28 июля 2017, пятница

Выжившие в Дебальцево. Украинские воины, чудом выбравшиеся из окружения, год спустя рассказывают, как это было

Выжившие в Дебальцево. Украинские воины, чудом выбравшиеся из окружения, год спустя рассказывают, как это было
Ровно год назад украинские отряды с большими потерями отступили от крупнейшего железнодорожного узла Дебальцево, оставив сепаратистам разбитый войной город. Бойцы, которые вышли оттуда живыми, называют этот день своим вторым днем рождения

Военные начали покидать город Дебальцево рано утром 18 февраля. По различным данным, в период с 24 января по 18 февраля, когда шли ожесточенные бои за Дебальцево, Украина потеряла от 159 до 205 воинов.

Выбравшиеся из окружения военные рассказали НВ, как покидали город под вражескими обстрелами, сколько торговались, чтобы обменять пленных сепаратистов на тела своих побратимов и чем может быть чревато возвращение к мирной жизни после долгих дней в окружении.

Выход

В 8 утра 18 февраля группа Информационное сопротивление сообщила, что на штурм Дебальцево террористы бросили все свои силы и резервы. В общей сложности, пророссийские силы в Украине ввели в бой около 25 танков, до 35 ББМ (боевая бронированная машина), до 40 единиц ствольной артиллерии и 12 установок РСЗО. Укрепление собрали со своих близлежащих позиций. Уже около 9 утра журналист Андрей Цаплиенко в своем facebook оставил пост: "Уходим".  


Трасса под Дебальцево, февраль 2015. Фото: Евгений Шевченко via Facebook
Трасса под Дебальцево, февраль 2015-го. Фото: Евгений Шевченко via Facebook


Андрей Старцев, батальон Донбасс-Украина (на момент событий в Дебальцево – 40-й батальон Кривбасс):

"17 февраля, после команды комбата на выход, была сформирована первая колонна – шли к расположению 128-й бригады. Всем уже давно хотелось свалить из нашего хорошо пристрелянного сепаратистами базового лагеря. Он был расположен между Дебальцево и Чернухино. Базовый лагерь 40-го батальона Кривбасс.

 Мы быстро собрались и уехали. Оказалась, что дорогу к 128-й не знают. Поэтому, так как мне приходилось ездить туда за боеприпасами, комбат отправил меня на КРАЗе догонять колонну. Колонну на моем тихоходе, естественно, я не догнал. По дороге накрылась мотолыга (МТЛБ), там были раненные. Их загрузили в кузов и поехали дальше. Когда выезжали, в кабине было два старших лейтенанта, один начальник службы РАО нашего батальона, еще – начальник службы ГСМ. В кузове – не знаю, надо ребят спрашивать. Этих бойцов собирали по дороге из базового лагеря 128-й бригады в Дебальцево и до Мировского - останавливался у разбитой техники и подбирал. Говорят, насобирал я человек тридцать – сам точно не знаю. Как они там помещались, зубами держались, или что, не знаю.

По нам валили из стрелкового, под огнем преодолели мост. В лагере бригады сразу подъехал к медикам, там пришлось машину и оставить. Сначала пришёл залп Градов, поэтому пришлось надеть полноценный броник. А любимый черный повесить на дверь. Потом был долгий обстрел лагеря сепарской артой. Отсиживались в забитых блиндажах. Было много неприятных моментов. Видел трусость, но видел и реальных героев.

КРАЗ реально творил чудеса. Ему пришлось валить деревья, преодолевать рвы, подыматься на крутые замершие подъемы

После полуночи начались сборы на выход. Формировались колонны. Первые машины начали движение после часа. Некоторые машины уходили полупустыми. Но хоть какая-то организованность была.

Мой КРАЗ пережил обстрел, но осколками были пробиты колеса на среднем мосту. Выбора не было, поехал на пустых. В последствии оказался и без тормозов, перебило воздушную трубку. Потом мы отстали от своих, только их наша судьба и не интересовала. По рации Мушкет, в то время – позывной службы РАО, никто не вызывал. Поэтому мы ехали туда, куда ехали ближайшие машины. КРАЗ реально творил чудеса. Ему пришлось валить деревья, преодолевать рвы, подыматься на крутые замершие подъемы.

Спасибо всем ребятам, которые нас подталкивали и вытягивали, вовремя убирали ноги, когда я останавливался, упираясь в их машину. Благо, лобовое [стекло] пришлось выбить, кричал, что нет тормозов. По дороге собирали бойцов. К сожалению, всем помочь не смог"


Трасса под Дебальцево, февраль 2015. Фото: Евгений Шевченко via Facebook
Трасса под Дебальцево, февраль 2015. Фото: Евгений Шевченко via Facebook


Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"18 февраля мы держали позиции пгт Луганское и Мироновки, это на трассе Артемовск – Дебальцево, перед Логвиново. Это была единственная дорога из Дебальцево до Артемовска. Ночью мы получили задание провести разведку, выбить противника с правой стороны. Срочный приказ был. Ночной бой. Мы еще не понимали, чем вызвана эта срочность.

Выход военных начался где-то в 6 утра. Мы не понимали – думали, может, ротация. Там же кольца, как такового, не было никогда плотного. Всегда мы конвой запускали, выпускали. Когда начали выходить колонны, мы даже не сразу сообразили, что это, по сути, выход наших из Дебальцево".

В Дебальцево базировалась группировка из более двух тысяч бойцов. За время дислокации там у многих из них сгорела техника, у кого-то закончилось топливо. Поэтому технику бросали на позициях и в лагерях – многим подразделениям пришлось выходить пешком, группами по 40-50 человек. Так отступали, к примеру, 40‑й батальон территориальной обороны Кривбасс, и 30‑я отдельная механизированная бригада ВСУ, 128‑я горно-пехотная бригада ВСУ, 13‑й батальон территориальной обороны Чернигов-1. Брошенная же техника служила ориентиром для тех, кто выходил следом, так как карты местности у многих не было, и не все понимали, куда именно идут. Некоторым бойцам пришлось идти пешком по пять часов. Многие выходили без оружия и бронежилетов: у кого-то все это утерялось, а кто-то специально снимал с себя лишнее, ведь налегке идти проще и быстрее.

Эти обстоятельства – отсутствие техники, оружия и защиты, сыграли для многих злую шутку – бойцы оказались более уязвимы перед врагом. В это время трасса обстреливалась противником: боевики накрывали их из зенитных установок, Градов и Утесов. Первые колонны прикрывались танками, высотами, но, в связи с тем, что происходило все хаотично, некоторые группы, удерживающие высоты, отошли раньше, чем нужно было. Одна из колонн, выходящих из Дебальцево, осталась без прикрытия танков. Танки террористов вышли на позиции – колонну расстреляли в упор. Подбили несколько украинских БТРов, разрушили второстепенный мост.

Ствольная артиллерия с украинской стороны не работала – все стволы на тот момент износились, говорят бойцы. Не прикрывали и минометы. Без перерыва работали установки Град, Смерч – залпы шли каждые пять минут. Многие получили осколочные ранения.

Когда бойцам, расставленным на выходе из Дебальцево, стало известно, что трасса простреливается, вывод отступавших начали через другие пути – лесами, полями, огородами. Как только военные пересекали первый украинский блокпост, их подхватывали свои.

В 11:30 президент Петр Порошенко, вылетая в Донбасс, рассказал журналистам, что оттуда уже вывели около 80% сил АТО. По его словам, на тот момент вышли бойцы 128-й бригады, части подразделений 30-й бригады, 25-го и 40-го батальона, спецназ, Нацгвардия, милиция. Ожидался выход еще двух колонн. Тогда же президент заявил, что никакого оцепления Дебальцево не было.

"Наши части и подразделения вышли планово и организованно. Вышли полностью с боевой техникой: танками, боевыми машинами пехоты, самоходными артиллерийскими установками, с автомобильной техникой", - сообщил Порошенко.

Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"Выходил народ как попало. Мы подбирали раненных вдоль дороги, потом выезжали туда по трассе. Вывозили их на своих машинах. У нас были свои грузовики – КРАЗ, КАМАЗ. Вывозили их быстро, возвращались назад, опять вывозили, опять возвращались. Тем, кто был на машинах, помогали разгрузиться".

Под вечер, когда уже стемнело – это произошло рано, ведь на дворе – февраль, выходившие начали теряться в ориентирах. Отступавшие стали выходить по всему участку фронта, появляясь по несколько километров влево и вправо от Луганского и Мироновского направлений. В некоторых случаях это привело к дружественному огню. Не всем украинским военным удавалось вовремя распознать, кто перед ними – свой или чужой.

Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"У нас тоже случай был на опорнике одном. Слышно, танк едет. Уже темно, часов 10 вечера. Все наготове, РПГ, никто же не знает, где сейчас ударят россияне. И тут танк прет ночью. А у них же есть ночные прицелы – на российских танках, практически на всех, есть ночные прицелы. И вот мы видим через прицелы ночного видения, что танк идет. Но непонятно какой, знаков отличия не поймешь. Хорошо, что выдержка там была у командира опорника, и "мухи" пооткрывали уже, РПГ зарядили. Но ждали до последнего. В метрах 15-ти, на подъезде, уже увидели, что это наш танк. Не уничтожили его. А так – могли бы взорвать. Таких случаев много было".

19 февраля, в 18:00, пресс-секретарь президента Святослав Цеголко заявил, что город покинули все украинские военные. Дебальцево перешло под контроль сепаратистов.

Погибшие и раненые

Погибших и раненых было много. Только за один тот день в больницу Артемовска привезли около 170 раненых, из них 20 – тяжелые. Официально представители командования не хотели афишировать эти данные. Судмедэксперты же уже тогда говорили об около 44 убитых.

Морг также был переполнен. Под вечер бойцам, занимавшимся поиском и транспортировкой тел, сказали, чтобы они больше не везли туда тела – складывать их уже было некуда. Всех погибших, кому не нашлось места в стенах морга, складывали на улице, рядом. Там они пролежали ночь. Утром приехал рефрижератор из Днепропетровска.

Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"В Артемовской больнице была жесть – там нет военного госпиталя, просто больница. Эти медсестры, врачи, они ничего не успевали делать – очень много тяжелых было. Их некуда было складывать, они просто сидели, лежали: в проходах, на улице, на лавочках на территории больницы.

Где-то в 8 вечера мы сделали последнюю ходку, уже просто с ног валились. У меня своя машина, я на ней возил их вместе с парнем. Помню, тогда спросил у дежурной медсестры, сколько раненных на сейчас. Она сказала, порядка 170 было зафиксировано по журналу. Это за день выхода, именно за 18 февраля".

По данным Генштаба, во время выхода из Дебальцево погибли 13 украинских военнослужащих, еще 157 были ранены. За все время сражения за город, с 15 января по 18 февраля 2015 года, по официальным данным, погибли 110 украинских военных, 270 солдат были ранены, семеро попали в плен, еще 18 пропали без вести.

Последующие дни украинские бойцы и волонтеры занимались поиском и вывозом погибших и раненых в Дебальцево и округе. Речь шла не только о выходивших 18 февраля. Несколькими днями ранее, 12 февраля, в поселке Логвиново был ожесточенный бой.

Позывной Моряк, 30-я отдельная механизированная бригада ВСУ:

Двое суток на подходе ночевали в чистом поле. И 10 февраля, в 11 часов, после того, как 79 [бригада] вышла из Логвиново, нам был дан приказ войти в этот населенный пункт, занять 238 высоту. Сначала туда пошел батальон Донбасс, а потом – наша тридцатка.

Когда заходили в Логвиново, в крайних хатах стояли ребята с желто-голубыми флагами, желтыми повязками, нам они махали, что, типа, все нормально. Мы прошли. Дальше было два Урала, они нам сделали засаду – первую боевую машину нам заблокировали. Когда мы прошли, они нам вторую машину подбили, она своим ходом отступила. А все остальные вступили в бой. Благодаря тому, что первая машина вовремя выскочила в поле и открыла огонь, мы успели залечь.

Позже Рыжий отозвался, еще живой, просил помочь. Но моя задача была держать [врагов] под прицелом. Я не смог туда ползти

Там нас было одиннадцать человек. В первые же минуты боя мы, к сожалению, потеряли молодого парня, 23 года – он просто выбежал в поле за БМП, тут огонь повели на БМП, он открыл огонь. Их там было двое, два друга, Рыжий, Андрей, который погибший, и Жеребчик. Они выбежали туда. Андрей успел открыть огонь, по ним открыли в ответку. Дальше – разрыв мухи, Андрюхе повредило нижние конечности, Жеребчику – лицо и руку. Они [были] там в поле. Мы думали, что они погибли.

Мы же залегли – нас группой просто прижали к земле, где-то от них в метрах 150-ти. Мы не могли поднять головы – там была хорошо организована оборона. Засаду они сделали очень профессионально. До этого мы уже, когда бежали по дороге, увидели батальон Донбасс. Там насчитали пятеро убитых. На крышах сидели пулеметные точки, нас накрывали. Мы ни головы не могли поднять, ничего. Потом уже смотрю, от нас в метрах 30-ти лежит пулемет ПКМ. И тут надо было принимать решение – ползти туда, либо все погибнем.

Я пополз, залег под Уралом, где была засада. Пулемет оказался с патронами – я боялся, что их там не окажется. Подавил две огневые точки на крыше. Старший группы, позывной Дождь, разложил ребят, пока я подавил эти огни, они уже могли расположиться вдоль дороги.

Позже Рыжий отозвался, еще живой, просил помочь. Но моя задача была держать [врагов] под прицелом. Я не смог туда ползти. Говорю: "Андрюха, я не смогу, перебинтуй сам и ползи к пацанам". Он себе оказать помощь не смог. Он где-то так пролежал около часа, пока мы полностью не подавили противника огнем. Позже мы нашли его и еще троих бойцов, помогали им отползти. Но Андрей, конечно, умер от потери крови".

Тогда тоже было много погибших, раненых и пропавших без вести – бойцы заявляют о том, что о пяти смертях только в батальоне Донбасс знали уже 18 февраля. Вывезти их просто так возможности не было – террористы устроили засаду и выставили около десятка танков и БТРов. Раненых вытащить удалось, погибших же пришлось оставить под обстрелами.

Чтобы забрать тела погибших в боях побратимов, украинским военным пришлось несколько дней торговаться с сепаратистами. Торговаться было чем – наши бойцы взяли 17 пленных. 16 из них – по факту того самого боя в Логвиново. Одного захватили, выходя из Дебальцево.


Чтобы забрать тела погибших побратимов, украинские бойцы торговались с сепаратистами с помощью пленных.
Чтобы забрать тела погибших побратимов, украинские бойцы торговались с сепаратистами с помощью пленных.


Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"Мы торговались с командиром сепарского батальона – так называемый Второй енакиевский батальон, из которого у нас были пленные сепары, о том, что поменяем одного живого на тела наших погибших. Три дня мы подождали. Потом, 22 февраля, поехали в первую ходку за телами. Перед этим согласовали с СБУ, с командующим сектором, что будем выходить за нулевой блокпост – то есть, на ту сторону, за телами. Поехали машиной – без оружия, без бронежилетов, как по договоренностям. Выехали на блокпосту в Майорском, это в сторону Горловки, трасса Артемовск-Горловка. Забрали тогда три тела. Один – парень с 30-й бригады, который погиб 12 февраля, а двое – наших. Слава Богу, никто нас там не убил, не стрелял, весь процесс прошел нормально.

Как приезжаешь, забираешь и видишь – это не твой побратим, который пару дней назад улыбался и чай с тобой пил. Все, что от него осталось – это выпирающие наружу кости

Они начали торговаться опять, мол, понаходили еще тела, давайте еще одного живого. Я сказал, нет, так дело не пойдет – если хотите менять на мертвых, давайте мы сейчас их [пленных сепаратистов] пристрелим и будем менять мертвых на мертвых. Такие были разговоры, достаточно жесткие. В итоге, они пропали. Я не звонил, выдержали паузу. Но у нас-то живые были, они понимали, что мы можем их убить. А у них не было наших живых – только тела.

На следующий день говорят, что согласны отдать нам остальные тела. Тогда уже все было, конечно, гораздо хуже. В том бою, 12 февраля, был подбит российский Урал. Некоторых ребят – троих – пулеметом скосило практически вначале боя. Они упали возле этого Урала, а по нему начали лупить из пулеметов, из "мух". Сначала пробили бак, начало топливо вытекать – наши ребята уже были мертвы. И из "мухи" выстрелили, загорелось все это дело. И разлитое топливо по трассе, и сам Урал, и наши ребята – все загорелось. Ну и от наших ребят там уже обгоревшие тела, останки были".

Тогда украинским военным удалось вывезти тела еще 23-х человек, говорит Шевченко – тех, кто погиб в Логвиново. Сначала их привозили в морг Артемовска, дальше отправляли в Днепропетровск на ДНК. Многие останки было трудно опознать из-за больших повреждений, рассказывают военные.

Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"Ты привыкаешь к этому всему, но это сложно объяснить на словах. Как приезжаешь, забираешь и видишь – это не твой побратим, который пару дней назад улыбался и чай с тобой пил. Все, что от него осталось – это выпирающие наружу кости, черные куски мяса. Все как-то так сгорело – броневые плиты просто прикипали к костям, когда горели. Вот, останки тела и эта броневая плита – так это все и вспоминаешь.

Были и останки, где просто мы складывали – вообще не разобрать, кто это, что это. Просто кусок тела, голова лежит. Складывали все это в ящики из-под мин. Ну, так, примерно хотя бы, чтобы одного человека в один ящик сложить. Если там рядом лежала нога, рука, мы примерно понимали, что это, скорее, всего, один человек. Мы собрали пару ящиков останков, и наших ребят, сгоревших, тоже забрали. Плюс там были тела нормальные, целые. Хорошо, когда мороз – они не разлагаются. Летом же тело два-три дня полежит, и все, к нему невозможно подойти, оно взрывается. А тут они хотя бы замерзли, не так все это сложно было.

Те, где мы были более-менее уверены, кто это сгоревший, отмечали дополнительно, что тут по любому есть этот, этот и этот. Давали имена, фамилии и отчества, дальше по ДНК им уже было проще найти и понять, кто есть кто. Где-то 24-25 февраля мы сделали последнюю ходку. Вернулись, поехали на Мариуполь".

Через 10 дней после трагического выхода из Дебальцево, в ночь на 28 февраля, в Москве был убит российский оппозиционер Борис Немцов. В подготовленном им докладе, который был опубликован уже после гибели Немцова, значится, что за январь-февраль 2015-го, во время зимних боев под Дебальцево, погибли как минимум 70 военных из России. Из них 17 – десантники из города Иваново. После смерти Немцова дальнейшее расследование не велось, а родственники погибших, которые ранее обращались за помощью к оппозиционеру, от громкой огласки своих историй отказались.

В начале марта стало известно, что в городе Тольятти Самарской области похоронили российских спецназовцев, погибших в боях под Дебальцево, писали блоггеры.

Позывной Моряк, 30-я отдельная механизированная бригада ВСУ:

"Мы брали [в плен] русских. Почему знаем? Потому что, когда взяли в плен, общался там с ребятами с этими, типа местных. Разговорились, один оказался из Самары, или из Саратова, не помню. В общем, бывшие срочники, россияне. У них уже вот должна была вроде как быть демобилизация. Их бегом перевели на контракт и всех перебросили сюда. Еще с одним общался – офицер, служил в советской армии в Сибири".

Отголоски событий в Дебальцево было слышно на протяжении всего года. 6 марта 2015 постоянный представитель США при Организации объединенных наций (ООН) Саманта Пауэр заявила, что в подвалах обнаружили пять сотен трупов мирных жителей Дебальцево, которые скрывались там от обстрелов в прошлом месяце.  В мае из плена террористов освободили двух украинских бойцов – Николая Валебного и Игоря Панчишина из 8 батальона Национальной гвардии Украины. Их взяли в плен во время событий на Дебальцевском плацдарме. А в августе на Кушугумском кладбище под Запорожьем похоронили 57 бойцов, погибших в Иловайске и Дебальцево. До того времени их не удалось идентифицировать, родственники не объявились.

Евгений Шевченко, батальон Донбасс:

"Было еще кое-что, о чем мало писали. Когда, по сути, большую часть всего этого гарнизона дебальцевского вывели в Артемовск и в поселки, те, кто в Артемовске осели, месяцами жили до этого под жесткими обстрелами, на холоде, на морозе. А тут – дорвались до мирной жизни. В первую неделю было около десятка случаев изнасилования, пьянство беспробудное, автоматы продавали чуть ли не на улице.  Я просто подъехал к Новой почте, забирал что-то. Подходят ко мне: "Парни, не надо автомат, 3,5 тыс. грн. за него?" Я думаю, он бы его и за ящик водки отдал. Конечно, эти процессы – слабо контролируемые".

 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Читайте на НВ style

Крупным планом ТОП-10

Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: