20 января 2017, пятница

Россия может только рухнуть. Экс-главред Forbes – о своей бывшей родине и имитации реформ в Украине

Россия может только рухнуть. Экс-главред Forbes – о своей бывшей родине и имитации реформ в Украине
Владимир Федорин, соратник Михаила Саакашвили и один из организаторов Антикоррупционных форумов, объясняет, почему в имитации реформ в Украине виновна не только власть, но и гражданское общество

Жизнь журналиста Владимира Федорина будто списана с известной одесской байки о том, что киевляне — это не доехавшие до Москвы одесситы. Разница лишь в том, что одессит Федорин в 90‑х до Москвы все‑таки доехал, став одним из основателей российской деловой журналистики. Он работал заместителем главного редактора газеты Ведомости, журналов Smart Money и российского Forbes.

Сейчас Федорин живет и работает в Киеве, причем летом получил украинское гражданство и почти одновременно создал и возглавил Центр свободной экономики имени Кахи Бендукидзе, знаменитого грузинского реформатора. Также Федорина называют среди ближайших соратников одесского губернатора Михаила Саакашвили.

С конца прошлого года Центр Бендукидзе проводит Антикоррупционные форумы, одна из целей которых — объединить активную часть общества в борьбе с коррупцией. Такие форумы уже прошли в Одессе, Киеве и Харькове, планируются — в Днепропетровске.

Летом 2013‑го Федорин, тогда главный редактор украинского Forbes, оказался в центре внимания всех украинских медиа. После того как издание купил зарабатывавший на коррупции одиозный бизнесмен Сергей Курченко, Федорин уволился, а следом за ним, не желая мириться с цензурой, ушла почти вся редакция.

В творческом отпуске экс-главред самого авторитетного в стране экономического издания был недолго. Его звали работать в Москву, но он остался в Киеве и выпустил книгу Гуд бай, империя. Разговоры с Кахой Бендукидзе. Довольно быстро книга Федорина стала интеллектуальным бестселлером.

С НВ журналист встретился в одном из киевских кафе, причем к интервью приступил незамедлительно, а завершил, как было заранее оговорено, ровно через час. В такой точности — весь Федорин, его фишки — эффективность, непрерывное саморазвитие и постоянный поиск улучшений уже привычных действий. За примерами далеко ходить не надо. Три прошедших Антикоррупционных форума — в Одессе, Киеве и Харькове — были одинаковыми идейно, но совершенно разными по форме.

 

Пять вопросов Владимиру Федорину:

1. Ваше наибольшее достижение?
— Семья: жена — Вика Федорина и три дочки: Аня, Варя и Маша.

2. Ваш наибольший провал?
— Жалею, что так и не создал устойчивого бизнес-издания. Но это провал не только мой, но и времени. Эпоха тащит нас туда, где мы не думали оказаться.

3. На чем вы передвигаетесь по городу?
— На метро и такси. 

4. Последняя книга из прочитанных, которая произвела на вас впечатление?
— The Future of Europe: Reform or Declinе (Будущее Европы: реформы или упадок) Альберто Алесина и Франческо Джавацци.

5. Кому бы вы не подали руки?
— Не знаю.

 

— Как вы сами формулируете цель Антикоррупционных форумов?

— Реформам нужна поддержка со стороны общества. Украинское общество устало от полумер, которые не дают очевидного результата.

Реформы, которые якобы двигает правительство, подгоняемые пинками МВФ, нерадикальные и небыстрые. И они не коммуницируются, не объясняются. Поэтому необходимо объединить две повестки: антикоррупционную и системных реформ.

При этом все структурные системные изменения, которые нужно внедрять в Украине, имеют антикоррупционную составляющую. Будь то реформа высшего образования — настоящая, а не имитация, которая есть,— или реформа МВД. Абсолютно все системные преобразования — антикоррупционные.

— После киевского Антикоррупционного форума у многих сложилось впечатление, что это был шаг по созданию новой партии.

— Цель этих форумов — собрать широкую антикоррупционную коалицию и честно посмотреть друг другу в глаза, обсудить состояние дел, договориться о том, что борьба с коррупцией — это не только и не столько посадки. Это системные реформы. Не такие, которые делались два года,— сложные, процедурные, а гораздо более простые, легко имплементируемые.

Было потрачено много энергии на пробивание немного не тех реформ

Широкая коалиция по определению не может превратиться в партию. Мы хотим, чтобы она громко подала свой голос, сформулировала требования к власти и план действий.

На мой взгляд, сейчас важно изменить повестку дня в обществе, в стране. И это, по сути, такой кардинальный перелом, похожий на то, что происходило после падения коммунизма в Центральной Европе. Там пришла к власти широкая коалиция, которая потом распалась на правых, левых и центристов.

Вот сейчас время для широкой коалиции, для всех тех, кто не приемлет коррупцию. Можно спорить про налоговые ставки, финскую, сингапурскую модель экономики. Но сейчас мы должны избавить страну от заразы. И от того, где эта зараза накапливается. Любая неэффективность, любое избыточное регулирование порождают коррупцию и олигархов.

— Почему во власть не пришли люди, которые могут делать реформы? Почему не выросли у нас в стране?

— Не было понимания, насколько все плохо. После победы Майдана все думали: мы сейчас чуть‑чуть подкрутим, и все будет нормально. Но выясняется, что пациент страшно запущенный. И вот под тем, что принято называть реформой, у нас понимается такая многотысячная стопка страниц, которые писались на деньги МВФ и Всемирного банка.

Да, здесь нам нужны реформаторы уровня Бендукидзе. Нет? Значит, надо думать, как мы можем создать условия, чтобы в отсутствие Бендукидзе и [польского реформатора Лешека] Бальцеровича запустить необходимую динамику реформ.

  


СООТЕЧЕСТВЕННИКИ: В августе 2015-го Владимир Федорин и Мария Гайдар получили из рук президента украинские паспорта
СООТЕЧЕСТВЕННИКИ: В августе 2015-го Владимир Федорин и Мария Гайдар получили из рук президента украинские паспорта


 

— Чья вина, что ничего не сделано?

— У меня по этому поводу большие претензии не только к президенту и правительству. У меня претензии к себе и гражданскому обществу. Потому что все то, чем так увлеченно занималось гражданское общество последние полтора года в плане реформ, неэффективно.

Было потрачено много энергии и ресурсов на пробивание немного не тех изменений, которые действительно решают какие‑то проблемы. Начиная с закона о люстрации.

— Чем плох закон о люстрации?

— Фактически это закон о том, что все плохие люди должны уйти. По существу, была попытка перескочить через построение нормальной системы правосудия, по анкетным принципам отсеять наиболее одиозных. Но если он одиозный, то, наверное, что‑то плохое совершил? Произошло или уголовное, или служебное правонарушение. Так накажите за действие, а не за строчку в биографии.

Было решено ни в чем таком не копаться, логика понятна. Но на борьбу за люстрацию у гражданского общества ушли достаточно большие силы. И, честно говоря, я не вижу результатов. То же самое касается всей этой сложнейшей антикоррупционной машинерии, которая полтора года сооружалась.

Например, декабрь наши общественники посвятили борьбе за нормальный состав Нацагентства по противодействию коррупции. Представим, что все эти органы заработают. Довести что‑то до суда с нынешними Процессуальным кодексом и прокуратурой будет очень трудно. Поэтому получается вот такая бутафорская реформа, на которую потрачена огромная энергия, огромные силы.

— Один из учредителей Центра свободной экономики — Михаил Саакашвили. Можете сказать о результатах его работы в Одессе?

— МАУ дал по мозгам? Дал.

Аэропорт заставил достраивать Грановского с Кауфманом [бизнесмены Александр Грановский и Борис Кауфман]? Заставил. Таможня была обещана ему в конце мая, а реально получил он ее в сентябре.

На одесском Антикоррупционном форуме выступал Дэниел Кауфман, один из соавторов рейтинга Doing Business и WorldWide Governance Indicators [Индикатор качества госуправления в разных странах мира]. Его команда в июне и ноябре проводила опрос о восприятии коррупции в разных областях Украины. Так вот, в Одессе просто колоссальнейшее снижение. Ни одна область и близко ничего такого не показывает. И из одного из самых коррумпированных регионов Одесская область стала более благоприятной в восприятии бизнесменов.

Руководители области перестали брать взятки, это успех или неуспех?

Чего еще добился Саакашвили? Он начал называть вещи своими именами. Открыто говорить о том, что прокуратура — один из самых ненавистных украинцами органов, о воровстве в госкомпаниях. Много это или мало? Это переводит нашу общественную дискуссию в новое русло.

— Мало доказательств и аргументов приводит Саакашвили.

— Какие нужны доказательства? Контракт Одесского припортового завода (ОПЗ) с австрийской "прокладкой" [речь о невыгодном для государственного ОПЗ контракте]? Он, кстати, расторгнут. Доказательства того, что государственное предприятие Укрзализныця спонсирует Ахметова? Абсолютно математическая истина. Тарифы на перевозку низкие. И, действительно, если бы тарифы были такими, как в России или в какой‑нибудь центральноевропейской стране, железная дорога зарабатывала бы на энное количество сот миллионов долларов больше. Это прямое субсидирование.

— Может быть такой аргумент: это поддержка экспортера, который генерирует валютную выручку.

— Почему‑то его [одного из крупнейших экспортеров Украины] фамилия Ахметов, а не Иванов. Поддержка экспортера из наших карманов, потому что это мы — налогоплательщики — будем платить за докапитализацию Укрзализныци, которая убита в хлам. Какая это поддержка экспортеров? Это прямой грабеж.

Уголовные дела, конечно, не помешали бы. Но их не Саакашвили возбуждает. Вся система преследования коррупционеров не заточена на то, чтобы ловить преступников, несмотря на то, что там органы [антикоррупционные] понастроили. Процедуры созданы для того, чтобы каждое расследование велось как бизнес-проект. На котором зарабатывает максимальное количество визирующих его прокуроров.

— В 2013 году вы ушли из Forbes Украина. Почему не уехали в Россию?

— Цивилизационный выбор. Даже в темные часы осени 2013‑го [когда команда Виктора Януковича постепенно узурпировала власть] такой безнадеги, как в России, в Украине не было.

Здесь ты можешь чувствовать, что твои действия на что‑то влияют. Может быть, недостаточно, но тут ты сам хозяин своего счастья. А Россия такая, совершенно окостеневшая конструкция — непонятно, как там находиться, никакой собственной точки зрения.

— Что будет дальше с Россией, по вашему мнению?

— Я не вижу ни одного сценария гладкой трансформации. Год назад я написал колонку о том, что для России опыт украинской революции малоприменим. Потому что, на мой взгляд, выхода России из того места, где она оказалась, всего три. Дворцовый переворот, экономическая катастрофа, а не кризис, и военный разгром. И сейчас я думаю так же.

На днях к нам приезжал Максим Трудолюбов [редактор российской газеты Ведомости], он презентовал свою книгу Люди за забором об отношении россиян к собственности. Философская работа, написанная до всех событий. Одна из ключевых мыслей: за 25 лет многие россияне сильно модернизировались индивидуально, но, несмотря на это, построили страшно архаичное общество. Страшно архаичное государство. В котором нет никаких возможностей для саморазвития. Оно может только рухнуть.

  

Материал опубликован в НВ №2 от 22 января 2016 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: