5 декабря 2016, понедельник

«Волнуетесь за отечественного производителя? Одевайтесь в костюмы фабрики Большевичка». Российский экономист-эмигрант о том, как стимулировать рост

«Волнуетесь за отечественного производителя? Одевайтесь в костюмы фабрики Большевичка». Российский экономист-эмигрант о том, как стимулировать рост
Сергей Алексашенко, научный сотрудник Brookings Institution, дает Украине советы о том, как разговаривать с МВФ, увеличивать рост ВВП и сокращать госрасходы

Когда НВ пыталось договориться с российским экономистом Сергеем Алексашенко об интервью, то столкнулось со всеми прелестями диалога с человеком, чья экспертиза нарасхват. Сначала он предложил пообщаться в десятом часу вечера. В ответ на аргумент, что разговор может затянуться, перенес встречу на 9-00 следующего дня. Затем перенес ее еще дважды, сменив и место разговора.

Глянув на свой телефон во время диалога, Алексашенко стал сокрушаться: «Уже пропустил два телефонных звонка от вашего министра финансов. Он на меня обидится». В Киев экономист приехал прочитать лекцию об украинских реформах в Центре Кахи Бендукидзе.

В интересе к Алексашенко виноват его опыт работы на должности заместителя министра финансов и первого заместителя главы Центробанка России в 1990-х, руководство макроэкономическими исследованиями в авторитетной Высшей школе экономики в Москве, управление московским офисом крупного американского инвестбанка Merrill Lynch.

В 2013-м Алексашенко эмигрировал в США и считает себя беженцем. В Америке он работает старшим научным сотрудником в Brookings Institution, чью экспертизу ценят американские политики как консервативного, так и либерального толка. «В Brookings каких-то обязательных занятий у меня нет, - полушутя-полусерьезно говорит экономист. – Так, что-то пишу». НВ поговорило с Алексашенко о правильной экономической политике для Украины, чье окно возможностей, если верить экономисту, закончится уже в 2018 году. Ниже – первая часть интервью.
 
 

Сергей, знаю, что перед встречей со мной вы общались с нашим новым министром финансов Александром Данилюком. И потому не могу не спросить: о чем вы разговаривали?

У нас с Александром долгая история отношений. Мы поговорили о том, что было, что будет. У него были ко мне какие-то вопросы по моему опыту работы заместителем министра финансов. У меня были к нему вопросы о том, что происходит в Украине. Но ничего конкретного в разговоре не было.

Интересно, какая именно часть вашего опыта на должности заместителя министра финансов интересна Данилюку? От него ждут приватизации государственных банков, развития рынка государственных ценных бумаг.

Я в российском Министерстве финансов занимался не только отраслевыми вопросами – такими как налоговая система, бюджетное планирование, макроэкономическая политика, переговоры с МВФ. У меня еще была задача реформировать Министерство финансов. Это был 1993-1995 годы, когда нужно было определять новые задачи, новые структуры, позиционировать Минфин как интеллектуальный штаб в российском правительстве. Вот об этом и говорили

Когда Наталья Яресько была министром финансов, от нее многие ожидали и даже требовали, чтобы она была больше, чем министром, и ускоряла реформы всего правительства. Минфин – это магистральное министерство, которое влияет на все другие министерства. На ваш взгляд, насколько Минфин имеет политический потенциал быть драйвером реформ в нынешнем украинском Кабмине?

Если кто и имеет реальные рычаги власти в Кабинете министров, так это Министерство финансов. Помимо, разве что, премьер-министра, но у премьера административная власть. Он может пытаться своими приказами как-то заставить людей что-то делать. Но это крайне тяжело, если люди не хотят и сопротивляются.

У Минфина есть кнут и пряник под названием деньги. Он может менять систему финансирования, может менять принципы работы бюджетных организаций, может делегировать полномочия на местный уровень, заниматься фискальной децентрализацией. Или наоборот, как в России, когда министром финансов был Алексей Кудрин. Он занимался фискальной централизацией, в результате чего втянул все деньги в федеральный бюджет и все стали зависимы от центра.

Но мне кажется, что главное понимать, что настоящий министр финансов – это не министр бюджета.

 


ПАМЯТИ ТОВАРИЩА: Сергей Алексашенко принял участие в протестной акции в Москве после убийства Бориса Немцова. На фото он второй справа в переднем ряду
ПАМЯТИ ТОВАРИЩА: Сергей Алексашенко принял участие в протестной акции в Москве после убийства Бориса Немцова. На фото он второй справа в переднем ряду


  

А кто?

Его миссия шире – финансовая политика в целом. Об этом сегодня говорил Данилюк – это лидерство в переговорах с МВФ. Наталка Яресько сделала очень важную работу, провела переговоры о реструктуризации долга. Можно критиковать ее результаты, можно ими восторгаться. Но мы хорошо понимаем, что Украина получила передышку. Если бы отсрочки погашения долгов не было, Украина была бы в дефолтном состоянии. А так она начнет платить по внешнему долгу через три с половиной года. За это время нужно как-то вывести Украину в такое состояние, чтобы был экономический рост и экономика генерировала налоговые доходы. Тогда через три с половиной года Минфин сможет выйти на рынки заимствований и привлечь какие-то деньги на рефинансирование долга.

В последнее время все чаще слышатся разговоры о необходимости развивать внутренний долговой рынок. Как вы оцениваете возможности государства привлекать капитал на внутреннем рынке?

С учетом того, что внешний долг Украины уже, по-моему, превышает 100% ВВП или близок к этому, я думаю, что потенциала внутреннего рынка, достаточного для погашения внешнего долга, нет. И платежный баланс слабый, и экспортная выручка упала, в том числе из-за отношений с Россией. Поэтому рассчитывать на внутренний рынок как на возможность рефинансирования внешнего долга я бы не стал. Мне кажется, это большая ошибка.

Объясните вашу мысль, почему именно Минфин, а не Национальный банк или сам премьер, должен быть лидером в переговорах с МВФ?

Нацбанк – это вообще отдельное ведомство. Оно не в Кабинете министров, не в Администрации президента. Оно не подчинено Раде, у него своя компетенция, своя сфера переговоров с МВФ. Она очень важная – это и денежная политика, и банковский надзор, и реформа финансового сектора. Но все-таки если посмотреть на соглашение Украины с МВФ, то там очень много вопросов по структурной политике, по реформе правоохранительных органов, по борьбе с коррупцией. Все это явно не имеет никакого отношения к Нацбанку.

Премьер может возглавлять переговоры, но практика показывает, что у премьера слишком много других задач. Яресько, будучи министром финансов, слишком много внимания уделяла переговорам по внешнему долгу, и слишком мало внимания – налоговой реформе и формированию бюджета. Министр финансов не может заниматься только переговорами по внешнему долгу, как бы важны они не были. Точно также премьер-министр не может заниматься только переговорами с МВФ, насколько бы важны они не были. Он должен включаться в ключевые моменты, быть в курсе, но не имеет права тратить 100% времени только на эту задачу. Поэтому если есть сильный министр финансов – это всегда помощь для премьера, который хочет реформ.

Вы уже несколько раз затронули тему реструктуризации украинского долга. Во время вашей вчерашней лекции вы с опасением говорили о тех бумагах, которые Украина выпустила с привязкой к росту ВВП. Действительно есть большая вероятность, что украинская экономика будет расти теми высокими темпами, которые обяжут платить большие суммы по долгу?

Я бы не стал называть это опасностью. Я бы сказал так – это шанс Украины. Если у вас есть два варианта – расти на 4% в год и платить 1% ВВП по долгу или расти на 1% в год и не платить по долгу – я бы выбрал первый вариант. Все-таки 4% роста гораздо лучше, чем 1% роста. Даже при том, что за этот рост нужно платить. И, потом, мы понимаем, что платежи по долгу ограничены во времени, а если Украина встанет на траекторию быстрого роста, то от этого выиграют все.

Вчера вы также сказали, что внутренний рынок даст возможность украинской экономике расти при самом лучшем сценарии на 3% в год. Больший рост может обеспечить только экспорт. Какие инструменты может использовать правительство, чтобы стимулировать экспорт?

Первое и самое главное, что правительство может сделать – это обеспечить устойчивую макроэкономику. То есть это низкая инфляция, за которой последуют низкие процентные ставки. Затем – защита прав собственности, верховенство права, защита прав инвесторов. Чтобы инвесторы не боялись вкладывать сюда, используя логистические возможности Украины, используя дешевую рабочую силу и возможности развития сельского хозяйства. Если правительство это сделает, то неизбежно возникнут возможности для развития экспорта.

Кроме того, я считаю, что соглашение об ассоциации с ЕС создает очень хороший задел, снимая барьеры на пути украинских товаров.

Ну а вообще – что нужно сделать, чтобы в Украине появилась еще парочка WhatsApp’ов? Просто поддерживать людей, не кошмарить бизнес. Два WhatsApp’а в год – и все будет очень хорошо.

   

 
А как можно конкурировать с нашими довольно успешными соседями – Польшей, Словакией – за инвестиции, учитывая, что налоговый режим у нас плюс-минус одинаковый, а они работают в понятном законодательном пространстве ЕС? Чем Украине заинтересовать инвесторов?

На сегодня в Украине существенно более дешевая рабочая сила, чем в Словакии и Польше. Плюс у Украины гораздо более крупный внутренний рынок, чем у Словакии. У Украины хорошее географическое положение. В отличие от Словакии и Польши, есть выход к Черному морю, есть близость к средиземноморскому региону, к Африке, очень короткое плечо до Турции, у которой имеется огромный рынок. Чуть дальше – Иран, который несомненно будет огромным рынком сбыта для товаров европейских компаний.

Что касается законодательства, то соглашение об ассоциации с ЕС  как раз и предусматривает, что Украина будет трансформировать свое законодательство в сторону европейского. При этом у вас есть существенная гибкость. Ведь если Украина становится членом Евросоюза, то вы на себя накладываете многие требования – по социальной нагрузке, трудовым отношениям и так далее. А вот в рамках ассоциированного членства вы можете сами выбирать, какое европейское законодательство вы используете, а какое нет. То есть, к примеру, свое трудовое законодательство вы можете сделать более либеральным, чем в ЕС.

Многие аналитики говорят о дешевизне рабочей силы в Украине, но насколько она будет оставаться дешевой в средне- и долгосрочной перспективе, ведь люди же хотят больше зарабатывать?

Посмотрите на то, что происходит в Польше или Словакии. Двадцать лет назад у них заработная плата была существенно ниже, чем в западно-европейских странах. Прошло двадцать лет, зарплаты и в Польше, и в Словакии сильно выросли, но по-прежнему остаются ниже, чем в странах Западной Европы.

То же самое будет и с Украиной. Я не думаю, что на горизонте поколения, двадцати пяти лет, Украина обгонит Германию по уровню зарплаты. Это не случится.

Хочу спросить вас о вашем отношении к политике импортозамещения. Российское правительство все время говорит об импортозамещении. Глава Нацбанка Валерия Гонтарева тоже постоянно повторяет, комментируя платежный баланс, что нужно заниматься импортозамещением. Я как-то общался с российской экономисткой Натальей Волчковой, специалистом по международной торговле, так она очень критически относится к импортозамещению. Какая у вас позиция?

Я считаю ненормальным, когда Россия производит нефть и газ, экспортирует их в Польшу, а оттуда ввозит пластик. Очевидно, что весь пластик производится на российских нефти и газе. И вот значит, что-то неправильно в российском бизнес-хозяйстве, если в Польше, с учетом всех таможенных пошлин, логистики, более высокой цены нефти и газа, оказывается выгодно производить пластик и завозить его в Россию.

То же самое касается огромного количества бумажной продукции, начиная от туалетной бумаги, салфеток и заканчивая памперсами. Мы экспортируем в Финляндию, а из Финляндии ввозим бумажную продукцию. Хорошо, научились хотя бы пищевую бумагу делать для себя. Россия не использует свои возможности.

Но я категорически против того, чтобы правительство в приказном порядке говорило: давайте весь импорт заменим на внутренние продукты. Это только звучит красиво, а на самом деле вы будете заставлять национального потребителя покупать отечественное более низкого качества.

Я бы ответил всем тем российским чиновникам, которые говорят о производстве отечественных операционных компьютерных систем и прочем: ребята, а на вас одето хоть что-то отечественное? Начните с себя, оденьте костюмы фабрики Большевичка, ботинки фабрики Красная Москва, а потом требуйте импортозамещения от других.

Задача состоит в том, чтобы создать такие условия – в России, в Украине – чтобы было выгодным производство товаров, конкурирующих с импортом. В России многое сделано за последние лет десять-пятнадцать для создания таких условий в сельском хозяйстве. Очень много денег было инвестировано в производство мяса птицы и свинины, где производственный цикл короткий и он происходит в закрытом помещении. В итоге, российская свинина и мясо птицы вытеснили импорт. Да, есть какие-то аграрные дотации, компенсирование процентных ставок по кредитам, но их получают десятки компаний, а не какая-то одна.

Но есть мясо крупного рогатого скота, говядина, где цикл – три с половиной года, и ты не можешь конкурировать с Новой Зеландией, Аргентиной, где скот круглыми годами пасется на открытых пастбищах. А у тебя в стране зима семь месяцев, и в отличие от Турции коров нужно держать в коровнике и эти коровники отапливать. Вот тут можешь хоть из штанов выпрыгнуть, но с таким импортом конкурировать очень сложно.

Правительство Арсения Яценюка использовало импортный сбор 5-10%. Импортеры плакали.

Это иллюзия, что это помогает импортозамещению. Я думаю, основной задачей было собрать денег, а с импортеров собирать деньги проще всего.

Поговорим об украинском бюджете. На этот год заложен дефицит на уровне 3,7% ВВП, и консенсус мнений говорит о том, что это вполне допустимый дефицит. Тем не менее, возникает вопрос, не нужно было бы принять еще более сдержанный в расходах документ, учитывая, что экономика сильно сократилась, а с такой экономики взимать налоги сложно.

Насколько я помню бюджет, он в номинальных цифрах практически соответствует бюджету прошлого года. Это означает, что с учетом инфляции, в реальном отображении бюджет меньше. Поэтому более жесткую политику не очень правильно проводить.

В украинском бюджете практически 90% расходов – это текущие расходы, то есть зарплаты, пенсии, покупки товаров для бюджетных организаций. Вы не можете перестать бюджетникам платить зарплату, вы не можете перестать пенсионерам платить пенсии. А снизить расходы бюджета без реформирования бюджетной сферы невозможно.

Если Украина имеет 8.000 судей, чья низкая зарплата не способствует независимому правосудию, встает вопрос о поднятии зарплаты – чтобы минимальная зарплата судьи была, например, $3.000. Вы берете 8.000 судей, умножаете на $3.000, умножаете на 12 месяцев, умножаете на социальный взнос и получаете сумму расходов на судебную систему. И понимаете, что столько тратить не можете. Сокращаете штат судей, но тогда нагрузка на судью вырастает настолько, что он должен проводить на заседаниях 28 часов в день. Это невозможно. Так что сокращение расходов – очень сложный вопрос.

У вас зато такое количество министерств. Вот их надо сокращать.

Какие министерства вы бы сократили?

Я бы сократил Министерство спорта, совершенно точно. Я бы сократил Министерство инфраструктуры. Не очень понимаю, чем оно занимается.

Украина делает то, что надо, но делает мало и медленно

Транспортом, связью.

Транспорт, связь – этим у вас занимаются коммерческие компании, а регуляторы могут быть в десять раз меньше. Я бы объединил Министерство экономики и Министерство энергетики и сократил их штат в три раза.

На дефицит 3,7% ВВП можно смотреть по-разному. Данилюк утром [во время выступления в Центре Кахи Бендукидзе] сказал, что по итогам прошлого года консолидированный дефицит государства составил свыше 11% ВВП. Поэтому то, что у вас в этом году будет 3,7% – это можно сравнивать с тем, что в прошлом году было 11%. Это колоссальное сжатие дефицита. Достигните 3,7% для начала. Посмотрим, как вы это выдержите.

Если у вас в планах получение нескольких траншей кредита МВФ, кредитов Всемирного банка, американских гарантий под еврооблигации, денег Евросоюза – то у вас возникает вопрос: либо вы финансируете какие-то расходы, либо проводите политику профицита, то есть снижаете, к примеру, налоговые ставки.

Но налоговые ставки снижать нельзя, вы только что провели налоговую реформу. Да и снижение налогов с высокой степенью вероятности приведет к образованию дыры в Пенсионном фонде.

За первые три месяца правительство отчиталось о профиците выполнения сводного бюджета на уровне 3,9 млрд грн. Тут же, естественно, некоторые депутаты-популисты начали говорить о повышении зарплат учителям и медикам, повышении социальных стандартов. На ваш взгляд, что делать с профицитом, когда он возникает?

Профицит бюджета за три месяца очень легко достигнут – просто заморозить расходы и все. Вот пример. В прошлом году в январе-феврале российский Минфин выдал Министерству обороны 40% годового бюджета, проавансировав закупки вооружения, чтобы военная промышленность не попала на высокую инфляцию. И по итогам первого квартала у Минфина был большой дефицит. А в этом году в январе Минфин Министерству обороны практически ничего не дал, потому что образовались остатки по итогам прошлого года. Это о чем-то говорит?

Это техническая цифра.

Это абсолютно техническая цифра. Надо смотреть, из-за чего в первом квартале возник профицит. Может, Пенсионный фонд выставил счет не 31 марта, а 1 апреля. Вот и образовался профицит.

Я, кстати, волнуюсь за ваш Пенсионный фонд. Ставка по единому социальному взносу снижена практически в два раза, за счет чего будут финансироваться расходы ПФ – непонятно.

 

 

Материал опубликован в НВ №16 от 29 апреля 2016 года 

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: