10 декабря 2016, суббота

В своем уме, но не в своем теле. Четверо трансгендеров рассказывают, каково это – быть человеком "не того" пола

В своем уме, но не в своем теле. Четверо трансгендеров рассказывают, каково это – быть человеком
Коллаж НВ
Что представляет собой операция по коррекции пола, можно ли родить ребенка, если ты трансгендер и чем чревата гормональная терапия

Благодаря массовой культуре, остаткам советского мышления и стереотипам многие воспринимают трансгендерность как что-то, что есть где-то на Западе, но не у нас. Не все до конца понимают и разницу между ориентацией и гендером, трансгендерами и трансвеститами (последние скорее играют роли, переодеваясь на публику). Кто-то продолжает считать, что это мода, кто-то – что психиатрическое отклонение, что трансгендерность, как и ориентация, может быть приобретенной.

В реальности все иначе. Трансгендерные люди – те, кто родился не в своем теле, есть и в Украине. Их достаточно много. И не все готовы к операциям – многим достаточно просто самоидентификации и соответствующего внешнего вида. Однако для того чтобы иметь право официально называться другим именем – получить новый паспорт, в нашей стране таким людям нужно пройти все круги ада. Например, пролежать в стационаре психиатрии. Или пойти на стерилизацию, после чего нельзя иметь детей.

Две трансгендерных женщины и двое трансгендерных мужчин рассказали НВ о семьях и детях, об отношениях на работе, насилии и дискриминации, об операции по коррекции пола, буднях в психиатрическом отделении, побочке гормональной терапии и о том, как на этот процесс реагирует тело.

Андриана Доронина, 26 лет

Осознание

Мои родные называют меня Аней. Я родом из маленького города Красноперекопска. Это Крым, на перешейке, где чумаки добывали соль. У основного населения там жизнь обречена: стандарты, школа, вуз. Поступают в тот, который близок по местности, это, может, в Симферополе. И работа на содовом заводе. Многие люди уже знают свою историю. Я с детства не понимала, что там делаю. 

Говорили: "Почему ты, как баба, почему ты ведешь себя так?" А я не понимаю, что ответить

С детства понимала, что дружу с девочками. Мне были не интересны эти танчики, или когда в казаков играли во дворе. Моей подруге мама из-за границы привезла сумочку. И я помню это дикое желание иметь такую же. Я вообще не понимала разницы между нами до школы.

В школе было жестко, потому что у меня большие губы, свои. Это только в Киеве начали меня спрашивать о моей внешности. Хотя в моем городе даже, наверное, до сих пор нет такого понятия, как ботокс и силикон. Дразнили, говорили, что большие  губы. Сейчас бы я на это не обращала внимания, потому что это красота, а тогда меня цепляло сильно. Говорили: "Почему ты, как баба, почему ведешь себя так?" А я не понимаю, что ответить. Так начинала искать себя. Разбиралась, вдруг я гей.

Я общаюсь с геями, им нравится то, что они парни, что они любят мужчин, и они мужчины. Мне это не нравится. Я перебирала пазлы и не могла понять, что со мной происходит. Психологи у нас там [в Красноперекопске] были никудышние.

В 2012 году я попала на проект Маша и модели, на телеканале ТЕТ. Шла туда за компанию. Думала, они пройдут, а я – так, за компанию с друзьями. Анкету от фонаря заполнила. И тут мне звонят, говорят: "Вы прошли", потому что рост высокий, комплекция. Но на то время я еще была Андреем. Переборола свои страхи, потому что тяжело на камеру показывать себя, хоть и в другой оболочке. Все приписывали меня к андрогенам, ведь надо к какому-то формату приравнять. На том шоу я победила.

Трансформация

Уже в Украине начала общаться с докторами. Идешь к сексопатологу, потом к психологу и эндокринологу, и тогда ставят на учет к Василию Храпачу – он один из ведущих врачей по смене пола. Я начала уже более осознанно и грамотно подходить к этому. Люди пугают, что с годами жизни ты будешь плохо выглядеть. 

Одни гормоны чего стоят. Если не хочешь посадить свою печень, их нужно заказывать за границей. Пачки гормонов хватает на 2 месяца. После операции хватает на полгода, то есть увеличивается срок между приемами. У нас же гормоны стоят до 500-1000 грн, их хватает на порядок дольше. Но я не уверена, как они скажутся потом. Сначала с тобой может быть все прекрасно. Но через год-два одышка, особенно сосуды страдают. Я не исключение, потому что начинала с наших гормонов. И ноги страдают. Я принимаю гормоны с осени. У меня колоссальные изменения. Тем, кто спрашивает о гормонах, говорю, чтобы шли к врачу. Гормоны в открытом доступе и это проблема. Я заказываю уколы из Канады. Они более щадящие.

Каждые полгода сдаешь анализы, около 2  тыс грн ты тратишь на то, чтобы просто провериться. Это психологически тяжело. Особенно когда ты в подвешенном состоянии. И не мальчик уже, и не девочка. Такие люди, в основном, суицидники, особенно если из какого-то маленького села и с такой проблемой.

Все думают, что этим можно «заразиться». Это неправда, это с детства. То есть это нельзя подхватить, как какой-то вирус

Когда я разговаривала с Натальей Васильевной, психологом, она говорила: «Если это вопрос финансов – иди дальше». Мол, люди появятся, возможности, инвесторы, сейчас очень много программ социальных, может, твоя история кого-то подвигнет. Я не из богатой семьи, у меня одна мама. Я работаю с 16-ти лет.

Все думают, что этим можно «заразиться». Неправда, это с детства. Это нельзя подхватить, как какой-то вирус. Оно или есть в тебе, или нет. Ты не сможешь играть другого человека, это глупо, все равно когда-то провалишься.

Операции и документы

Внешне я себя ощущаю гармонично, мне нравятся эти процессы, но голос оставляет желать лучшего. И, конечно, я хочу полететь в Японию и сделать операцию на связках. Все операции дорогостоящие. Не каждый может это потянуть. Должны быть какие-то инвесторы, или капитал, или любовники. Потому что это как квартиры в Киеве. В Москве проще, там есть врачи хорошие, медицина более развита в этом плане. В России 6 тыс. долл. стоит операция. Первая операция и вторичная, то есть, уже сам внешний вид, все в два этапа. Колебаюсь между Москвой и Таиландом. Больше склоняюсь к Москве из-за цен. Врачи уже подбираются. В Японии очень дорого. 8 тыс. долл. 

У нас очень тяжелый процесс смены документов. Ты проходишь психиатров, это может затянуться. Врачи видят, когда у тебя есть деньги, реально ли это сделать – например, завтра полететь. Ставят штамп, ты берешь эту справку, через границу с ней. Иногда [врачи] жестко общаются. Давят психологически, провоцируют, очень много тестов, жесткие формулировки вопросов.

Живу со старыми документами. Мама в Крыму, я к ней езжу. Пограничники сначала были в шоке. Говоришь им, что меняешь пол, и уже более адекватно реагируют. Кстати, почему-то на российской границе все воспринимают проще. У нас жестче, даже таможня. Выкладываешь вещи, как будто целый парад всего, что ты с собой везешь. Спрашивают про медикаменты, ведь возишь с собой гормоны.

Я сейчас работаю в модельном бизнесе, но это уже второстепенно, мне уже это не так интересно. У меня есть другая, официальная работа. А вообще – хочу семью, быт. Таким, как я, тяжело работать. В основном, работают проститутками. Редко кто имеет нормальную работу, белую. Больше некем устроиться, нигде не берут. Некоторые знакомые мне предлагали, постоянно отказываюсь. Есть в России так называемые конторы, там люди уже заработали себе на грудь, например.

Мы с мамой общаемся даже лучше, чем раньше. Мы можем поговорить обо всем. Она приняла меня и поддерживает во всем. Другие родственники приняли немного тяжелее, но лучше здоровый человек рядом, чем его вообще нет. Кто не хочет общаться – пожалуйста, насильно не держу.

Отношения с мужчинами

Что касается мужчин – да, у меня есть отношения. Как-то раз договорилась встретиться с подружками. Выхожу такая, в белом платье, красные губы, длинные белые волосы. И он ко мне подходит знакомиться. Когда прошло два месяца, поняла, что надо уже говорить. У него был шок. Три дня со мной не общался. Потом сказал, что за эти дни прочел много литературы о том, кто он, если я ему нравлюсь. С ним разговаривал психолог, потому что это сложно. Он принял меня.

  Из какого-то Донецка, шахтер, всю жизнь проработал, а он Маша внутри. Как этому человеку жить?

У нас такие отношения, что вообще ничего не замечаем. Обычная семья. Мужчины больше любят энергетику. Как они себя чувствуют с тобой, это для них важно, если мужчина нормальный. 

Считаю, что другого выхода нет. Ты в тюрьме своего тела. Ты или идешь дальше, или ломаешься. Я думала, что таких людей, как я, очень мало. Но когда копаешь глубже, они сами тебя находят… Если по статистике, каждый десятый. Я не понимаю, как природа так может. Когда из какого-то Донецка шахтер всю жизнь проработал на этой шахте, а он Маша внутри. Как этому человеку жить?

Кирилл, 33 года. Имя изменено

Осознание

Полгода назад я сделал две операции и официально поменял документы. Когда лет в 8 начинаешь понимать, что люди делятся на два пола, немножечко замыкает. Ты явно относишь себя к этим, а тебе говорят, нет, и в голове не укладывается. Все зависит и от родителей. Мне с ними повезло. В период осознания главное – не рехнуться. Сейчас есть интернет, где можно найти ответы на все вопросы. В моей молодости этого не было.

В 17 лет я свалил из дому к своим друзьям – группе 17-летних ребят. Мы жили на квартире у одного из них, все работали, покупали общую еду, коммуна такая была. Там я понял, что это не с мозгом что-то не так, а с телом. Это очень помогло. Ты не сумасшедший, просто мутант. Кто-то рождается с заячьей губой, кто-то – без руки. Я родился вот так. 

Я устроился на работу, поступил на заочку на программиста. Фамилия моя к полу не привязана, она среднего рода. Я ходил в бесформенных кенгурушках, с короткой стрижкой – ничего особо компрометирующего. Самыми сложными были три дня в месяц. Выучился, снимал квартиру с подругой, работал на заводе техническим специалистом. Встречался с одной девушкой, с другой пять лет провстречались. Потом думаю: уже тридцатник на носу, а я все еще ношусь в утяжках [груди].

У меня была трешка с половиной (размер груди). Это очень неудобно. Можно утягивать грудь эластичным бинтом, но он сжимает ребра, можно деформировать их. Есть корсеты для спины – их носят после операции, крепкие и удобные. Есть утяжки, сшитые в США особым способом – это безумно хорошая вещь. Эту утяжку нельзя носить больше 6 часов в день, в ней нельзя бегать, петь, плавать, но, когда ее надеваешь, твоя трешка превращается в ноль. Теперь по этой причине сложно отучить себя горбиться. Это характерная черта трансгендерных мужчин.

Шесть лет назад я познакомился со своей нынешней женой. Мы с ней съехались, начали вместе жить через два месяца после знакомства. Она знала про меня, я не скрывал. Я понимал, что это женщина, на которой я хочу жениться. Она из России, на то время с этой страной еще были нормальные отношения. Потом началось ухудшение обстановки, мы переехали на свою квартиру. Нашел официальную работу, где только шеф видел мой паспорт. Подумал: квартира есть, работа есть, невеста – тоже. И с размаху ввязался во всю эту эпопею.

Смена документов и операция

История со сменой документов тянулась два с половиной года. На второй встрече у сексолога надо было принести изложенную своими словами автобиографию. И вот тут я испугался. Момент описания школьных лет написал раза с десятого, уложив в три строчки. Очень не хотелось вспоминать – это было омерзительно.

Момент описания школьных лет написал раза с десятого, уложив в три строчки. Очень не хотелось вспоминать – это было омерзительно

После курса встреч с психологом – месяц в психиатрической лечебнице на стационаре, в отделении неврозов, причем, в палате того пола, который у тебя по паспорту. Там страшно. Душевые – практически открытые. Там палата на 8-10 коек, причем, в одной вполне может лежать человек под капельницей, в другой – барышня, которая всю ночь читает молитвы, в третьей – пациент, на которого посреди ночи "падают" крысы. В коридоре постоянно наворачивают круги люди с пустыми глазами, курят. Общая комната, где четыре дивана, два набора шашек, растения, и вечно кто-то спорит о политике.

[Трансгендерным] девушкам особенно сложно, потому что девушка в компании мужчин – это вообще нехорошо. Мне рассказывала подруга, что они запирались в туалете и сидели там целый день. 

Есть ребята, которые идут на переход из чисто психологических причин. Это не гендерная проблема, а, например, какие-то травмы из детства, изнасилование, из-за чего идет отторжение от пола.

Палата на 8-10 коек. В одной вполне может лежать человек под капельницей, в другой – барышня, которая ночь напролет читает молитвы, в третьей – пациент, на которого посреди ночи с потолка "падают" крысы

Обе операции (и мужская, и женская), включают в себя стерилизацию – лишение возможности иметь своих детей. Некоторые отказывались делать этот шаг. Например, парни делали только верхнюю операцию [по удалению молочных желез], а дальше через суд требовали замену документов. Суд, как правило, на их стороне. Я же делал операцию со стерилизацией – детей не хочу. Это удаление матки – лишение возможности вынашивать, придатков с яичниками, и молочных желез. Некоторые просто удаляют грудь, но оставляют возможность вынашивать. 

На второй комиссии, где дают разрешение на смену документов, начинается бюрократия. Нужно прийти в то отделение, в котором вас регистрировали. Мое уже давно расформировали. Пришлось поехать по месту нынешней прописки. Через месяц получил новое свидетельство о рождении. Нашел в интернете фирму, которая занимается документами, принес им все, через две недели на руках был новый паспорт. Через два дня с подругой пошел в ЗАГС, вскоре расписались.

Две операции мне обошлись в 60 тыс. грн, доллар был уже не 8, но еще и не под 30. Я делал их тут, в Киеве. И это еще дешево. Девчонкам обходится дороже. У нас это два удаления, а у них из одного лепят другое.

Я не понимаю трансгендерных активистов, которые орут на каждом углу, что они не такие как все. Ты же потратил кучу времени, денег и сил, чтобы стать таким же!

Гормоны и побочные эффекты

Гормоны нужны будут до конца жизни. Их колют в среднем: одна ампула раз в две недели. Одна ампула [тестостерона] стоит 112 грн. либо – по 5 тыс. грн. раз в три месяца. Чтобы начать прием гормонов, нужно обратиться к эндокринологу. Многие начинают колоть по этой схеме сами. В итоге, получаются не самые приятные для организма вещи. Когда баланс устаканится, время между приемами можно растягивать. Голос становится ниже.

Сразу после укола – дикий подрыв, хочется крушить горы и бить морды, а под конец так стухаешь. Ползает такая амебка до следующего утра

Последствия всего этого счастья практически такие же, как и в пубертатный период. Настроение скачет, прыщи по всему лицу. Если подобрать неправильную дозу, или если колешь, а еще функционируют яичники, получается, что сразу после укола – дикий подрыв, хочется крушить горы и бить морды, а под конец так стухаешь. Ползает такая амебка до следующего утра.

Очень сильно хочется драться. Это агрессия, которую не хочется контролировать. Вначале это было сложновато: надо было сесть и глубоко дышать. А потом уже понимаешь, гормональная реакция, надо переждать. Очень раздает вширь. Нужно заниматься спортом. Есть начал много, но не знаю, что из этого причина, а что следствие. Еще одно заметное изменение – становишься сильнее. Теперь могу жену на руки поднять – это офигенное ощущение. Понимаю, почему из ЗАГСа на руках выносят. И либидо очень подскакивает. Особенно в первые дни после укола. Со временем это выравняется.

Нюансы

В Одессе, например, есть хороший пластический хирург. У него своя методика работы. Он занимается наращиванием груди, коррекцией формы. Можно сделать операцию и в онкоцентре, но там задача максимально и радикально все вырезать. Да, там в два раза дешевле, но что ты получишь в результате внешне, ты не знаешь.

На тестостероне сильно растет клитор, а это некий аналог члена. Очень сильно – это от 3 до 9 см

Если грудь маленькая от природы – ее можно вовсе не удалять. Удаляются молочные железы, режется по краю ореола, чтобы сделать сосок меньше. У женщин же они большего размера, чем у мужчин. Шрама почти не видно.

У трансгендерных девушек происходит «фигурная резка» с воссозданием рабочей вагины. Операция достаточно сложная. Член выворачивается наизнанку, часть головки идет на формирование клитора, часть остается там. Технически они даже могут получить оргазм.

К сожалению, невозможно чисто физиологически создать полностью функциональный член. Единственное, что более-менее равно по функционалу: на тестостероне очень сильно растет клитор, а это некий аналог мужского члена. Очень сильно – это от 3 до 9 см. Технически из него можно сделать микрочлен: подрезать, подвести туда мочеиспускательный канал. Это называется метоидиопластика.

Есть еще одна возможность создать некий аналог члена, используя мышцы брюшной полости и кожу с руки. В результате получаем протез, в который вставляется специальная конструкция. Она используется для мужчин, у которых тяжелая импотенция. Стержень из мягкого пластика и груша с жидкостью, которая располагается в бедре. В груше – жидкость, нажимаешь, эти трубки наполняются, и получается рабочее состояние. Функционально это только с точки зрения партнера. Для самого мужчины – никакой чувствительности.

Инна Ирискина, 39 лет

Осознание

В моем случае осознание случилось примерно в 13 лет. Сначала был просто какой-то интерес к женским вещам, к одежде, желание побыть девочкой. Я начала лазить в мамин шкаф, потому что своего такого не было. Потом мама за этим делом застукала. Спрашивает: "Как это понимать?" Я не знаю, конечно, как это понимать. На то время никакой информации не было, это где-то 1990 год. Мама сказала, мол, чтобы больше такого не было.

Я пыталась это обещание сдерживать. Потом я его нарушала, снова обещала. Так это все какое-то время продолжалось. Где-то к 2000 году, когда у меня появился интернет, мне пришло в голову начать что-то искать на эти темы. Я нашла, что есть сообщество транссексуалов, где люди общаются, делятся своими историями, друг друга поддерживают. Создательница этого сообщества жила в Киеве. 

Начала лазить в мамин шкаф, потому что своего такого ничего не было. Потом мама за этим делом застукала

Тогда я впервые пришла к мысли, что можно не бороться, а, наоборот, искать способ, как с этим жить, как выражать себя. В тот момент для меня случилось некое откровение. Когда уже жила отдельно, смогла эти желания как-то реализовывать. Мама моя не дожила до этого момента, у нее был рак. Не знаю, как бы могло сложиться, потому что у нас все это тяжело было. 

Тогда был период, когда я прервала контакты с сообществом. Потом стала потихоньку возобновлять. В компании других таких людей видела, что они меня воспринимают спокойно. Но после этого нужно было снимать эту одежду, возвращаться к мужскому существованию, и это очень тяжко ощущалось. Тогда задумалась о том, чтобы переходить к каким-то более радикальным изменениям. Менять свое тело, внешность, социальный гендерный статус. Я делала эпиляцию на лице, потом начала принимать гормоны. 

Тогда я работала в научной организации. Мы делали словари, мои задачи касались компьютерных технологий. На этом защитила диссертацию, кандидат технических наук. И вот, задумалась, а как теперь люди это воспримут.

Трансформация

Тем временем, уже и на улице какие-то люди, прохожие, продавцы магазинов все чаще стали меня воспринимать как девушку. Я решилась на каминг-аут с моим непосредственным начальником. К моей радости и небольшому удивлению, он это все благополучно принял. Наоборот, даже сказал, если нужна какая-то помощь, чтобы обращалась. Потом поговорил с главным. Прошло благополучно. Дальше на работу ходила полностью как женщина, но с мужскими документами. Сначала думала об операции. Да, был перфекционизм. Если уже быть женщиной, то во всем. Но передумала. Да и тот момент, что у нас в Украине документы можно поменять только после операции. Препятствием была необходимость пролежать в психдиспансере. 

Если суицида не было, то пол менять нельзя. Тем самым, получается, они провоцировали людей на попытки суицида

Начались разговоры, что приказ о процедуре смены пола будут менять. И эта комиссия не собиралась какое-то время, сами ждали нового приказа. На тот момент я уже пришла в организацию Инсайт. Мы вникали в эту тему, вносили в документы свои правки, объясняя, какими бы хотели их видеть. В 2011-м вышел новый приказ, где снизили минимальный возраст. Изначально надо было достигнуть 25-ти лет. Эти границы снизили до 18 лет, убрали оттуда условие, где одним из показаний была суицидоопасность. Если есть у человека намерение или попытки суицида, то нужно разрешить менять пол. Но, при этом, там было интересно сформулировано, мол, что отсутствие любых показаний является противопоказанием. Соответственно, если суицида не было, то разрешения нет. Потом этот момент убрали. Практически все остальное осталось, как было. Осталось требование психиатрического стационара, дети до 18-ти лет, брак, гомосексуальность.

Я для себя переосмыслила и пришла к выводу, что операцию не хочу. Потребности переделывать гениталии у меня нет. Тратить на это кучу денег, свое здоровье на то, что мне не так уж и нужно, только ради того, чтобы получить бумажку, этот документ – я решила, что это неправильно. Дальше добивались дальнейших изменений этой процедуры, чтобы отменить требование операции.

Квир-брак

Потом я встретила своего любимого человека. Мы познакомились через интернет-форум. Оказалось, что у нас общие представления насчет гендера. Мы видим его не как что-то четко заданное, а как достаточно условное, плавающее понятие. У Яна тоже особенности гендерной идентичности. Врожденный биологический пол у него женский, а самоощущение ближе к мужскому. Но, при этом, в отличие от меня, у него нет потребности изменять свое тело, просто самоидентификация такая.

Затеяли квир-свадьбу. По документам у меня пол мужской, у него – женский. Но, при этом, мы решили, что я буду в платье, а он будет в наряде жениха

Мы из разных стран: я в Киеве всю жизнь жила, а Ян – из России. Сначала мы просто друг к другу ездили, встречались, путешествовали. Потом начался Майдан, за ним война. У нас было много страхов. Боялись, что это может перерасти в полномасштабную войну, мы вообще не сможем видеться. Ян, как и я, стоял с самого начала на проукраинских позициях. Чтобы он мог переехать сюда, ему надо было оформлять вид на жительство. Самый простой вариант – брак. 


Свадьба Инны и Яна. Фото: upogau.org
Свадьба Инны и Яна. Фото: upogau.org


И мы решили: гулять, так гулять. Затеяли квир-свадьбу. По документам у меня пол мужской, у него – женский. Но, при этом, мы решили, что я буду в платье, а он в наряде жениха. Выбрали костюмы а-ля XVIII век. Весь Инсайт (организацию) пригласили на церемонию. Тогда старались это сильно не разглашать. Знали – Яну еще нужно будет в Россию возвращаться. У нас были опасения за безопасность. Теперь, правда, учитывая обстоятельства, даже жалеем, что тогда не привлекли большого внимания к свадьбе. Теперь, если захочу сменить документы, буду вынуждена разводиться, но я буду бороться за свои права, потому что не хочу выбирать между одним и другим правом.

Когда мы стали тут оформлять документы, у Яна начались проблемы со здоровьем. Сначала думали, что это анемия. Потом сдали анализы, обследования. И поставили диагноз, предварительно – миелодиспластический синдром. Это когда костный мозг вырабатывает какие-то дефектные клетки крови, а с кровью начинаются проблемы. Пришлось Яну ехать в Москву, потому что здесь не могли больше ничего сделать. Там продолжили делать диагностику и пришли к выводу, что нужна трансплантация костного мозга. Никакие другие методы не будут эффективны. Ее могут сделать бесплатно, кажется, в рамках каких-то квот. Но нужно искать донора. А это достаточно дорогостоящая штука.

Нужно искать донора, у которого можно взять костный мозг для пересадки. А это достаточно дорогостоящая штука

По предварительному поиску уже нашли потенциального донора. Но теперь это надо дополнительно тестировать, подойдет, не подойдет. Если да – это 350 тыс рублей за взятие этого материала, а если не нет, то дальше поиск будет по немецкому реестру. Там они хотят 6 тыс [евро] только за начало этого поиска, а дальше может быть и 20 тыс, и больше. Поэтому мы сейчас начали сбор средств, у нас таких денег нет.

Восприятие

В официальных ситуациях Ян просто позиционируется как женщина. Поскольку внешних изменений нет, то и вопросов не возникает. У меня уже сложнее, потому что даже если я одеваюсь унисексно, все равно уже за «мальчика» с трудом схожу. Но бывает, что объяснять приходиться. Недавно ездила на международный съезд трансгендеров в Италию. Но все благополучно прошло.

Как-то, когда через российскую границу ездила, на таможне пограничник прицепился. Сначала спрашивал, почему фото в паспорте не соответствует реальному.Потом начал усиленно рыться в вещах, а там гормоны. Спрашивал, мол, что это у вас за наркотики, сейчас сниму с поезда.

Была еще ситуация в магазине, я расплачиваюсь картой, на ней написаны имя и фамилия. На кассе спрашивают, чья это карта, мужа, что ли? Так, говорят, нельзя, надо, чтобы своя была. Я думаю: начинать сейчас объяснять, что это моя карта – как-то не хочется. Вокруг вся очередь, соответственно, слушала бы. Наличные с собой были. И я не стала ничего говорить, ими расплатилась.

После Майдана все стало как-то меняться в лучшую сторону. Появилось больше людей, которые сами не являются ЛГБТ, но, при этом, выступают в нашу поддержку, все чаще это в СМИ звучит в более дружественном ключе. Все-таки, сказывается ориентация на Европу. Хотя праворадикалов все еще остается много. Многие до сих пор не научились различать тонкости. Нападают, конечно, больше на геев. Нас особо не трогают, как группу в целом. Но когда это отдельно взятый человек на улице, то им что гей, что трансгендер, одинаково «пи**р». Часто наши проблемы остаются в тени.

Фридрих, 26 лет

Комиссия

Я переселенец из Донецка, живу в Киеве достаточно долго. Из этапов перехода у меня гормонотерапия и мастэктомия, то есть, пластика груди по мужскому типу. Моя внешность и голос – результат действия гормонов.

Переход начал, когда мне было 19. В 22 начал принимать гормоны. Старался добиться разрешения на смену документов, но столкнулся с системой. Мне пришлось лежать в психиатрии два раза. Приносить им распечатки законов, объяснять что-то, потому что они не знали, как себя вести. В больнице повезло – отдельная палата, врачи были дружественные. Но я сразу понял, что многие необразованны, из теории чего-то они не знают. У меня медицинское образование, а потому было легче разговаривать с ними как с коллегами.

Практически каждый человек хоть раз встречал трансгендерного человека. Но он мог не знать об этом

При словах, что я трансгендерный мужчина и мне нужны гормоны, врачи спрашивали, какие. Говорю, тестостерон. А они: «Какой?». Общество видит эту тему как очень редкую, но это не так. Практически каждый человек, я думаю, за последние пару лет хоть раз встречал трансгендера, но мог не знать об этом.

Когда приходишь к врачам, многие смотрят на внешность. Если ты не на гормонах, могут отказать, потому что «не похож». Нас заставляют эти гормоны начинать принимать раньше, чем дают разрешение на них же. Это как если для того чтобы получить разрешение залезть на гору, нужно сначала залезть туда и оттуда помахать. По этой причине первый раз мне в психиатрии отказали. Второй раз я уже был похож, начал принимать гормоны.

Люди не понимают терминов. Что гендерная идентичность и сексуальная ориентация – это одно и то же, у них все перемешано в голове. И потому на комиссии надо отвечать по какому-то определенному сценарию. Если ты трансгендерный мужчина, то должен выглядеть обязательно маскулинно. Там есть тесты со шкалами на мужественность и женственность, и он добавляет женственности, если ты говоришь, что когда-либо вел дневник или писал стихи.

Комиссия очень строго относится к сексуальности, к ориентации, к сексу в принципе. Трансгендерный человек, по их мнению, должен не любить свое тело. И очень правильно будет, если ты будешь отвечать им, что, мол, да, я смотрю в зеркало, и мне отвратительно, и никакого секса у меня не будет, пока я не сделаю переход.

Транс-человек – это не несчастный человек. СМИ, к сожалению, часто показывают транс-людей как несчастных людей. Отчасти это, конечно, правда из-за комиссии. Там тебя уже воспринимают как человека, который никогда не будет счастлив. Одной моей знакомой, трансгендерной женщине, на комиссии сказали: «У нас так много одиноких женщин. Вы готовы стать еще одной?»

Откат назад

Случаи, когда после корректировки пола человек хочет вернуться назад, есть. Но их не очень много. Но такие люди есть. Насколько я знаю, это происходит как раз из-за невозможности доказать целостность, вписаться в эту вот бинарность. Ты, например, транс-женщина, но страдаешь от того, что у тебя никогда не будет месячных, а это уже отсутствие целостности.

У меня тоже спрашивали: «А вдруг вы завтра проснетесь и передумаете?». Я им говорю, а вдруг вы передумаете? Они: «Не, ну я ж не это». Говорю, я уже был и там и там, потому шансов, что я передумаю, у меня меньше. А вот у вас – больше, вы же не знаете, как с другой стороны.

«А вдруг вы завтра проснетесь и передумаете?». Я им говорю, а вдруг вы передумаете? Они: «Не, ну я не это»

Ты идешь на поводу у общества, меняешься, но не так, как хотел бы сам, а так, как принято выглядеть в обществе в выбранной тобою роли. А потом ощущаешь себя не комфортно. Люди должны менять паспорта, но не тело. Это главная проблема – в нашей стране калечащая операция является главным условием для смены документов. Гораздо проще поменять бумажку, не калеча тело. 

Беременность и брак

Сейчас я живу с женским паспортом. Комиссия не дала мне разрешение. Все потому, что я уже сделал пластику груди в другой стране, где для этого были другие требования. Больше не хочу ничего делать. Кроме того, я родил ребенка – у меня есть дочь, которой полтора года. Разрешение не дают тем, у кого есть дети до 18 лет.

Я живу с мужчиной, у нас гей-пара. Это позволило нам родить биологически своего ребенка. Мы в браке. Я никогда не стремился к этому, но такой шаг был необходим. Это права на ребенка, наследство, мой партнер из другой страны, и это возможность беспрепятственно ездить в Украину. Воспользовались хоть какой-то привилегией женского паспорта. Хотя для меня это был очень травматичный опыт. Я был беременный, во мне все видели девочку, еще и страшную.

Беременность была запланирована. Я приостанавливал прием гормонов, консультировался с врачами, ждал, пока восстановится цикл. Сразу пошел в частную клинику. Ко мне там хорошо относились, обращались в мужском роде. Может, за спиной что-то говорили, но я не чувствовал ущемления.

У меня были показания к вспомогательным технологиям, чтобы забеременеть. Но все получилось само собой и естественным путем. Некоторым врачам в процессе этого всего, например, стоматологу, я не говорил, что я трансгендер. Это было психологически тяжело. Не то, что живот – я и так знаю, что у меня в животе. А необходимость делать «откат» назад и говорить иногда, что ты девочка, когда так долго добивался обратного. Но это будто плата за мечту.

Живу с мужчиной, у нас гей-пара. Это позволило нам родить ребенка

Сейчас мой ребенок живет в другой стране. Я мог бы тоже уехать, но чувствую потребность делать что-то для этой страны. Мне тут предложили работу, я остался. Долго не мог видеться с ребенком из-за документов. Но теперь на фото в паспорте я хотя бы похож на себя, хоть паспорт все еще женский.

Что мы будем ей говорить? Правду, я думаю. Все семьи разные. Меня часто спрашивают, кто я, мама или папа. Я папа. Тем более, мама с бородой – это объяснить еще труднее, чем наличие двух пап. Но, по сути, мама или папа – то, что базируется на половых органах. Однако кто мама, если ребенок в цисгендерной (те, кто чувствует себя комфортно в гендере от рождения – НВ) семье живет только с отцом, он его воспитывает?

Моя же мама сначала не понимала меня. Когда я сказал, что рожу ребенка, еще больше перестала понимать. Но потом все изменилось. Она стесняется быть для себя в каминг-ауте – то есть, говорить другим, что ее сын – транс-человек, но я ей горжусь. Возможно, еще война как-то повлияла, как ни печально это говорить, потому что моя мать живет в зоне АТО. Она приезжает в Киев ко мне. В последний раз она даже ходила на прайд. Утром просыпаемся, я собираюсь, она собирается, я спрашиваю: «Ты куда?». Мама говорит: «Как куда, морды бить вашим гомофобам».

Двойные стандарты и насилие

Когда живешь с другим паспортом, боишься, что узнают «не те» люди. Если ты в крупном городе, как Киев, еще, может, и ничего. Но если в маленьком селе, и ты трансгендерный мужчина, окружающие узнают, это часто заканчивается изнасилованиями. Чтобы показать, что «ты баба», поставить тебя на место.

Часто всплывает тема двойных стандартов. Есть люди, которые хотят соответствовать требованиям общества – например, девушки, увеличивающие грудь, удлиняющие ноги, мужчины, увеличивающие член. Всем им не требуется комиссия. В то же время, если девушка хочет эту грудь удалить, комиссия нужна. 

Почему на постсоветском пространстве во многих семьях дети воспитывались в семье из двух женщин, бабушки и мамы, и это считается как нормальное. А если ребенка воспитывают в семье, где мама и ее любимая тетя, это уже извращение.

Трансгендерность у нас все еще считается психическим диагнозом - "Транссексуализм". Получается, чтобы получить психический диагноз, ты должен доказать комиссии, что ты психически здоров.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: