11 декабря 2016, воскресенье

Вперед в бездну: Как луганчане спешат к жизни без денег, света и отопления

Пошли вразнос: Два месяца Луганск обстреливали - причем в основном так называемые ополченцы

Пошли вразнос: Два месяца Луганск обстреливали - причем в основном так называемые ополченцы

Население Луганска пребывает в эйфории от "победы" в АТО, не представляя, какая холодная, голодная и безводная зима ждет всю ЛНР

В жилом массиве на востоке Луганска стоит почти стометровая очередь к машине с надписью Водомир.

Вчера в этом районе представители самопровозглашенной ЛНР раздали местным жителям талоны на бесплатную воду — 10 л на 10 дней. И теперь горожане пользуются возможностью ее получить.

“Это все хунта виновата, что мы сидим без воды. Они хотят, чтобы мы передохли все тут”,— говорит пожилая женщина, поправляя ситцевый платок на голове. Ей отвечает средних лет мужчина в коричневой легкой куртке: “Но вы же понимаете, что кашу заварили вы своим треклятым референдумом?”

Очередь загудела, спор разгорелся, дело почти до драки дошло.

Эмоции бьют через край, что неудивительно для жителей города, в котором еще недавно не было воды, электричества, мобильной связи, зато были перестрелки на улицах и артобстрелы на окраинах.


Безводный мир: Очередь за водой - одна из типичных картин жизни Луганска образца 2014 года / DR
Безводный мир: Очередь за водой - одна из типичных картин жизни Луганска образца 2014 года / DR


Местные жители называли этот период активной фазы АТО длительностью в пару месяцев “блокадным Луганском”. За это время из 400 тыс. луганчан осталась половина — остальные уехали подальше, на восток или запад. Хотя не все — кто‑то ушел воевать, а кто‑то погиб.

И вот в конце сентября, через несколько недель после начала перемирия, в некоторых районах города появилось электричество, по установленным заранее часам закачивают воду, а местами уже ловит мобильная связь. Параллельно в город потянулись первые возвращенцы — люди, которые уже не могут жить на стороне, и те, у кого закончились сбережения.

Луганчанка Екатерина, не пожелавшая называть свою фамилию, рассказывает, что заработали рынки, купить из продуктов можно уже практически все — есть и мясо, и рыба.

“Школы работают, дочь пошла в 1‑й класс, правда, пока там нет ни воды, ни света. Но воду где‑то тоже набирают, и туалеты работают. И влажную уборку в классах делают”,— говорит она.

В целом в городе царит приподнятое настроение — ведь войны уже нет. А на улицах уже появились маршрутки и прохожие.

Лишь бы мирное небо над головой и уверенность в завтрашнем дне. А Украина или ЛНР - без разницы, хоть Гондурас - Олеся Малашкова, луганчанка

“Все мои знакомые надеются на лучшее — лишь бы мирное небо над головой и уверенность в завтрашнем дне. А Украина или ЛНР — без разницы, хоть Гондурас. Надоело бояться и скитаться по родственникам. Хотим жить дома”,— рассказывает луганчанка Олеся Малашкова.

Но “жить” в смысле пользоваться всеми благами городской культуры у нее, как и у десятков тысяч других жителей города, вряд ли выйдет. Александр Волчанский, журналист сайта informator.lg.ua, говорит, что основные районные электросети (РЭС) выведены из строя, поэтому в город подается электричество маломощными линиями или местными генераторами.

Подобного хватает лишь на малое: подсветить витрины в центральных магазинах да светофоры. Цель — привлечь как можно больше людей в город.

“Это большая имитация нормальной жизни. Как в российской деревне, где для Владимира Путина красивым баннером закрыли здание-погорелец. Создается имидж цветущего города. Но зимой его ждет гуманитарная катастрофа”,— уверен Волчанский.

Луганская блокада

Первые взрывы в городе прозвучали в июле. Причем украинская армия к ним не была причастна. Один из местных жителей, 55‑летний Николай, опасающийся называть свою фамилию, рассказывает, что сам видел, как ополченцы приезжали на автомобилях, расстреливали жилые массивы из миномета, а потом скрывались.

“Но местные, даже мои соседи, уверены в том, что действовали украинские диверсионные группы”,— рассказывает он. Таким образом, считает Николай, ЛНР создавала фон для ненависти Украины, сеяла панику, чтобы луганчанами было легче управлять.

Слова земляка подхватывает Елена Вербицкая. Однажды она видела, как с центрального рынка стреляли по городу минометы сепаратистов, а в район “балки” — места торговли радио- и электротоварами — приехал Град ополченцев, который открыл огонь по украинским позициям.



Позже оттуда “прилетела ответка”, от которой сгорело пару торговых контейнеров. “А “вата” [сторонники ЛНР, ДНР, России, Путина] кричала, что украинцы обстреливают город. Вот как все хитро было — мирное население подставляли под снаряды”,— рассказывает Вербицкая.

К середине лета украинская армия пошла в наступление и приблизилась с севера к одному из районов города — Камброд. На окраине от огня пострадало около 90 многоквартирных домов, из которых 16 были заметно повреждены.

Луганчанин Николай уточняет, что по этим зданиям часто стреляли с блокпоста сепаратистов, расположенного в районе 39‑й школы. В конце июля с той же точки неоднократно открывали огонь по РЭС Кировского района города.

“Перед этим разбомбили Восточную РЭС, а потом вторую важную для города — Кировскую. Я сам видел, как они палили, наверное, из Ноны [десантной самоходной 120‑миллиметровой
артустановки]. Пошел черный дым, огонь. Все трансформаторы выведены из строя”,— говорит луганчанин.

С этого периода в городе пропало электричество, вода, интернет и мобильная связь.

Волчанский вспоминает, что по всему Луганску с того момента и на несколько недель осталось лишь шесть точек, откуда можно было дозвониться в Украину. Там собирались толпы желающих связаться с “большой землей” — по 50–300 человек одновременно.

“Электричество — не беда, через неделю привыкаешь к отсутствию света,— продолжает вспоминать “блокаду” Волчанский.— Но без воды жизнь людей превратилась в ад”. Ему запомнилось, как земляки набирали воду в подвальных трубах, для слива в туалете использовали жидкость из луж, а некоторые даже мылись под дождем.

Во дворах тех многоэтажек, в которых установлены электрические плиты, появились мангалы — так местные обитатели готовили себе пищу. А недалеко от таких кухонь жильцы стали выстраивать не менее важные помещения — наспех сбитые из досок туалеты типа сортир.

Вербицкая говорит, что перестали работать банки, магазины и почти все предприятия. Чтобы выжить, она ездила в контролируемый украинской армией поселок Родаково, расположенный в нескольких десятках километрах от Луганска.

Там “блокадница” покупала сигареты, а потом продавала их на улицах “столицы” ЛНР. “Два раза у меня так называемые ополченцы пытались отнять сигареты. А однажды они рядом со мной продавали рыбу — наверное, у кого‑то отжали”,— рассказывает она.

Ее “торговые” воспоминания вообще характерны для оставшихся в городе луганчан. Жизнь если где и теплилась, то на многочисленных рынках — стационарных и стихийных. Это было похоже на 1990‑е, когда на улицах торговали всем подряд.

В Луганск через 20 лет вернулись “лихие 90‑е”: местные продавали что угодно, начиная с пирожков и заканчивая хламом из дома. Один торгаш даже предлагал оригинальный товар — уже бывшие в употреблении штапики из окон, такие тонкие деревяшки, которые держат стекла в раме.

Весь этот торговый бум начинался с утра и заканчивался к полудню. Затем город пустел, говорит Вербицкая: “Даже переставали ходить маршрутки. Ополченцы так и говорили: гребаные мыши, давайте по норам”. Затем начиналось время обстрелов. Время войны. Вместо Меркурия на улицы выходил Марс.

Своя власть

Луганск считается столицей так называемой Луганской Народной Республики, но на деле, как рассказывает луганчанин Валентин Торба, основатель бизнес-портала Золотые страницы Украины, им управляют четыре банды. По сути, это полукриминальные вооруженные отряды, российские и местные, с главарями, имена которых неизвестны, а клички мало кому что скажут.

Есть, например, среди них Леший. Устроил как‑то прямо в городе разборки с другим авторитетом, который в качестве последнего аргумента едва не применил против Лешего минометы.

Между всей этой братией нет четкого распределения по территориальному или иному признаку — обычно кто успевает первым, тот и прав. То есть кто первый к гуманитарной помощи из России добрался, тот с ней и делает все, что заблагорассудится.

При этом формально городские власти остались прежними. Да, мэр Сергей Кравченко сбежал еще 7 августа.

Но на месте его первый зам — Манолис Пилавов. Правда, этого чиновника периодически арестовывали российские представители ЛНР “за махинации с российской гуманитарной помощью”. И отпускали. Наверное, потому что при нем коммунальщики и все остальные службы работают. По привычке.

Есть в городе и еще одна “официальная” и неплохо вооруженная власть — представители ЛНР.

Во главе самопровозглашенной республики с 14 августа стоит Игорь Плотницкий. Его предшественника Сергея Болотова отправили в Россию.



По словам местных жителей, когда в городе пропало электричество, тот якобы вскрыл несколько банковских ячеек, ограбив “высокопоставленных людей”. Вот и настигло его наказание в виде ссылки.

ЛНР играет по‑крупному, создав полноценный муляж правительства. Теперь в провинциальном Луганске работают “министерства” — аграрное, культуры и образования, обороны.

Есть и законодательная власть в лице “депутатов парламента ЛНР”, которые активно продуцируют законы. Например, такие, как недавно предложил “нардеп” Юрий Хохлов — о запрете гомосексуализма. Теперь за половые сношения между гражданами одного пола оные граждане лишаются свободы сроком до пяти лет или получают исправительные работы на два-четыре года. Молодое “государство” строго со своими “подопечными”.

Впрочем, сейчас местных парламентариев проблемы секс-меньшинств волнуют уже в меньшей степени — на носу 9 ноября. На этот день в “республике” назначены выборы главы правительства и депутатов народного совета.

Наталья Максимец, депутат Луганского горсовета от КПУ, бодро рассказывает, что “активная фаза избирательной кампании еще не началась, однако луганчане начинают интересоваться кандидатами”.

Не сбавляя градуса бодрости, коммунистка продолжает рапортовать: “Впрочем, в республике сформированы все министерства и ведомства, поэтому система управления работает четко. Об украинских выборах в городе говорят с усмешкой: с каждым годом все смешнее”.

Образование

Особенно четко “система управления” работает в образовательной сфере. Возможно, потому, что часть вузов выехала из города. Бывший пединститут, а нынче Луганский национальный университет (ЛНУ), как и медуниверситет, переехали в контролируемый Украиной Старобельск, город на севере Луганской области.



Тем не менее части этих вузов остались — хотя бы в виде корпусов и некоторых преподавателей и, по уверениям “министра образования ЛНР” Леси Лаптевой, вот-вот распахнут свои двери для студентов. И те смогут получить дипломы РФ.

В ответ ректор ЛНУ Виталий Курило призвал студентов не верить заверениям элэнэровцев о восстановлении полноценного учебного процесса, объяснив: не только по украинскому, но и по законодательству РФ студенты не смогут получить российский диплом.

Но “новую” власть не смущают критики. Если вуз самораспускается, как это было с Луганским госуниверситетом внутренних дел, приходят вооруженные люди, захватывают его и назначают “народного ректора” — в данном случае им стал завкафедрой общей физподготовки Юрий Компаниец.

Еще два вуза добровольно перешли под знамена ЛНР — Луганский аграрный университет и Луганская государственная академия культуры и искусства. В последнем даже сделали бесплатным учебный год и обучение дистанционным, чтобы привлечь студентов.

Каким образом будут функционировать вузы в дальнейшем, пока никто не знает. Ведь город остается по большей части обесточен, а тем временем Лаптева анонсировала “плавный переход” к российской образовательной системе.

По данным коммунистки Максимец, в октябре открылись почти все школы: занятия проходят в 45 средних учебных заведениях из 57. В программе, по словам местных жителей, есть изменения — еще остался предмет украинский язык, но уже нет истории Украины.

Спикер информационно-аналитического центра СНБО Андрей Лысенко дополняет: из России прибыла в Луганск утвержденная минобразования РФ партия российских учебников. “Кроме того, в учебных заведениях, где есть юридическая специализация, пытаются ввести предмет российское право”,— говорит Лысенко.



По словам Волчанского, не забыты и детские сады. Их работники обзванивают родителей и приглашают тех приводить детей. “Вы возвращайтесь, садик работает. Электричество от генератора, воды нет, но вы возвращайтесь. Такие призывы”,— рассказывает луганчанин.

Бизнес-климакс

А вот взбурлить административными методами бизнес-среду у ЛНР не вышло. У экономики свои суровые законы: из‑за отсутствия централизованной подачи электроэнергии все крупные промышленные предприятия и шахты города стоят.

Некоторые шахты уже разграблены.

А ЛНР, помня о своем статусе народной республики, продолжает “национализировать” местный бизнес. Так, недавно под “охраной” вооруженных “ополченцев” оказались два крупных торговых центра — Атриум и Центральный. Это теперь обычная практика в отношении фирм, владельцы которых покинули город.

И речь идет не только о крупном местном бизнесе. Алексей, владелец компьютерного салона, не пожелавший называть свою фамилию, закрыл дело. Причины просты — резко упала покупательная способность, боевики ввели свои “налоги”, ни о каком законодательном поле и речи нет.

По уверениям Волчанского, около 80 % предпринимателей выехали из города. А те, кто не выехал, вынуждены договариваться с элэнэровцами.

Страдают и компании национального уровня. Анна Личман, глава пресс-службы торговой сети АТБ, рассказывает, что “какие‑то люди” также “национализировали” 25 магазинов сети, расположенных в Луганске. “И потом открыли их под вывеской Народный супермаркет. Товар, скорее всего, подвозили из других разграбленных магазинов или использовали наши остатки”,— говорит она.

Для АТБ Луганск пока замороженная территория. Мало того, что нет электричества и портится продукция, так еще и инкассацию не проведешь, да и охрану помещений, сотрудников и товара не обеспечишь. “Бывало такое, что уводили целые фуры с продукцией,— рассказывает Личман.

— Там работать могут только те, кто вооружен до зубов. А товар им скорее всего будут привозить из России”.



Впрочем, остались еще некоторые сферы, где предпринимательская активность теплится. Об этом говорит луганчанин Станислав Юшеков, который работает печатником в Рекламно-производственной компании и производит элэнэровскую атрибутику. “К примеру, печатал шевроны военная полиция”,— вспоминает он.

Юшеков сетует, что в магазинах мало товаров и ассортимент однотипен, а супермаркеты работают через окошко. Но зато из‑за волны мародерства у обычного потребителя появился шанс задешево купить электротехнику. “Главное — знать где”,— говорит печатник.

Заместитель министра экономического развития и торговли Украины Роман Качур приводит еще одну цифру — в Луганске не работает 19 из 23 системообразующих предприятий.

Экономист Андрей Новак, оценивая весь этот инвестиционно-мафиозный климат, говорит, что дальше будет еще хуже. Мол, российские бизнесмены не станут вкладывать деньги в город, так как он подпадает под закон о временно оккупированных территориях.

Украинцы тоже не решатся сюда инвестировать хотя бы из соображений безопасности. “Все, кто имеет голову на плечах, давно вывезли свой бизнес оттуда. Ведь нельзя будет нормально торговать, например пшеницей или углем,— считает эксперт и дает неутешительный прогноз:— Поэтому уже в ближайшее время мы увидим в Луганске подобие Осетии и Абхазии”.

Вперед в прошлое

Недостатка в неутешительных прогнозах по поводу ЛНР сегодня в экспертной среде самого Луганска и Украины нет. Но до уровня рядовых жителей опасения перед надвигающимся коллапсом не доходят. Среди них сейчас царит эйфория.

После отступления украинских войск от Луганска город местами ожил, стали возвращаться беженцы.

Вербицкая с удивлением констатирует: в городе царит атмосфера победы, особенно среди приверженцев ЛНР. “Все они верят в светлое будущее, словно чудом все восстановится, и мы вернемся к прежней спокойной жизни”,— говорит она.



Вера в чудо подогревается местной медиамашиной: листовкой ЛНР, заменившей собой все газеты, и радио Новороссии, которое вместе с российскими каналами зовет на борьбу с хунтой.

А ведь проблемы только начинаются. Как подмечает Волчанский, в электросетях областного центра низкое напряжение.

Из-за обстрелов повреждено и разбито большое количество коммуникационного оборудования. На расстрелянных подстанциях разбиты трансформаторы, которые изготавливались по спецзаказу,— в наличии они имелись только в одном экземпляре, произвести их замену в ближайшее время не выйдет.

“Из-за увеличившегося в последнее время количества абонентов не выдерживает автоматика, это приводит к постоянным сбоям и отключениям. Сейчас в Луганске веерное отключение, а представьте, если в 30‑градусный мороз пропадет электричество?” — то ли вопрошает, то ли ужасается Волчанский.

И продолжает рисовать картину грядущего апокалипсиса, указывая, что на основных насосных станциях нет нужного электропитания, поэтому вода набирается самотеком. Зимой все это замерзнет, и тогда Луганск действительно станет похож на блокадный Ленинград.

Такое будущее считает реальным и Виталий Кропачев, депутат Донецкого облсовета. На своей страничке в Facebook он написал о нем, правда, в применении к ДНР: “Система жизнеобеспечения городов и сел зимой слишком сложная и многогранная. Ее не создать ни силой, ни устрашением, ни “хотением” — нужны ресурсы, знания, опыт, а не заверения, что боевики все продумали и что Россия всегда поможет. Это блеф”.

До коммунальной катастрофы часть пожилого “электората” ЛНР, как и ДНР, может попросту не дожить. Кропачев прямо говорит, что в “республиках” зимой настанет настоящий голод.

Денег на контролируемую ЛНР часть Луганщины из бюджета не завозят никаких — ни в качестве зарплат госслужащим, ни в виде пенсий.

В Каменобродском районе вооруженные казаки взломали почтовое отделение и выдавали по 1,8 тыс. грн. на руки пенсионерам. И хотя из‑за драки выдачу наличных почти сразу прекратили, по городу понеслись слухи, что жизнь налаживается.

Город авантюристов и бандитов, тех, кто мечтал пожить в гипертрофированных 1990‑х. Они получили даже больше - теперь живут в средневековье - Валентин Торба, луганчанин

В бюджетных организациях зарплату выдают власти ЛНР — тушенкой. “В день по одной банке на двух работников. Еще давали по жменьке крупы. Как жить дальше — не знаю. О деньгах молчат, а деваться все равно некуда”,— рассказывает на условиях анонимности медсестра Луганской горбольницы № 9.

Коммунальные ужасы усугубляются иной, невидимой катастрофой. “Луганск покинули интеллектуалы, интеллигенция. И что мы имеем? Город авантюристов и бандитов, тех, кто мечтал пожить в гипертрофированных 1990‑х. Они получили даже больше — теперь живут в средневековье”,— заключает Торба.

Материал опубликован в №22 журнала Новое Время от 10 октября 2014 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: