2 декабря 2016, пятница

Все дела украинцев - дутые. Адвокат Надежды Савченко рассказал НВ о стратегии Кремля в отношении украинских узников

Марк Фейгин (в центре), адвокат украинской летчицы Надежды Савченко

Марк Фейгин (в центре), адвокат украинской летчицы Надежды Савченко

Марк Фейгин, адвокат Надежды Савченко,— о реальности обмена летчицы на российских военных и стратегии Кремля в отношении украинских узников

Марк Фейгин, адвокат украинской летчицы Надежды Савченко, которая удерживается в российском СИЗО Матросская тишина, за этот год побывал в Киеве уже не меньше десятка раз. Теперь он неплохо ориентируется не только в центре столицы, но и в длинных коридорах украинского МИДа.

Фейгин специализируется на громких политических делах — его имя хорошо известно по процессу группы Pussy Riot, исполнившей знаменитый панк-молебен в храме Христа Спасителя. Это дело получило небывалый резонанс в значительной степени благодаря Фейгину, поэтому среди российских либералов его называют скорее пиарщиком, чем защитником.

Тем не менее этот адвокат — один из тех немногих, кто не боится давать публичные оценки путинскому режиму. Например, называет захват Россией Крыма аннексией, хотя по российским законам теперь за это можно получить срок.


"Что возможно, так это обмен на Савченко", - Фейгин
"Что возможно, так это обмен на Савченко", - Фейгин


Фейгин встречается с НВ в баре киевской гостиницы City Hotel, где остановился в этот свой приезд. В Киев он прилетел со всей своей командой, чтобы обсудить ситуацию с задержанными под Счастьем российскими военными и перспективой их обмена на Надежду Савченко.

— Насколько важным козырем в переговорах с Москвой является задержание российских военных?

— Россия до сих пор придерживалась позиции, что она — не сторона конфликта и не спонсирует войну на востоке Украины. А эти российские военные — Александров и Ерофеев — доказывают обратное. Если есть российские военные, значит, был приказ об их участии в боевых действиях. И это создает юридическую ответственность для России. Это новый рычаг давления на Кремль, который куда эффективнее, чем просто слова и призывы. Думаю, он заставит Россию “демпинговать” в переговорах с Украиной.

— В российских медиа уже появилась информация, что якобы задержанные не были кадровыми военными. У Кремля есть шанс замять эту историю?

— Выяснить статус задержанных для следствия — не проблема. Но надо понимать, что если Кремль откажется от своих военных, то возникнут большие пропагандистские издержки. Такая позиция нарушает глубокие понятийные договоренности между армией и государством. И это демотивирует кадровый состав. Кроме того, Украина состоит в Международном уголовном суде ООН. Решение суда по российским военнослужащим будет отправлено туда. И, исходя из него, могут быть приняты акты в отношении самой России.

Что возможно, так это обмен на Савченко. Российских военных могут осудить за терроризм, Савченко — по статьям, которые ей вменяют, а затем по соглашению о правовой помощи между государствами возможен обмен: россиян отправят на родину для отбывания срока, а Надежу — в Украину.

— Зная, как развивается ситуация, какую стратегию, на ваш взгляд, выберет Кремль?

— Я думаю, что сейчас месседж, который распространяется в армии, следующий: “Мы не признаем, что это наши военные, публично, но не остановимся ни перед чем, чтобы их спасти”. В Кремле очень недовольны тем, что Украина сделала информацию о задержанных публичной. Поэтому консульские представители не бегут в больницу, где содержатся военные, а ждут инструкций из Москвы. А там, скорее всего, скажут: “Впрягаемся и пытаемся их вытащить”.

— Чего хотят украинские политики?

— Освободить всех по максимуму. Но реально, на мой взгляд, удастся вытащить только Савченко. Я обсуждаю с разными лицами возможность обмена. Негласный процесс идет. Но я лишь посредник, консультирую по юридическим и политическим вопросам.

— Почему россияне остаются равнодушными к процессу Савченко? Если так поступают с иностранцем, то же самое может быть с любым россиянином. Это не пугает?

— Российское общество полностью деактивировано. У него отсутствуют гражданские ориентиры в принципе. Люди не соотносят вещи, происходящие публично, с собой. Они считают, что их это не коснется.

Одна сторона определяет правила, вторая по умолчанию принимает их как опцию. Если бы Путин решил отпустить Савченко, он бы ее просто посадил в самолет, и ничего бы не произошло, никто бы на улицы не вышел с протестом. Вся пропаганда как в одну, так и в другую сторону артикулирована из Кремля.

— Вас часто обвиняют в том, что вы выбираете громкие дела, например Pussy Riot, и делаете на них пиар. Вас это не смущает?

— Раздуть политический скандал — это изначально идея Pussy Riot. Они сами хотели этого масштаба. Иначе их бы посадили на семь лет за хулиганство. А так два года, из которых они отсидели год и 10 месяцев,— это сказка при нынешних условиях.

Вы можете сравнить эффект от публичного и непубличного процесса. На ранней стадии дело [режиссера Олега] Сенцова, например, имело куда больше возможностей, чем дело Савченко. Сенцов — режиссер, в поддержку которого писали бумаги такие люди, как Педро Альмодовар и Эмир Кустурица. Для общественного мнения это куда более существенно, чем военнослужащая, которую обвиняют в убийстве журналистов.

— Как вы оцениваете дела других задержанных украинцев?

— По данным МИД Украины, сейчас в России десять задержанных украинцев. И практически все они признали свою вину. Исключение — Савченко, Сенцов и [Александр] Кольченко.

В действительности же все дела украинцев — дутые

Но, по нашим данным, их намного больше — до 30 человек. Среди них есть военные, скорее всего задержанные под Иловайском. Россия собирает процессуальный материал для так называемого большого украинского дела, в котором фигурирует более 60 обвиняемых — от Коломойского, Авакова, Гелетея до командиров добровольческих батальонов. Россия собирает эти материалы на случай, если вдруг возникнет трибунал по Украине.

В действительности же все дела украинцев — дутые. Сейчас украинцам и в России, и в Крыму могут предъявить все что угодно. Никто не поручится.

— Таким образом в России правосудие превратилось в репрессивный инструмент.

— Правосудие встроено в бюрократическую пирамидальную систему. Это придаток государства. Авторитарная система создала некий симбиоз между минимальными частными свободами, которые есть у россиян,— выезд, въезд, возможность состоять в партиях, маленькое дело, которым можешь заниматься,— и одновременно полная деактивация политических прав и свобод.

Смерть подобного рода авторитарных систем непредсказуема. Может продержаться долго, а может — и ни одного дня. Если сейчас представить, что у Путина найдут, например, саркому, то система рухнет. Или на смену ему придет какой‑нибудь Путин № 2 в лице Кадырова, и тогда это закончится еще более печально. Я готовлюсь к худшим сценариям.

Материал опубликован в №19 журнала Новое Время от 29 мая 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: