нам кто-то сказал – подождите, вы об этом говорили, но виноделие не стало процветать – тогда у нас была бы политическая ответственность. Но когда мы просто пришли и сказали: этого всего не нужно, а органы прокуратуры или налоговой инспекции приходят и требуют, и не дают продавать вино без каких-то акцизов, то, естественно, виноделие не получит каких-то экономических эффектов.

Всего Украина выдала 68 лицензий в Одесской области. Это меньше, чем одна сотая тех людей, которые производят вино. Соответственно, все остальные производят и продают его нелегально. Соответственно, у налоговой всегда есть возможность прийти, "наехать" на любого из этих виноделов и получить свою взятку, чтобы от них отстали. Вот это та динамика, которая сейчас есть. Я уверен, что если бы пошли по нашему пути, то в следующем году у нас бы появились тысячи виноделов, которые бы соревновались между собой, у нас бы стало лучше вино. И тогда мы бы могли сказать: команда Саакашвили поменяла динамику в виноделии.

Возьмем порты. Что происходит сейчас и как это всегда было. Мы не можем продавать землю, набережную часть мы не можем продавать.

Приходят несколько инвесторов и говорят: мы хотели бы построить здесь причал. Мы говорим: мы не можем вам это продавать, мы не можем проводить тендер, это административное решение. То есть я могу дать в лизинг какой-то. Как это будет решаться – это все для меня. То есть для меня как для чиновника решить эту проблему. Я мог бы это продать через прозрачный тендер, через электронный тендер за 100 миллионов долларов. Государственный бюджет или областной бюджет получил бы 100 миллионов долларов. Это цена береговой зоны, которая необходима для постройки причала. Но закон мне это запрещает.

Вместо этого чиновник раньше получал 25 миллионов взятку и на этом вся история заканчивалась. Кто-то получал выгоду в виде побережья и строил свой причал, который потом перепродавал за 200 миллионов, наживаясь на государстве. Если мы не поменяем эту всю динамику – а это законодательно надо менять и постановлениями Кабмина – то наша команда при всем каком-то либерализме, при всем своем реформаторстве ничего сделать не сможет.

 Расскажите о последнем вопиющем случае, когда проверяющие пришли на винное предприятие, принадлежащее гражданину Франции, а вы вступились за него…

 Произошедшее объясняется тем, что практически у нас установился статус-кво, когда большинство виноделов производят вино и как-то нелегально его продают. Они очень уязвимы, потому что на них всегда могут "наехать". И когда на них "наезжают", они платят взятки и от них отстают. Соответственно, это целая индустрия. И вот здесь "наехали" на француза, то есть французского винодела. "Наехали" под странным предлогом, что у него нету всех лицензий. И лицензии у него нету, потому что, во-первых, этих лицензий огромное количество, их нужно получить порядка 60 штук, а во-вторых, "наехали", потому что его шампанское вино не соответствует какому-то советскому ГОСТу. И вот здесь его аргумент, что, смотрите, я делаю шампанское.Есть несколько разных методов виноделия. Я пользуюсь тем, который сейчас современный, которым пользуются в Шампани. Это не старый советский, я тут вам сразу говорю. Но мне кажется, мой лучше. У меня другой пресс, у меня другой метод.

Здесь сразу появляется у государства в виде налоговой инспекции какая-то причина "наехать" на него и на него "наезжают". И вместо того, чтобы заплатить взятку, он поднимает шум и мы вступаемся. С формальной точки зрения он не прав. С формальной точки зрения он не выполняет законы. И вот здесь мы столкнулись с тем, что реформаторам, по сути, сейчас ничего не остается, как идти против законов, идти против того, что законы предписывают, и, по сути, говорить людям – зарабатывайте, не смотрите на эту налоговую инспекцию, не смотрите на эти налоговые органы. Если они будут вас прессовать, мы будем вступаться. Но это неправильно. Потому что, во-первых, они подставляются и мы подставляемся.

Или возьмем другой пример. У меня приехал работник из США, бросила свою работу, приехала на зарплату 100 долларов в месяц. Мы не можем ее взять на работу, потому что у нее нет сертификации диплома, которую нужно ждать 6 месяцев, чтобы она могла получать свою зарплату в 100 долларов в месяц. Я говорю отделу кадров: плюйте на закон, принимаем ее на работу. Я не буду идти по формальному признаку, мне нужен этот работник. Ее тут же возьмут в приватный сектор, в США или в Украине. Я не хочу ее потерять. И идет паралич. Потому что принять ее на работу – это значит нарушить закон.

То, что Кабмин должен был поменять весь этот регламент и сделать так, чтобы умные люди пришли в правительство и умные люди пришли в государственную власть, это другой вопрос. Они этого не сделали. Но вот теперь я делаю себя уязвимым. Потому что я говорю, по сути, всей областной администрации: в данном случае нарушайте закон. Под мою ответственность.

И вот это, почему мы очень часто видим реформаторов в тех странах, где реформаторство преуспело, но потом поменялась власть, что их преследуют и они вынуждены уезжать за границу. Потому что тебе, чтобы что-то сделать, где-то нужно нарушить глупый закон. И вот сейчас у меня очень много фрустрации с Кабмином, фрустрации с парламентом, что они не дают мне делать то, что я хочу, не подгоняя законы и постановления под ту реальность экономическую и политическую, которая есть на местах.

Большинство виноделов производят вино и как-то нелегально его продают. Они очень уязвимы, потому что на них всегда могут "наехать". И когда на них "наезжают", они платят взятки и от них отстают

  Вам не кажется, что эти законы изначально принимались для того, чтобы можно было потом "доить" виновных…

 Либо создавали дойную корову, которую сейчас поддерживают, чтобы эти схемы дальше существовали. Либо тормозят реформы по инертности. У меня идет разговор с начальником отдела кадров Одесской ОДА. Люба Шипович – это человек, который приехал с США. Она не хочет ее подписывать, потому что не утвержден диплом. Она в этом ничего не получает, в этом для нее ничего нет. Это ее закостенелость мозга, чтобы не сказать: я тоже хочу быть реформатором, это глупый закон.

Мне сейчас сказали: мы не можем тебя допустить к спецпроверке, потому что по документам твоего детства ты Боровик Александр и еще твое отчество, а по современным документам ты Боровик Саша. И здесь есть противоречие, которое мы не можем разрешить. С моей точки зрения я один и тот же человек. И это очень глупый предлог. Вот здесь опять же людям, которые принимают это решение, они в этом ничего не имеют, с этого никаких денег они не зарабатывают. Это просто закостенелость бюрократического мозга, просто тупость.

Другое дело – то, что мы говорили о виноделии. Это схема, с которой налоговая инспекция, налоговая полиция, выдав всего 65 лицензий, зная, что это одна десятая часть какой-то бессарабской деревни и там тысячи, кто производят вино, они знают, что эти тысячи сейчас уязвимы. На каждого из них можно "наехать" и по формальному признаку сказать: вы не правы, вы нам должны огромную сумму, но если вы нам покладете в карман какую-то сумму поменьше – мы вас отпустим. И вот так оно сейчас работает.

 Скажите, в этом отношении изменить все можно только сверху или все-таки на местах тоже можно что-то сделать?

 Нужно менять и там, и там, и там. То есть нужно снимать перчатки и влазить в драку. Нашу команду очень часто упрекают, что мы пиаримся, почем зря, и что мы больше говорим, чем делаем. Моя позиция или позиция нашей команды в том, что когда мы в Киеве – мы воюем с теми проблемами, которые есть в Киеве. Когда мы в Одессе – мы делаем то, что нам нужно делать в Одессе. Нельзя опускать руки и нужно работать на всех фронтах. Нужно идти к этому виноделу, созывать прессу и говорить: смотрите, здесь есть проблемы. Проблема этого конкретного винодела.

И на этой проблеме мы хотим показать проблему системы. Естественно, в этой деревне у этого винодела в сарае мы не решим проблему. Мы только привлечем к ней внимание. После этого нужно садиться на самолет или садиться на машину или автостопом, как я приехал вчера, приезжать в Киев, идти в Кабмин и говорить: дорогие мои, смотрите, вот что у нас происходит в Одессе, вот где валится система, вот кто на этом наживается, и все лежит в ваших руках. Вам нужно сделать вот эту подпись и вот эту подпись, чтобы этих 68 лицензий отменить. Должны делать вы. После этого ты садишься в ночное такси, едешь к Шустеру, "Черное зеркало", еще куда-то и говоришь о тех же проблемах. Так, чтобы люди начинали чувствовать, что везде идет какое-то движение. И ты, сняв перчатки, бьешься со всеми, ты называешь имена и ты говоришь, кто стоит за этими всеми схемами и какие законодательные акты эти схемы поддерживают.

Вот это и есть борьба за реформы. Потом вечером ты приходишь изможденный домой, твой день закончился, ты, по сути, как-то… И после такой борьбы, к сожалению, не всегда легко показать результат. Потому что ты провел достаточно сложный день. Ты уставший. Большей частью ты воевал словами и где-то в каких-то офисах ты стучал кулаком по столу. Вот это твоя политическая борьба. И общество должно понять, кто в обществе реформатор, кто хочет этих изменений, а кто их тормозит. И поддержать тех, кто реформаторы, чтобы они могли продвинуть свои изменения.

 Главная претензия, которую мне удалось услышать по отношению к вашей команде: та модель экономики, которую вы строите, подразумевает очень большое падение ВВП. Потому что вы не делаете ставку на индустрию, вы делаете ставку на мелкий и средний бизнес. Соответственно, в Грузии это все не сработало, мелкий и средний бизнес не смог вытянуть экономику до уровня процветания. ВВП страны на душу населения ниже, чем у России. Где гарантия, что в Украине у вас все пойдет по-другому?

 Во-первых, в Грузии ВВП в первых два года вырос в 4,5 раза. Мелкий и средний бизнес составляет от 80 до 95% всего ВВП в западноевропейских странах и США. То есть ставить на мелкий и средний бизнес – это хорошая политика. Она оправдывает себя. И как альтернатива, мы поставили на индустриалистов в нашей стране. У нас появились олигархи. За каждой большой индустрией, за каждым большим предприятием стоит какой-то олигарх. Они все, по сути, через своих карманных парламентариев получили какие-то дотации и субсидии, или контракты. И вот так вот выживала эта система.

Если сейчас убрать дотации – они неконкурентоспособны. Вот здесь, да, мы хотим, чтобы установился свободный рынок. Наши какие-то высчитывания показывают, что если отправить бизнес в свободное плавание, если им не мешать, а где-то помогать, но не субсидиями, и не выборочно, а всем, то рынок поднимается, рынок начинает развиваться. Это делали уже в Восточной Европе. Грузия – хороший пример. Однозначно у государства должна быть заинтересованность какая-то в военной индустрии, в какой-то стратегической индустрии. Но в принципе государство должно выйти из экономики и дать экономике развиваться и стать современной. Потому что люди быстрее решат, что нужно делать, чем государство.


За каждой большой индустрией, за каждым большим предприятием стоит какой-то олигарх. Они все, по сути, через своих карманных парламентариев получили какие-то дотации и субсидии, или контракты. Если сейчас убрать дотации – они неконкурентоспособны. 

 А еще часто люди думают так. В 2013 году до Майдана мы жили неплохо. Сейчас мы живем гораздо хуже. И дальше вопрос, с чем это связано. Либо с войной, либо, как утверждает промышленное лобби, с тем, что пришли люди, которые не соображают в экономике, и все развалили…

 Это может быть все правдой. Война – естественно, важный фактор. С моей точки зрения, у нас больше проблем с коррупцией и с тем, что наши законы не выстроены на современную экономику. Войну используют как экономический предлог для бездеятельности или поддержания каких-то схем. Это интеллектуально нечестно, но правительство это делает всегда. И будучи в правительстве я помню, когда, говоря о каких-то вещах, один из пунктов, по которым нужно было отвечать на сложные проблемы, которые поднимали журналисты, – это ссылайтесь на войну. Правда это или неправда, но позиция службы пиара в правительстве была – ссылайтесь на войну. Это неправильно.

В обществе всегда есть демагогия. В обществе всегда есть популисты. Желательно, чтобы их какое-то количество было сведено к минимуму профессионалами. Украинское общество – не исключение. А при достаточно плохой образованности, глобальности, каком-то посткоммунистическом мировоззрении населения демагогам очень легко садить свои семена в ту землю, которая у нас есть. К сожалению, очень часто они побеждают. К сожалению, у нас всегда в парламенте есть какие-то популистские партии. Грузия, если отвечать на этот аргумент, через 2 года после начала реформ стала государством, которое не покупало энергию, а продавало энергию. ВВП вырос в 4,5 раза. Представьте, украинский ВВП вырастет в 4,5 раза. У нас такого в планах даже сейчас нету. Даже программа 2020, которая амбициозна по своим декларациям больше, чем по реформаторскому духу, не имеет такой амбиции - поднять ВВП.

 Что касается децентрализации. Как вы оцениваете тот процесс, который происходит сейчас?

 Децентрализация – очень сложный вопрос. Прежде всего, нужно, чтобы в обществе была здоровая атмосфера для дебатов. Чтобы люди могли высказывать самые различные взгляды и их дискутировать. Этого я сейчас не вижу. Я вижу, что есть разные какие-то центры гравитации борьбы за децентрализацию. Каждый видит эту децентрализацию по-другому и каждый на себя пытается как-то перетащить.

На самом деле децентрализации не произошло. Закон о децентрализации был принят в первом чтении. Пока это дальше никуда не ушло. Как бы делал это я. Возьмем все что угодно. Может этим государственным предприятием управлять кто-то на местном уровне? Если может – отдавать туда это управление. Может приватизацию этого же госпредприятия потом делать на местном уровне, на уровне райсовета можно это сделать? Значит на уровень райсовета. Что должна делать центральная власть, что она не делала в последнее время – это усиливать институты власти, которые традиционно были в центре. Это СБУ, полиция, прокуратура, вооруженные силы, пограничные войска. Вот это должно быть как можно сильнее. Что у нас сейчас происходит.

Возьмите Одессу. СБУ работает в интересах мафиози-мэра, который руководит 25 лет, будучи ставленником какого-то клана, который живет в Лондоне. Мы отдадим ему власть и он вместе с СБУ и частями прокуратуры будут управлять как хотят. Потому что мы как государство на центральном уровне держали все, что мы могли, и боялись отдавать на места, а с другой стороны, не делали то, что мы должны делать – усиливать наши институты власти, которые традиционно были нашими. Вот в этой ситуации децентрализация может пойти плохо.

Скажем, в Одесской области на днях рада заявила, что они хотят отдать Белгород-Днестровскую крепость районному совету. У районного совета, по подтвержденным слухам, есть большие аппетиты. По сути, каждый из депутатов хочет иметь свой какой-то сувенир-шоп в этой крепости, хотят приватизировать ее кусочки и так далее. Мы говорим о национальном памятнике архитектуры, мы говорим о раде, которая не может построить дорогу к этой крепости. Но они хотят крепость, они хотят ее уже как-то дерибанить.

У нас нет прокуратуры и нет судов, нет СБУ и нет центральных институтов власти, которые могут посмотреть и сказать: это национальный памятник архитектуры, он принадлежит всей нации, он не принадлежит только вам. Вы займитесь котельными, которые у вас здесь. Вычистите то, что у вас есть в этом районе. И покажите, что вы можете разбить землю на паи, которые можно записать в кадастр, и тогда всем видно, что у вас в районе есть кадастр. Вы не можете сделать этого, потому что это каким-то образом вам позволяет делать ваши схемы. Но вы уже идете туда, что создали много поколений назад, чтобы там как-то заработать.

С одной стороны, когда я говорю: все, что нужно или можно отдать на места, нужно отдать на места. Но все, что принципиально и национального значения, нужно держать в центре. И вот здесь пока не проходит это. Сейчас много говорят об особом статусе Донбасса. Мне не нравится концепция особого статуса Донбасса. Мне кажется, что в стране должна пройти децентрализация, которая отдаст на места по этому принципу власть. И тогда Донбассу нечего будет просить. Но это при учете, что наши институты власти там будут сильными. Это значит, что у нас будет общая граница с Россией, которую мы охраняем, что будет СБУ, которое мы назначаем, которая соблюдает все те правила в стране, которая не позволяет сепаратизм. Это значит, что прокуратура будет наказывать всех, независимо с какой они партии, с какого они блока. Без этого децентрализация не пройдет и особый статус Донбасса станет просто анклавом, который будет неуправляемый, и будет, по сути, троянским конем в унитарной Украине.

Что меня волнует – это то, что не проводя экономические реформы, не давая людям возможность заработать, мы, по сути, их отталкиваем от реформаторских идей и они будут голосовать за "Оппозиционный блок", за Ляшко или еще за кого-то. И тогда все

 Вы все время критикуете Раду и Кабмин. Что касается президента, какие отношения с ним у вашей команды?

-- Мне кажется, президент более прореформаторский, чем нереформаторский. Мне кажется, что он балансирует и пытается найти какую-то свою модель, которая ему позволяет. Он патриот Украины, он хочет сохранить Украину как унитарное государство. Он менеджер старого типа, у которого многие процессы идут на ручном управлении.

Мне кажется, у президента есть какая-то боязнь людей, которых он не контролирует. Я себя отношу к этой группе людей. Вот здесь президент мыслит в правильно направлении. Он хочет, чтобы страна была сильной. Но его система не работает в данных условиях. Ему тяжело делегировать, ему тяжело окружить себя аутсайдерами, которые образованные, технократичны и в то же время неуправляемы. Но они будут работать вместе с ним. Кто-то из них может составить ему конкуренцию, если не за президентский пост, то интеллектуально. Ему нужно это все вот так взять и сделать это частью своей команды, своей системы. Вместо этого он окружил себя, как мне кажется, людьми, чья идеология мне непонятна, чьи связи с каким-то прошлым проявляются в чуть меньшей степени, чем то, что я вижу со стороны премьера. Но в то же время это какие-то люди, которым я на человеческом уровне не особо доверяю.

Вот тут отношения с Президентом такие, что я очень хотел бы, чтобы президент склонился на сторону реформаторов и занял твердую позицию. Скажем, взял одесский пакет реформ и сказал: все, кто будут стоять у меня на пути, я буду идти как трактор. Я ставлю свою репутацию на этот пакет или на какой-то реформаторский пакет. И моя команда – это команда реформаторов. Пусть набивают свои шишки, пусть закачивают рукава. Кто-то из них уйдет в отставку, но мы будем идти. Нас волнует страна и в меньшей степени конкуренция между собой, и в меньшей степени какие-то политические дивиденды. Мы просто хотим поменять страну. Этого он сейчас не делает. Он двигается очень осторожно. Он пытается сконцентрировать власть в своих руках. И в этом есть положительное, и в этом есть отрицательное.

Кроме президента, сейчас у нашей команды, по сути, нет другого союзника, кроме народной поддержки. Президент мне дал гражданство, за что я благодарен. И также части людей, которые из грузинской команды. Поэтому в общем-то мы пока смотрим на него. Я очень надеюсь, что этот год будет решающим, когда президент полностью скажет: вот это те люди, с которыми я ассоциирую реформы. Для них в этом нет ничего личного. Я хочу, чтобы они эти реформы делали не только в Одесской области, а в стране. Естественно, нужна политическая поддержка. У президента нет большинства в парламенте. Я вполне могу себе представить, что будут выборы. И где-то мне даже хотелось бы, чтобы эти выборы были, если прогрессивные реформаторские силы могут получить 51+%. Тогда не нужно договариваться с Ляшко, тогда не нужно договариваться с кем-то еще. Потому что сейчас идет именно это.

Сейчас идет торговля с "Народным фронтом", который никто не поддерживает. Но партия президента и президент должен договариваться с "Народным фронтом", потому что они – вторая по величине фракция. Это не отвечает сейчас настроению нации. Если бы голосовали, "Народный фронт" был бы счастлив, если бы они попали в парламент вообще. И постреволюционной Украине и в постреволюционном мире динамика общества всегда происходит быстрее и общество меняется быстрее, чем политикум. "Народный фронт" пришел как №2, а сейчас они бы не попали в парламент. Президент был выбран в первом туре, его партия не получила большинства в парламенте. И в современном мире я вполне могу себе допустить, что выборы должны происходить быстрее.

Что меня волнует – это то, что не проводя экономические реформы, не давая людям возможность заработать, мы, по сути, их отталкиваем от реформаторских идей и они будут голосовать за "Оппозиционный блок", за Ляшко или еще за кого-то. И вот это серьезно напрягает. Я боюсь, что мы не используем этих 4 года, чтобы провести реформы. Потому что в Раде все стоят на тормозах. А с другой стороны, придут следующие выборы, будет какая-то реакция на реформы и проголосуют вообще за популистов. И тогда все.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: